Сканирование: Янко Слава 

yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru/ | http://www.chat.ru/~yankos/ya.html | Icq# 75088656

update 5/7/01

Alan Alexander Milne

Winnie-the-Pooh

London 1926

The House at Pooh Corner

London 1929

 

 ВИННИ ПУХ И ФИЛОСОФИЯ ОБЫДЕННОГО ЯЗЫКА

АЛАН АЛЕКСАНДР МИЛН

WINNIE ПУХ

ДОМ В МЕДВЕЖЬЕМ УГЛУ

Перевод с английского Т.А.Михайловой и В.П.Руднева

Аналитические статьи и комментарии В.П.Руднева

3-е издание, исправленное, дополненное и переработанное

АГРАФ

МОСКВА 2000


ББК 84.4 Вл М60

Серия 'XX век +'

Художник Федор Домогацкий

Винни Пух и философия обыденного языка.

М 60   Алан Милн. Winnie Пух. Дом в Медвежьем Углу / Пер. с англ. Т. А. Михайловой и В. П. Руднева; Аналитич. ст. и коммент. В. П. Руднева. - Изд. 3-е, доп., исправл. и перераб. (Серия 'XX век +'). - М.: Аграф, 2000. - 320 с.

Книга впервые вышла в 1994 году и сразу стала интеллектуаль-ным бестселлером (2-е изд. - 1996 г.). В книге впервые осуществлен полный перевод двух повестей А. Милна о Винни Пухе.

Переводчик и интерпретатор текста 'Винни Пуха' - московский филолог и философ В. П. Руднев, автор книг 'Морфология реально-сти: Исследование по философии текста' (1996), 'Словарь русской культуры: Ключевые понятия и тексты' (1997,1999). 'Прочь от ре-альности: Исследования по философии текста. II' (2000).

Книга представляет 'Винни Пуха' как серьезное и глубокое, хотя от этого не менее смешное и забавное, произведение классического европейского модернизма 1920-х годов. Для анализа 'Винни Пуха' применяются самые различные гуманитарные дисциплины: аналити-ческая философия, логическая семантика, теоретическая лингвисти-ка и семиотика, теория речевых актов, семантика возможных миров, структурная поэтика, теория стиха, клиническая характерология, классический психоанализ и трансперсональная психология.

Книга, давно ставшая культовой для русского интеллектуального читателя, интересна детям всех возрастов и взрослым всех профес-сий.

ББК 84.4 Вл

 

ISBN 5-7784-0109-4

© Издательство 'Аграф', 2000 © Т.А.Михайлова, перевод, 2000 © В.П.Руднев, перевод, статьи и комментарии, 2000

 


 

Посвящается Асе

КАК БЫЛ СДЕЛАН 'ВИННИ ПУХ'. 4

(Предисловие к третьему изданию) 4

ВВЕДЕНИЕ В ПРАГМАСЕМАНТИКУ  'ВИННИ ПУХА'  8

0. Вводные замечания. 8

1. Автор. 9

2. Текст и контекст. 10

3. Метод. 11

4. Мифологизм.. 13

5. Сексуальность. 16

6. Перинатальный опыт. 24

7. Характеры.. 26

8. Речевые действия. 30

9. Возможные миры.. 35

10. Пространство и время. ВП как целое. 40

Обоснование перевода. 46

1. Общие замечания. 46

2. Аналитический перевод. 47

3. Винни Пух и Уильям Фолкнер. 49

4. Собственные имена. 50

5. Стихи. 53

WINNIE ПУХ. ЕЙ1 53

Интродукция2 54

Глава 1. ПЧЁЛЫ... 56

Глава II. НОРА.. 67

Глава III. WOOZLE20 74

Глава IV. ХВОСТ. 80

Глава V. HEFFALUMP. 87

Глава VI. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.. 98

Глава VII. КАНГА.. 111

Глава VIII. СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС.. 125

Глава IX. НАВОДНЕНИЕ. 139

Глава Х. Банкет50 150

ТРЕВОЖНАЯ ПЕСНЬ ПУХА.. 152

ДОМ В МЕДВЕЖЬЕМ УГЛУ.. 160

ПОСВЯЩЕНИЕ. 160

Глава I. ДОМ... 163

Глава II. ТИГГЕР. 175

Глава III62. СНОВА HEFFALUMP. 186

ПОРЯДОК ПОИСКА ВЕЩЕЙ.. 188

Глава IV. JAGULAR.. 199

Глава V. BUSY BACKSON.. 213

Глава VI. ИГРА В ПУХАЛКИ.. 226

Глава VII. ДЕБОНСИРОВКА ТИГГЕРА.. 238

Глава VIII. БУРЯ.. 252

Глава IX. ЫСЧОВНИК.. 264

Глава Х. ЗАЧАРОВАННОЕ МЕСТО.. 275

КОММЕНТАРИИ.. 285

Winnie Пух. 285

Дом в Медвежьем Углу. 295

Литература. 308

Принятые сокращения. 308

В. Руднев

КАК БЫЛ СДЕЛАН 'ВИННИ ПУХ'

(Предисловие к третьему изданию)

Впервые будущий переводчик задумался над тем, что 'Винни Пух' Милна и 'Винни-Пух и все-все-все' Б. Заходера (с замечательными иллюстрациями Алисы Порет) - одно из ключевых, культовых, как сейчас говорят произве-дений нашего с вами, читатель, детства, - это два совершен-но разных текста. В 1990-м году, в Риге, я случайно прочи-тал по-английски не вошедшую в заходеровского 'Винни Пуха' главу о том, как Поросенок и Винни Пух второй раз ловили Слонопотама (в этом издании - глава 'Снова Heffalump' книги 'Дом в Медвежьем Углу'). Почему Борис Владимирович не перевел эту главу, для меня до сих пор за-гадка. Видимо, что-то (что?) по тем временам в ней каза-лось, выражаясь нынешним языком, неполиткорректным. Тогда мне очень захотелось перевести эту главу. Что и было сделано.

В ту пору будущий комментатор 'Винни Пуха' с увлече-нием читал труды по логической семантике, модальной ло-гике, аналитической философии и теории речевых актов - Фреге, Карнапа, Кларенса Льюиса, Джона Остина, Уилларда Куайна, Георга фон Вригта, Яакко Хинтикку и Сола Крипке. Как-то, листая заходеровского 'Пуха', он вдруг об-наружил, что 'Винни Пух', как ни странно, - именно об этом: о возможных мирах и иллокутивных актах, жестких десигнаторах и индивидных контекстах, о пропозициональ-ных установках и референтно-непрозрачных модальностях. Опыт многочисленных интерпретаций 'Алисы в стране чу-дес' дал изумленному молодому человеку силы поверить в

7


то, что все это не только его фантазии. (Таких, 'волшебных слов', как интертекст, деконструкция, шизоанализ, мы тог-да, можно сказать, еще почти и не знали.)

Тут же на скорую руку была написана статья под названи-ем 'Винни-Пух in a Wonderland: Исследование по семантике и модальной логике', которая была опубликована в ? 10 журнала 'Даугава' за 1990 год [Руднев 1990}. Ученый подза-головок к своей статье автор позаимствовал из книги Карна-па 'Значение и необходимость' [Карнап 1958}, желая этим сказать, что 'Страна Чудес' - это страна, которую открыли ему замечательные логики и философы XX века и куда они с Винни Пухом, земную жизнь пройдя до половины, вместе не-ожиданно забрели. К статье был приложен перевод новой главы о Пятачке и Слонопотаме.

Прошло три года. Автор уже переехал в Москву и рабо-тал в издательстве 'Прогресс'. Там были пожилые и в ос-новном старорежимные дяди и тети, но поскольку и им на-до было соответствовать времени, то, когда он предложил проект нового, полного и 'взрослого' перевода Винни Пу-ха, к нему отнеслись снисходительно и вроде бы дали даже 'добро', правда, устно.

Май 1993 года был одним из самых счастливых месяцев в жизни исследователя 'Винни Пуха'. Они с женой с энту-зиазмом переводили книжку Милна, писали за него стихи и читали все это вслух 9-летней тогда дочери Асе, Потом статья была значительно расширена за счет добавления психоаналитического и характерологического измерений. Слова 'деконструкция' и 'постмодернизм' к этому време-ни уже давно завоевали всеобщую популярность и так же давно ее утратили. С другой стороны, перед глазами был 'русский Деррида' Борис Михайлович Гаспаров, автор знаменитых работ о 'Мастере и Маргарите', 'Двенадцати' и 'Слове о полку Игореве', автор 'мотивного анализа', русского варианта, деконструктивной поэтики (подробнее см. {Гаспаров 1995}).

8


Тем не менее, когда и перевод, статья и комментарии были готовы, 'Прогресс' без объяснения причин объявил, что никакого 'Винни Пуха' печатать не будет ('в стране назре-вает политический кризис, а вы тут со своими глупостя-ми'), и, подавленный, переводчик уже готов был отослать рукопись в Ленинград Оле Абрамович, соредактору 'Митиного журнала', которая была готова помочь опубликовать нового 'Винни Пуха' в издательстве 'Северо-запад', как вдруг, как бы сказал Пух, СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО он столкнулся в прогрессовском кафе с директором, тогда безусловно самого удивительного московского издательст-ва 'Гнозис', Мишей Быковым и рассказал ему о своих пла-нах, после чего, тот выхватил у переводчика рукопись из рук со словами 'Зачем посылать в Ленинград - сами издадим'. И тогда в судьбе 'Винни Пуха' начались самые тяжелые испытания.

Дело в том, что в 'Гнозисе' не было редакторов в обычном советском понимании этого слова. Каждый сотрудник назывался 'менеджером проекта', то есть он должен был вести книгу от начала до конца, от оригинала до магазина. Но самым печальным для создателя нового русского 'Вин-ни Пуха' было то, что изготовлять оригинал-макет на ком-пьютере тоже должен был менеджер, то есть, применитель-но к 'Винни Пуху' - сам переводчик. Напомню, что тогда еще не было теперешних удобных 'подвиндоувских' вордов, а был крайне громоздкий и неудобный досовский ворд пятый. Обучение шло мучительно. Практически ма-кет первого 'Винни Пуха' делался почти год (для сравнения: книга, статьи, перевод и комментарии были написаны за три месяца).

Все же книгу с грехом пополам (редакция в целом осо-бенно в успех 'Винни Пуха' не верила) отдали в типогра-фию, ее там напечатали - и она разошлась за два месяца (в газете 'Книжное обозрение', она была отмечена как интел-лектуальный бестселлер августа 1994 года).

9


Интересная особенность книги 'Винни Пух и филосо-фия обыденного языка' состояла в том, что она с легкостью 'ложилась' в любой контекст, в любую серию. Первое изда-ние входило в серию 'Аналитическая философия в культу-ре XX века'. Включать 'Винни Пуха' в такую серию было, конечно, хулиганством, но тем не менее это была самая ус-пешная книга серии, на которой, впрочем, серия благопо-лучно и закончилась по причине наших с Пухом идеологи-ческих разногласий с издательством 'Прогресс'. Второе из-дание 'Винни Пуха и философии обыденного языка' вошло в серию 'Пирамида' издательства 'Гнозис'. В эту серию входили, например, такие книги, как 'Введение в ма-тематическую философию' Бертрана Рассела, сборник 'Язык и бессознательное' Р. О. Якобсона, книга Сергея Зимовца 'Молчание Герасима: Психоаналитические и фило-софские эссе о русской культуре'. Пух с честью выдержи-вал конкуренцию. Надо надеяться, что так он поступит и сейчас, войдя в серию 'XX век +'. Очень бы хотелось, что-бы он именно так и поступил.

В. Р.


Валим Руднев

ВВЕДЕНИЕ В ПРАГМАСЕМАНТИКУ  'ВИННИ ПУХА'

0. Вводные замечания

В отличие и даже в противоположность кэрролловской 'Алисе', вызвавшей в XX веке массу откликов общефило-софского или по меньшей мере междисциплинарного ха-рактера, 'Винни Пух' А.А. Милна (в дальнейшем ВП) долгое время считался чисто детским произведением, ми-ровая слава которого вызвана, как писали или могли бы писать критики, 'самобытным изображением детского ми-ра'; собранием веселых и забавных историй про игрушеч-ного медвежонка 'с Опилками в голове' (кстати, опилки ВП 'пририсовал' Б. Заходер - первый и до настоящего издания единственный переводчик этого текста на рус-ский язык; в оригинале говорится просто об отсутствии мозгов, один раз упоминается fluff (шерсть, свалявшийся пух или, в крайнем случае, мякина).

В 1963 г. появляется книга 'The Pooh perplex' ('Пухо-ва путаница') [Crew 1963]*, где, как тонко пишет совет-ский литературовед, 'происходит пародийное исследова-ние этой саги с позиций всевозможных критических 'измов' - формализма, фрейдизма и т. д. [Урнов 1983:15}. В 1976 г. выходит книга 'The Tao of Pooh' ('Дао Пуха'), в которой с опорой на текст (к сожалению, видоизменен-ный) ВП толкуются положения одного из направлений древней китайской философии. В 70-е годы оксфордский энтузиаст переводит первую книгу ВП на латынь.

 

* Ссылки даются на список литературы в конце книги с ука-занием фамилии автора, и там, где необходимо, страницы.

[11

]


Задача настоящего издания сложнее. Она состоит в том, чтобы на основе новой переводческой концепции тек-ста ВП, философских комментариев и семиотической ин-терпретации отнюдь не заставлять читателя находить в ВП то, чего там нет, но попытаться обратить его внимание на то, что в нем, на наш взгляд, может быть.

1. Автор

Алан Александр Милн (1882-1956) был достаточно типичным английским писателем средней руки, автором многочисленных пьес, детективных романов, скетчей, ко-мических рассказов и детских стихов в духе Эдварда Лира. Долгое время Милн был заместителем главного редактора сатирического журнала 'Панч'. ВП, по его собственным воспоминаниям, не играл особенной роли в его жизни. В его автобиографии [Milne 1939} ВП упоминается один раз, да и то в довольно ироническом контексте. Детские книги -принесли А. Милну славу (ВП - безусловно мировую). Однако для Милна это были всего лишь книги, написан-ные в связи с ранним детством его сына, которые, как ему казалось, должны были забыться сразу после того, как они были написаны. Однако они не забывались и все время на-поминали о себе бесконечным потоком читательских пи-сем, от которых страдали не только Милн с женой, но в дальнейшем и их сын, который, став взрослым, для всех людей продолжал оставаться Кристофером Робином из ВП. Милн просто мечтал избавиться от ВП, но не мог. В мировой культуре он так и останется как автор ВП, подоб-но авторам 'Дон Кихота', 'Гаргантюа', 'Гулливера' или 'Горя от ума'. Алан Милн во многом просмотрел ВП (или притворялся, что просмотрел). Кристофер Милн, его сын, относился к ВП более адекватно, но также мечтал от него избавиться (см. его книгу 'The Enchanted Places' ('Зача-рованные места') [Milne 1976}. Быть живым персонажем, вероятно, очень трудно, так как на тебя смотрят как на не-

[12

]


что завершенное, трансгредиентное, внеположное внешне-му миру, как бы сказал М.М. Бахтин. Однако сам факт борьбы между Кристофером Милном и Кристофером Ро-бином показывает, что сама эта проблема взаимоотноше-ния персонажа и прототипа вполне реальна и требует сво-ей философской интерпретации. Мы еще вернемся к этой проблеме, а пока обратимся к тексту ВП.

2. Текст и контекст

ВП, который представляет собой две самостоятельные книги: 'Winnie-the-Pooh' (1926) и 'The Hause at Pooh Corner' (1929) - был написан в годы расцвета западноев-ропейской и американской прозы. Вот в каком литератур-ном контексте появился ВП: 'Улисс' Дж. Джойса (1922), 'Волшебная гора' Томаса Манна (1924), 'Любовник леди Чаттерли' Т. Лоуренса (1929), 'В поисках утраченного времени' М. Пруста (последние романы цикла издава-лись в первой половине 1920-х годов), 'Великий Гэтсби' Ф. С. Фицджеральда (1925), 'Современная исто-рия' Дж. Голсуорси (трилогия издавалась в 1920-е годы), 'Степной волк' Г. Гессе (1927), 'Жизнь идиота' Р. Акутагавы (1927), 'Мы' Е. Замятина (1924), 'Козлиная песнь' К. Ваганова (1928), 'Бесплодная земля' Т. С. Элиота (1922), 'Конармия' И. Бабеля (1922), 'Берлин, Александерплац' А. Деблина (1929), 'Замок' Ф. Кафки (1926), 'Звук и ярость' У. Фолкнера, 'Защита Лужина' В. В. На-бокова, 'Прощай, оружие' Э. Хемингуэя, 'Смерть ге-роя' Р. Олдингтона, 'На Западном фронте без перемен' Э. М. Ремарка, 'Взгляни на дом свой, ангел' Т. Вулфа (1929). В 1929 г. М. А. Булгаков начал писать 'Мастера и Маргариту'*. Милн мог не интересоваться многими из этих произведений, мог большую часть из них не читать

* Циничный Дмитрий Александрович Пригов как-то не преминул к этому списку добавить 'Mein Kampf'.

[13

]


(из его автобиографии, во всяком случае, не видно увлече-ния модернистской прозой), но это не имело никакого значения. Эстетические и философские идеи всегда но-сятся в воздухе, проникают в человеческое сознание по-мимо его воли и управляют его поведением. А. Милн был талантливый человек (иначе он не написал бы ВП), но, по-видимому, недалекий (иначе он оценил бы то, что напи-сал). Важно другое: ВП появился в период самого мощно-го расцвета прозы XX века, что не могло не повлиять на структуру этого произведения, не могло, так сказать, не отбросить на него своих лучей. Это мы и стараемся пока-зать ниже.

3. Метод

Если использовать один термин, то наш подход может быть назван аналитическим. Это значит, что он представля-ет собой синтез аналитических парадигм философского анализа языка и текста, которые были разработаны в XX веке: классический структурализм и постструктурализм (структурная поэтика и мотивный анализ); аналитическая психология в широком смысле (от психоанализа 3. Фрейда до эмпирической трансперсональной психологии С. Грофа); аналитическая философия (философия обыденного языка позднего Витгенштейна и оксфордцев, теория рече-вых актов, семантика возможных миров и философская (модальная) логика).

При анализе ВП мы будем придерживаться следующих фундаментальных утверждений:

(1) все элементы художественного текста взаимосвяза-ны. Это тезис классического структурализма [Лотман 1964, 1970, 1972];

(2) связь между элементами художественной системы носит трансуровневый характер и проявляет себя в

[14

]


виде повторяющихся единиц разных уровней (моти-вов). Это тезис классического постструктурализма в его отечественном изводе (мотивный анализ [Гаспаров 1995]);

(3) в тексте нет ничего случайного. Самые свободные ассоциации являются самыми надежными. Это тради-ционный тезис классического психоанализа [Фрейд 1990];

(4) за каждым поверхностным и единичным проявле-нием текста лежат глубинные и универсальные прояв-ления, носящие мифологический характер. Это тезис постфрейдовской аналитической психологии [Юнг 1991, Fromm 1951, Гроф 1992];

(5) значение каждого элемента текста определяется контекстом его употребления. Текст не описывает мир, а вступает в сложные взаимоотношения с миром. Тезис аналитической философии [Витгенштейн 1994, Остин 1986];

(6) то, что не существует в одном тексте (одном воз-можном мире), может существовать в других текстах (возможных мирах). Это тезис семантики возможных миров [Крипке 1981, Хинтикка 1980];

(7) значение текста на художественном языке представ-ляет собой совокупность высказываний естественного языка, на котором написан художественный текст. Те-зис 'философии текста' [Руднев 1996,1999];

(8) текст - не застывшая сущность, но диалог между автором, читателем и исследователем. Тезис философ-ской поэтики М. М. Бахтина [Бахтин 1963,1972}.

[15

]


Между этими различными концепциями помимо общ-ности фундаментального взгляда на мир как на семиоти-ческое образование, то есть на то, что в принципе может быть прочитано или расшифровано, существуют тонкие генетико-типологические связи. Теория языковых игр Витгенштейна достаточно близка к теории речевых жан-ров М. М. Бахтина (не случайно, что брат М. М. Бахтина Николай Михайлович был близким другом Витгенштей-на). Аналитическая психология и аналитическая филосо-фия тесно связаны между собой тем, что для обоих направ-лений мысли единственной реальностью является язык и единственным продуктивным анализом - анализ языка. Метод свободных ассоциаций Фрейда, через пятьдесят лет давший рецепцию в виде мотивного анализа, во многом на-поминает метод оксфордской философии обыденного язы-ка. И там и здесь налицо терапия тщательным анализом разговорной речи. Витгенштейн недаром называл Фрейда своим учителем [Bartley 1974}.

Так или иначе, если попытаться свести восемь выше-приведенных тезисов в один, то получится примерно сле-дующее:

текст - это системное единство (1), проявляющее себя посредством повторяющихся мотивов (2), выявляемых при помощи метода свободных ассоциаций (3), обнару-живающих скрытые глубинные мифологические значе-ния (4), определяемые контекстом, с которым текст вступает в сложные взаимоотношения (5), носящие ха-рактер межмировых отношений между языком текста и языком реальности (7), строящихся как диалог текста с читателем и исследователем (8).

4. Мифологизм

Основную особенность произведений 1920-х годов, оп-ределивших художественную парадигму первой половины

[16

]


XX столетия, принято обозначать как неомифологизм [Мелетинский 1976}, то есть такое построение текста, при котором архаическая, фольклорная и литературно-быто-вая мифология начинает не только служить в качестве ос-новы сюжета, но и управлять динамикой его построения, то есть при котором само художественное произведение уподобляется мифу: повествование становится нелиней-ным, время - цикличным, стирается грань между личнос-тью и космосом, материей и духом, живым и неживым и, наконец, что самое важное, между текстом и реальностью, которая его окружает (см. основополагающие исследова-ния по структуре мифологического сознания - Дж. Фрэ-зера, Б. Малиновского, Л. Леви-Брюля, О. М. Фрейденберг, К. Леви-Строса, М. Элиаде, В. Н. Топорова). Так, структуру джойсовского 'Улисса' опосредует гомеров-ский миф, 'Волшебной горы' Т. Манна - миф о Тангейзере, 'Приговора' Кафки - библейская мифология, 'Зам-ка' - миф о Сизифе, 'Звука и ярости' Фолкнера - ново-заветная мифология и т. д.

Структуру ВП определяет одна из наиболее универ-сальных архаических мифологем - мировое древо, вопло-щающее собой архаический космос [65]. Действительно, дерево - это центральный объект пространства, компози-ции и сюжета ВП: все действие происходит в Лесу, а боль-шинство персонажей - Пух, Поросенок, Сыч* и Кристо-фер Робин - живут в деревьях. С деревом связан ряд кон-кретных сюжетов ВП: на дереве Пух спасается от наводнения (Потопа, которым заканчивается первая кни-га); с дерева Кристофер Робин наблюдает за происходя-щим; на дерево лезут друзья-и-родственники Кролика, что-

* В данной статье все собственные имена и цитаты из ВП да-ются по переводу, представленному в данном издании. Обосно-вание той или иной передачи собственных имен персонажей см. 'Обоснование перевода'.

[17


]бы обозревать с него самые важные события; дерево служит символом открытого Северного Полюса; на дерево лезет Тиггер с Бэби Ру на спине, чтобы доказать свою жизненную (и сексуальную, как мы увидим ниже) силу; дерево-дом Сы-ча падает от бури в конце второй книги, что служит симво-лом разрушения архаического мира и ухода Кристофера Робина в большой мир; образованный деревьями круг (Гелеоново Лоно) в финале ВП олицетворяет вечность и неразрушимость мира детства. Но самый универсальный сюжет, связанный с деревом, непосредственно открывает мир ВП. Пух лезет на дерево в поисках меда; ему не удается отнять у пчел мед, но, именно залезая на дерево, он начинает писать стихи, что безусловно является реминисценцией к мифоло-геме священного меда поэзии, в поисках которого взбирает-ся на Мировое Древо бог Один в 'Младшей Эдде'.

Противоположное дереву мифологическое пространст-во - нора (или яма). В норе живет Кролик, там застревает во второй главе Пух. В яму стараются заманить Heffalump'a Пух и Поросенок, но попадают туда сами.

Мифологической или даже, точнее, ритуально-мифо-логической природой обладает и сам Лес, играющий одну из главных ролей в обряде инициации. В. Я. Пропп пока-зал связь инициации с природой волшебной сказки. И хо-тя ВП, по существу, волшебной сказкой не является, тем не менее там можно обнаружить много реликтов как сказки, так и самого обряда инициации.

Отлучка, чудовища (в ВП воображаемые), недостача, борьба с противником (в ВП опять-таки воображаемым), победа и воцарение героя - все это важнейшие элементы волшебной сказки, по В. Я. Проппу [Пропп 1969}. Самое важное, что инициация - важнейший семантико-прагматический лейтмотив ВП: инициация Пуха, Поросенка (по-дробнее ниже). По сути, весь ВП - зеркало инициации Кристофера Робина. В жизни она затянулась, но на то она и жизнь.

[18

]


Важную роль играют в ВП также мифологемы воды и ветра. Ветер играет чисто деструктивную роль - разруша-ет и сносит дома. Вода выступает в демаркационной функ-ции - отграничивает мир Леса от Внешнего Мира - и в этом близка смерти. Она изолирует героев не только от внешнего мира, но и друг от друга, как в конце первой кни-ги - глава 'Наводнение'*.

При этом, имея эсхатологические ассоциации ('По-топ') [Аверинцнев 1982}, вода также связана с идеей време-ни (образ реки в главе 'Игра в Пухалки', которое течет медленно, потому что уже некуда спешить). В то же время, вода связана с зачатием и рождением [Кёйпер 1986, Топо-ров 1995] и служит символом возрождения после смерти на новой основе (как живая вода в фольклоре).

Ниже мы покажем, как основные мифологемы ВП тесно связаны с сексуальными и перинатальными явле-ниями, образуя мифологическо-психофизиологический круг.

5. Сексуальность

Персонажи ВП живут, на первый взгляд, крайне безо-бидной инфантильной жизнью в лесу: пьют чай, обедают, ходят в гости, лазят на деревья, собирают шишки и же-луди, сажают цветы, пишут стихи, посылают друг другу послания, охотятся за воображаемыми лютыми живот-ными и при этом постоянно разговаривают. Между тем и благодаря этому подобно внешне безобидному и безоб-лачному детству (а ведь в ВП изображен мир детства - с этим никто не станет спорить), которое проникнуто, как показал психоанализ, напряженной сексуальной жиз-нью, весь текст ВП проникнут изображением детской сексуальности.

* В настоящем переводе главам даны короткие названия. Подробнее об этом см. в разделе 3 'Обоснования перевода'.

19


В классическом труде 'Анализ фобии пятилетнего маль-чика' 3. Фрейд проанализировал сексуальный невроз пяти-летнего мальчика Ганса, страдающего навязчивой фобией - боязнью больших белых лошадей. Не будем пересказывать содержание этого увлекательнейшего произведения, тем бо-лее что оно теперь вполне доступно [Фрейд 1990а], но обра-тим внимание на устойчивую связь между детской сексу-альностью и воображаемыми животными-монстрами, кото-рые снятся мальчику или которых он выдумывает. Приведем диалог между Гансом и его отцом, помогавшим Фрейду проводить анализ и терапию невроза своего сына:

На следующее утро я начинаю его усовещивать, что-бы узнать, зачем он ночью пришел к нам. После некото-рого сопротивления развивается следующий диалог, который я сейчас же стенографически записываю.

Он: 'Ночью в комнате был один большой и другой измятый жираф, и большой поднял крик, потому что я отнял у него измятого. Потом он перестал кричать, а по-том я сел на измятого жирафа'.

Я, с удивлением: 'Что? Измятый жираф? Как это было?'

Он: 'Да'. Быстро приносит бумагу, быстро мнет и говорит мне: 'Вот так он был измят'.

Я: 'И ты сел на измятого жирафа? Как?' Он это мне опять показывает и садится на пол.

Я: 'Зачем же ты пришел в комнату?'

Он: 'Этого я сам не знаю'.

Я: 'Ты боялся?'

Он: 'Нет, как будто нет'.

Я: 'Тебе снились жирафы?'

Он: 'Нет, не снились; я себе это думал, все это я се-бе думал, проснулся я уже раньше'.

Я: 'Что же это должно значить: измятый жираф? Ведь ты знаешь, что жирафа нельзя смять, как кусок бумаги'.

20


Он: 'Это я знаю. Я себе так думал. Этого даже не бы-вает на свете. (Примеч. Фрейда: Ганс на своем языке оп-ределенно заявляет, что это была фантазия.) Измятый жираф совсем лежал на полу, а я его взял себе, взял ру-ками'.

Я: 'Что, разве можно такого большого жирафа взять руками?'

Он: 'Я взял руками измятого'.

Я: 'А где в это время был большой?'

Он: 'Большой-то стоял дальше, в сторонке'.

Я: 'А что ты сделал с измятым?'

Он: 'Я его немножко подержал в руках, пока боль-шой перестал кричать, а потом сел на него'.

Я: 'А зачем большой кричал?'

Он: 'Потому что я у него отнял измятого'.

<...>

Большой жираф - это я (большой пенис, длинная шея), измятый жираф - моя жена (ее половые органы), и все это - результат моего разъяснения.

Кроме того, изображения жирафа и слона висят над его кроватью. <...>

Все вместе есть репродукция сцены, повторяющейся в последнее время почти каждое утро. Ганс приходит утром к нам, и моя жена не может удержаться, чтобы не взять его на несколько минут к себе в кровать. Тут я обыкновенно начинаю убеждать ее не делать этого ('большой жираф кричал, потому что я отнял у него из-мятого'), а она с раздражением мне отвечает, что это бессмысленно, что одна минута не может иметь послед-ствий и т. д. После этого Ганс остается у нее на короткое время ('тогда большой жираф перестал кричать, и тог-да я сел на измятого жирафа').

Разрешение этой семейной сцены, транспонирован-ной на жизнь жирафов, сводится к следующему: ночью у него появилось сильное стремление к матери, к ее ла-

21


скам, ее половому органу, и поэтому он пришел в спаль-ню. Все это продолжение его боязни лошадей [Фрейд 1990а:56-57].

Вспомним, какую большую роль в ВП играют вымы-шленные, виртуальные животные-монстры: Woozle, Heffalump (Слонопотам), Busy Backson (Щасвирнус), Jagular (оказавшийся Тиггером). То, что эти вымышлен-ные животные имеют агрессивный характер, что они полны, по словам Поросенка, Враждебных Намерений, не вызывает сомнений. Ниже мы покажем, что они име-ют сексуальный, анально-фаллический характер.

История с Heffalump'ом начинается с того, что Крис-тофер Робин сам подкидывает эту идею Пуху и Поросен-ку (заметим, что реальному Кристоферу Милну (род. в 1920 г.) было примерно столько же лет, сколько Гансу, ког-да А. Милн писал ВП), вытесняя его из своего сознания:

Однажды, когда Кристофер Робин, Winnie Пух и Поросенок вместе проводили время за разговорами, Кристофер Робин перестал жевать травинку и как бы между прочим говорит: 'Знаешь, Поросенок, я сегодня видел Heffalump'a'.

'Что же он делал?', спрашивает Поросенок. 'Просто фланировал в одиночестве', говорит Крис-тофер Робин. 'Не думаю, чтобы он меня заметил'.

Таким образом, Heffalump предстает как некая загадка, некая неразрешенная проблема. Что такое Heffalump? Бе-зусловно, что-то большое (как слон - elephant), агрессив-ное, дикое и необузданное. Его надо поймать, обуздать. Это пока все, что мы о нем знаем, так как его на самом де-ле никто не видел. Здесь на помощь вновь приходит рабо-та Фрейда о Гансе, где обсуждается немецкое слово Lumpf (ср. Heffalump), обозначающее экскременты, нечто вроде

22


'какашка, колбаска', анальный заместитель мужского по-лового органа. Аналогия между Lumpf и Heffalump поддер-живается тем, что в английском языке слово lump означает 'глыба, ком, огромный кусок, большое количество, куча, чурбан, обрубок, опухоль, шишка'. Итак, Heffalump - это нечто огромное, набухшее, набрякшее, короче говоря, это фаллос. Подтверждает ли текст ВП эту интерпретацию? Мысль поймать Heffalump'a завладевает Пухом и Поро-сенком всецело. Они решают вырыть яму (ср. ниже о норе как синониме вульвы и пролезании в нору как субститу-ции полового акта и рождения), чтобы Heffalump угодил в нее. Пух и Поросенок символически разыгрывают здесь половой акт. Отношения между ними латентно сексуаль-ные, они все время падают друг на друга (см. ниже). Пух - активное, мужское начало, Поросенок - очень маленькое и слабое, трусливое животное, полностью лишенное муж-ских признаков, в одном месте своей книги Кристофер Милн написал о своей игрушке - прототипе Поросенка (Piglet) - she: она [Milne 1976: 132}. По сути, Piglet -хрюшка, Хрюша - это недоразвившаяся девочка. Индика-тором сексуальности Пуха выступает мед, при упомина-нии о котором (в Западню решили положить мед для при-влечения Heffalump'a) Пух впадает в состояние, близкое к сексуальной ажитации, и говорит следующее:

'И я пошел бы за ним', говорит Пух взволнованно, 'только очень осторожно, чтобы не спугнуть, и я настиг бы Банку Меду и прежде всего облизнул бы по краеш-ку, притворяясь, как будто там ничего нет, знаешь ли, а потом я бы еще погулял и вернулся и стал бы лизать-лизать до самой середины банки, а потом__'

Потом события развиваются следующим образом. Пух и Поросенок расходятся по домам, но Пух не может уснуть, томимый голодом. Придя в кладовую, он не понимает, куда

23


девался мед. Мысль о Heffalump'e вытеснялась у него из со-знания - он отнес мед в Западню, но забыл об этом. После этого, когда в состоянии быстрого сна Пуха Heffalump съе-дает его мед у него на глазах, Пух бежит к яме и лезет голо-вой в банку с медом, в результате надевает ее на голову и не может снять (мотивная перекличка с главой 'Нора', когда он пролезает в нору к Кролику, но, наевшись, т. е. символи-чески 'забеременев', не может вылезти обратно (подроб-нее о связи этого мотива с родовой травмой см. ниже). Тем самым Пух превращается в Heffalump'a, за коего его и при-нимает Поросенок, который, увидев все это, в ужасе убега-ет. Итак, Heffalump предстает как сексуальный соперник, или субститут, Пуха, поедающий его священную пищу, в которого Пух символически превращается, отведав пищи, оскверненной им. Для Поросенка этот страшный и агрес-сивный фаллос - Heffalump (еще одна символическая эти-мология этого слова) является одновременно привлекаю-щим и отталкивающим (страх дефлорации):

Что такое был этот Heffalump?

Был ли он Свиреп?

Приходил ли он на свист?

И как он приходил?

Нежен ли он вообще с Поросятами?

Если он нежен с Поросятами, то Смотря с Какими Поросятами?

Положим, что он нежен с Поросятами, но не повли-яет ли на это тот факт, что у Поросенка был дедушка по фамилии Нарушитель Гарри?

Ср. в более 'стерильном' переводе Б. Заходера неожи-данно менее точный, но более откровенный пассаж:

Какой он, этот Слонопотам? Неужели очень злой?

24


Идет ли он на свист? И если идет, то зачем? Любит ли он поросят или нет? И к а к он их любит (курсив А. Милна, разрядка Б. Заходера).

История с Heffalump'ом репродуцируется в главе 'Сно-ва Heffalump' (как мы уже писали в предисловии, эта гла-ва почему-то вообще не была Заходером переведена, и в этом издании в полном составе ВП она публикуется впер-вые), где Пух, идя по Лесу, падает в яму прямо на Поросен-ка. Вот как это выглядит:

'Пух', пропищал голос.

'Это Поросенок', нетерпеливо закричал Пух.

'Ты где?'

'Внизу', говорит Поросенок действительно доволь-но нижним голосом.

'Внизу чего?'

'Внизу тебя. Вставай!'

'О!', сказал Пух и вскарабкался на ноги так быстро, как только мог. 'Я что, упал на тебя?'

'Ну да, ты упал на меня', говорит Поросенок, ощу-пывая себя с головы до копыт.

'Я не хотел этого', говорит Пух покаянно.

'А я не говорю, что хотел оказаться внизу', грустно сказал Поросенок. 'Но теперь со мной все в порядке. Пух, я так рад, что это оказался ты'.

Оказавшись в яме, Пух и Поросенок тут же вспомнили Heffalump'a и поняли, что попали в Западню.

Вторым латентным сексуальным соперником Пуха выступает И-Ё, его полная противоположность в харак-терологическом и речевом планах (см. ниже). В главе 'День рождения' Поросенок и Пух должны подарить И-Ё подарок. Пух решает подарить горшок с медом, но по до-

25


роге съедает мед (видимо, он подсознательно понимает, что священный мед никому нельзя отдавать, тем более И-Ё, который в конце книги отбирает у него функцию по-эта). Таким образом, Пух дарит И-Ё пустой горшок из-под меда, то есть 'обессемененный' пустой фаллос. Что же делает Поросенок, испытывающий к И-Ё определен-ного рода сексуальное влечение? Вспомним место в ВП, когда Поросенок хочет подарить И-Ё фиалки, а тот ло-мает три скрещенные палки в виде буквы А, символ об-разования. Поросенок решает подарить И-Ё воздушный шар - упругий символ беременности, элемент архаичес-кого 'забытого языка' [Fromm 1951}. Однако подсозна-тельная боязнь беременности заставляет его порвать шар, который превращается в мокрую тряпку. Таким об-разом, Пух приносит И-Ё в подарок пустой горшок, а Поросенок - порванный воздушный шарик. Казалось бы, это символизирует полный сексуальный крах. Одна-ко И-Ё находит выход в символической мастурбации - он всовывает порванный шарик в пустой горшок, выни-мает и всовывает обратно.

В конце книги Пух увенчивается как сексуальный ли-дер бревном (pole), символом Северного Полюса.

В книге 'Дом в Медвежьем Углу' роль сексуальных мотивов и их значимость резко уменьшается, так как эта книга скорее напоминает роман воспитания (подробнее см. последний раздел этой статьи): разрушение инстинк-тов раннего детства и утверждение положительных соци-альных идеалов (здесь, впрочем, намечается другая сексу-альная пара - Тиггер и Бэби Ру: 'Вот ты сейчас сам убе-дишься', храбро сказал Тиггер. 'А ты можешь сесть мне на спину и наблюдать'. Ибо из всех вещей, о которых он ска-зал, что Тиггеры умеют их делать, он неожиданно почувст-вовал уверенность именно относительно лазанья по дере-вьям. 'Оо, Тиггер, - оо, Тиггер, - оо, Тиггер', возбужден-но пищал Ру'), но именно лишь намечается).

26


6. Перинатальный опыт

В 1929-м году вышла книга О. Ранка 'Das Trauma der Geburt' ('Травма рождения') [Rank 1929}, после которой неортодоксальная аналитическая психология перенесла главный акцент с травм раннего детства и детской сексу-альности на самую главную травму в жизни человека - травму его появления на свет.

В первой книге ВП перинатальные переживания, рассказанные на символическом языке, играют не мень-шую роль, чем вытесненная детская сексуальность, что лишний раз позволяет изумиться художественному чу-тью А. Милна, о котором он сам, конечно, не подозревал, что лишний раз доказывает, что книги, которые становят-ся достоянием всего мира, скрывают в себе много того, что не лежит на поверхности. Уже во второй главе Пух лезет в нору Кролика и наедается там до такой степени, что не может вылезти обратно. Еда является для Пуха на-слаждением, что неоднократно подчеркивается. Таким образом, легкое наслаждение символизирует зачатие, а его трудные последствия - родовую травму. В соответст-вии с концепцией С. Грофа время нахождения плода в чреве делится на четыре периода, которые он называет Четырьмя Базовыми Перинатальными Матрицами. В каждой из этих предродовых фаз плод может получить тяжелую травму, которую он вторично переживает в виде невроза, психоза или депрессии на протяжении своей взрослой жизни [Гроф 1992}. Предродовой и родовой процессы сопровождаются чувством удушья, тесноты, от-чаяния и ужаса. Перенося травматические воспоминания человека еще дальше, в трансперсональную сферу, Гроф порывает с представлением, в соответствии с которым со-знание человека отождествляется с его мозгом (так же, как недалекие персонажи ВП неадекватно отождествляют сознание Пуха с его 'мозгами'). Застряв в кроличьей но-ре, Пух испытывает и тесноту, и удушье (не может вздох-

27


нуть как следует), и отчаяние; и даже его фразеология становится близкой к грофовской - он просит друзей, чтобы они читали ему книгу, 'которая поддержала бы Медведя, которого заклинило в Великой Тесноте (курсив мой. - В. Р.). Ср. у Грофа:

Перинатальное развертывание часто ассоциирует-ся и с разнообразными трансперсональными элемен-тами - такими, как архетипические видения Великой Матери или Ужасной Богини-Матери, Ада, Чистили-ща, Рая или Царства Небесного [Гроф 1992: 80} (кур-сив мой. - В. Р.).

Характерно также, что родившийся (и переживший это состояние вновь под воздействием холотропного дыхания или ЛСД-терапии) чувствует себя радостно и беззаботно, как ни в чем не бывало. 'Он чувствует себя свободным от тревоги, депрессии и вины, испытывает очищение и необ-ремененность в отношении самого себя, других или суще-ствования вообще. Мир кажется прекрасным местом, и ин-терес к жизни отчетливо возрастает' [Гроф 1992: 101]. Именно так чувствует себя Пух, когда его наконец вытас-кивают из норы:

...благодарно кивнув друзьям, он продолжает свою прогулку по Лесу, гордо хмыкая про себя.

Еще один перинатальный опыт описывается в главе 'Канга', где Кролик разрабатывает план похищения Бэби Ру, в результате чего Поросенок, который замещает Ру в кармане (животе) Канги, переживает не только муки пло-да в чреве (когда его страшно трясет во время прыжков Канги) и не только травму рождения в виде мнимого Бэби Ру, но также и издевательский, травестийный обряд ини-циации, когда Канга, чтобы отомстить похитителям, при-

28


творяется, что не замечает подмены: моет 'новорожденно-го', кормит его лекарством. В довершение этой травестийной инициации Поросенка, неузнанного Кристофером Ро-бином, так как он непривычно чистый (ведь он как заново родился), нарекают новым, чужим именем - Генри Путль. В конце книги 'Дом в Медвежьем Углу' Поросенок пере-живает подлинное перерождение. Когда ветер сваливает дом Сыча и они все оказываются погребенными в этом ста-ром чреве, Поросенок просовывается в узкую щель почто-вого ящика и, освободившись и чувствуя радость освобож-дения, по С. Грофу, тем самым спасает остальных. При этом он освобождается, также по Грофу, от комплекса не-полноценности, тревожности и депрессии.

Отметим в заключение ставшую популярной в 1980-е годы после работы Кёйпера [Кёйпер 1986} идею о связи космогенеза и зачатия, которая также в свернутом виде при-сутствует в ВП. Ведь глава о Кролике и его норе открыва-ет психофизиологический аспект мифологии ВП (глава о мёде открывает его духовный аспект), то есть, по сути, имеет космогенетический характер, тем более что в рожде-нии Пуха участвуют все персонажи. Финальный эпизод с поваленным деревом-домом олицетворяет собой конец старого детского мира и начало большого мира, что также имеет отчетливый космогенетический смысл.

7. Характеры

Последний раздел психологии, который буквально просится быть примененным к ВП и на этот раз в общем почти лежит на поверхности, - это характерология. Ха-рактеры в ВП удивительно выпукло и четко очерчены:

Пух жизнерадостен, добродушен и находчив, Поросенок тревожен и труслив, И-Ё мрачен и агрессивен, Кролик ав-торитарен, Сыч оторван от действительности и погружен в себя, Тиггер добродушно-агрессивен и хвастлив, Ру все время обращает на себя внимание. Как описать эти харак-

29


теры на языке характерологии Э. Кречмера, П.Б. Ганнушкина, М. Е. Бурно?

Пух представляет собой выразительный пример циклоида-сангвиника, реалистического синтонного характера, находящегося в гармонии с окружающей действительнос-тью: смеющегося, когда смешно, и грустящего, когда груст-но. Циклоиду чужды отвлеченные понятия. Он любит жизнь в ее простых проявлениях - еду, вино, женщин, ве-селье, он добродушен, но может быть недалек. Его телосло-жение, как правило, пикническое - он приземистый, пол-ный, с толстой шеей. Все это очень точно соответствует об-лику Пуха - страсть к еде, добродушие и великодушие, полная гармония с окружающим и даже полноватая ком-плекция. Интересно, что знаменитые циклоиды - герои мировой литературы в чем-то фундаментально похожи на Пуха: Санчо Панса, Фальстаф, Ламме Гудзак, мистер Пиквик [Бурно 1990}.

Поросенок - пример психастеника, реалистического интроверта, характер которого прежде всего определяется дефензивностью, чувством неполноценности, реализую-щимся в виде тревоги, трусливо-напряженной неуверен-ности, тоскливо-навязчивого страха перед будущим и не-престанного пережевывания событий прошлого. Мысли психастеника всегда бегут впереди действий, он анализи-рует возможный исход событий и всегда в качестве приви-легированного рассматривает самый ужасный. В то же время, он чрезвычайно совестлив, стыдится своей трусос-ти и хочет быть значительным в глазах окружающих, для чего прибегает к гиперкомпенсации. Психастеник имеет лептосомное телосложение - маленький, 'узкий'. Таков Поросенок - вечно тревожен, ожидает опасностей от боль-ших животных и стыдится своей боязни, ему кажется, что надо предупредить своим поведением (в частности, рече-вым - см. следующий раздел) эти надвигающиеся опасно-сти, всегда готов спасовать, но, поддержанный другими, в

30


трудную минуту может проявить чудеса храбрости, как это и происходит с ним в конце книги.

Сыч противоположен первым двум персонажам своей ярко выраженной аутистичностью [Блейлер 1927}, замкну-тостью на себя и своем внутреннем мире, полным отрывом от реальности; построением имманентной гармонии в своей душе. Это свойство шизоида, замкнуто-углубленной лично-сти. Сыч находится в мире гармонии 'длинных слов', кото-рые никак не связаны с моментом говорения, прагматичес-ки пусты. Он отгорожен от мира как будто стеклянной оболочкой. Мир кажется ему символической книгой, полной таинственных значений: он отрывает у И-Ё хвост, думая, что это дверной колокольчик; во время бури любуется на свой почтовый ящик (в который он до этого бросал письма, написанные самому себе) название дома ('Ысчовник'), на-писанное им на доске, для него важнее самого дома.

И-Ё прежде всего обращает на себя внимание своим по-стоянным мрачным настроением. Психиатр бы сказал, что он страдает тяжелой эндогенной депрессией, которая все-цело овладевает личностью и управляет поведением. В та-ких случаях характер может деформироваться и приобре-тать противоречивое сочетание характерологических ради-калов. Так, с одной стороны, И-Ё агрессивен и казуистичен, с другой, - оторван от окружающего. Первое составляет существенное свойство эпилептоида - напряженно-авто-ритарного характера, второе - шизоида. Но настоящей ав-торитарности, так же, как и подлинного символического аутизма мы не наблюдаем у И-Ё. Он убежден, что все без-надежно плохо и все плохо к нему относятся, но в глубине души он достаточно тонок и даже, скорее, добр, особенно это видно в конце книги. Он может изощренно издеваться над собеседником (подробнее см. следующий раздел), но при этом в глубине души чувствовать к нему расположе-ние. Таковы его отношения с Поросенком. И-Ё напоминает нам своим характером Ф. М. Достоевского. В психопатоло-

31


гии такой характер называется мозаичным, или полифони-ческим [Бурно 1996}.

Кролик - для него наиболее характерна авторитарность, стремление подчинить себе окружающих, сочетающаяся у него с комплексом неполноценности и механизмом гиперкомпенсации в качестве способа его преодоления. Такую личность называют дефензивно-эпилептоидной. Это напря-женно-авторитарный субъект, реалистический, но не тон-кий, его самая сильная сторона - организаторские способ-ности, самая слабая - неискренность и недалекость. Имма-нентный внутренний мир его практически пуст, для удовлетворения социально-психологических амбиций ему необходимы люди. Так, Кролик, особенно во второй книге, стремится все время что-то организовывать и кем-то ко-мандовать. Иногда ему это удается, чаще же он попадает впросак, так как в силу отсутствия глубины и тонкости не-дооценивает своих партнеров.

Тиггер - в обрисовке его характера подчеркнуты незре-лость (ювенильность) и демонстративность - свойства истерика. Он стремится обратить на себя внимание, не-имоверно хвастлив, совершенно не в состоянии отвечать за свои слова. Этим он напоминает Хлестакова и Ноздрева, но в целом он, конечно, не психопат и даже не акцентуант, его главный радикал, так же как и у Пуха, сангвинический с гипертимическим уклоном.

Ру характеризуется примерно теми же свойствами, что и Тиггер, - все время стремится обратить на себя внима-ние, крайне эгоцентричен и гипертимичен, но в целом, конечно, будущий циклоид.

Каша и Кристофер Робин, строго говоря, не проявляют себя как характеры, так как это, скорее, суперхарактеры. Подробнее о них см. в следующем разделе.

Все характеры естественным образом взаимодействуют друг с другом, и это в первую очередь проявляется в разго-ворах.

32


8. Речевые действия

Характер человека опосредует его восприятие реально-сти. Но человек воспринимает реальность при помощи языка, и только при его помощи. Реальность такова, какой ее описывает язык (тезис лингвистической относительно-сти Б.Л. Уорфа [Warf 1956]). Но язык не только описывает внешний мир, как считали в начале XX века логические позитивисты и ранний Витгенштейн, но активно воздейст-вует на внешний мир, вступает в сложные взаимодействия с ним. К такому выводу пришла аналитическая филосо-фия 1930-40-х годов (оксфордская школа обыденного языка и поздний Витгенштейн), а подробно его разработа-ла теория речевых актов Дж. Остина и Дж. Серля [Остин 1986, Searle 1969}. 'Мы сообщаем другим, каково положе-ние вещей; мы пытаемся заставить других совершить не-что; мы берем на себя обязательство совершить нечто; мы выражаем свои чувства и отношения; наконец, мы с помо-щью высказываний вносим изменения в существующий мир' [Серль 1986:194}.

Художественная речь является неотъемлемой частью речевой деятельности. Если понимать язык так, как его по-нимали позитивисты, то художественной речи просто не остается места в речевой деятельности. Если считать, что язык описывает реальность, а художественная речь, как правило, ничего не описывает, то в этом случае художест-венную речь нельзя считать языком. И предложения худо-жественной речи тогда не являются предложениями, так как они лишены истинностного значения [Руднев 1996,1999}. Но если понимать язык, как его понимали по-здний Витгенштейн и теория речевых актов, то художест-венная речь становится одной из форм жизни, одним из жанров речи, подобно молитве, ругани, игре в шахматы, публичной лекции, выяснению отношений, отданию ко-манд, признанию в любви, проверке билетов в обществен-ном транспорте, предвыборной кампании и т. д. и т. п.

33


Самое главное, что делают персонажи ВП, - это то, что они все время говорят. Глагол 'сказал' - самый частотный в этой книге. Говорят они о разных вещах, и каждый говорит по-разному. У каждого свой неповторимый речевой портрет, тесно связанный с его характерологическим портретом.

Винни Пух. Его речь одна из наиболее сложных хотя бы потому, что он единственный (за исключением И-Ё в по-следней главе), кто пишет стихи. Сочинение стихов - тоже разновидность речевой деятельности, причем одна из наи-более фундаментальных. Считается, что язык не может су-ществовать без того, чтобы на нем не писали стихов [Лот-ман 1972}. Сочинение стихов восходит к ритуальному ре-цитированию, повторению ритмически сходных отрезков речи, и сам стих, являясь кореллятом мифа [Лотман 1972}, служит одним из наиболее универсальных способов позна-ния мира. Филогенетически поэзия возводится, соответст-венно, к детскому языку ('Стихи происходят из детского лепета' [Якубинский 1986:196}). Пух пишет стихи в труд-ную минуту, чтобы придать себе сил, осмыслить непонят-ное, зафиксировать свою оценку происходящего или отме-тить поступок другого персонажа, разобраться в себе. Всего им написано 23 стихотворения самых различных жанров - от шуточного каламбура, нонсенса, комического диалога со своим бессознательным, самовосхваления до медитатив-ной элегии, колыбельной и торжественной оды.

В сущности, Пух - это Пушкин. Синтонный темпера-мент великого русского поэта не раз подвергался психоло-гическому исследованию, а место Пуха и его поэзии в Лесу соответствует месту Пушкина как солнца русской поэзии в нашей культуре (ср. о роли Пушкина в 'Бесконечном тупи-ке' Д. Галковского [Руднев 1993]).

Синтонность, сангвиничность характера накладывает отпечаток на речь Пуха в целом. Его речь очень тесно свя-зана с прагматикой момента высказывания: она в высшей степени оперативна; лишь когда начинают говорить длин-

34


ные слова, он отключается и отвечает невпопад. Пух нахо-дит хвост И-Ё, открывает Северный Полюс, спасает Поро-сенка. Он единственный из персонажей, который способен на такие речевые акты, как обязательство или обещание (комиссивы, по Остину и Серлю [44, 63]), которые он все-гда выполняет.

Для речи Поросенка характерна тревожная экспрессив-ность. Он все время забегает вперед, чтобы предотвратить якобы надвигающуюся опасность, своеобразное прагмати-ческое упреждение. Когда Пух предупреждает его, что Jagular (а на самом деле сидящие на ветке дерева и не мо-гущие слезть оттуда Тиггер и Ру) имеет обыкновение сва-ливаться людям на голову, а перед этим кричат 'На по-мощь!', чтобы человек посмотрел вверх, Поросенок тут же очень громко кричит (так, чтобы Jagular его услышал), что он смотрит вниз.

Поросенок сомневается, умалчивает, выполняет риту-альные действия. Обещая что-либо или предлагая помощь, он потом под влиянием страха склонен уклоняться от вы-полнения своего обещания, рефлексирующая тревожность заставляет его разыгрывать целые воображаемые сцены и диалоги, где он, следуя механизму гиперкомпенсации, вы-ставляет себя умным, находчивым и мужественным.

Для И-Ё характерна недоброжелательная агрессив-ность, неловкость и одновременно язвительная изощрен-ность, нарочитое навязывание собеседнику своего пони-мания прагматической оценки ситуации, речевое пиратст-во, то есть стремление унизить собеседника, приписывая ему несуществующие у него пресуппозиции и тем самым фрустрируя его; для него также характерно раскодирова-ние этикетных речевых штампов, их гипертрофия и ре-флексия над ними:

'Никто мне ничего не рассказывает', сказал И-Ё. 'Никто не снабжает меня информацией. В будущую

35


пятницу исполнится семнадцать дней, когда со мной последний раз говорили'.

'Ну уж, семнадцать дней, это ты загнул'. 'В будущую Пятницу', объяснил И-Ё. 'А сегодня суббота', говорит Кролик. 'Так что всего одиннадцать дней. И я лично был здесь неделю назад'.

'Но беседы не было', сказал И-Ё. 'Не так, что сна-чала один, а потом другой. Ты сказал 'Хэлло', и только пятки у тебя засверкали. Я увидел твой хвост в ста яр-дах от себя на холме, когда продумывал свою реплику Я уже было подумывал сказать 'Что?', но, конечно, бы-ло уже поздно'.

'Ладно, я торопился'.

'Нет Взаимного Обмена', продолжал И-Ё. 'Взаим-ного Обмена Мнениями. 'Хэлло' - 'Что?' - это топта-ние на месте, особенно, если во второй половине беседы ты видишь хвост собеседника'.

Интересной особенностью речевой деятельности И-Ё, которая отсутствует у всех остальных персонажей, являет-ся острый и желчный юмор, широко использующий цита-ты и реминисценции из 'народного' или даже литератур-ного языка. Здесь нельзя еще раз не вспомнить великого русского романиста и его интерпретаторов [Бём 1934, То-поров 1995}.

Речь Сыча - типичная речь шизоида-аутиста. Сыч упо-требляет абстрактные слова, оторванные от прагматики (типичная ситуация для шизоида - знать много слов и со-вершенно не уметь ими пользоваться), не слышит собесед-ника и не способен к нормальному диалогу. Он все время пытается ввести собеседника в заблуждение относительно своих, на самом деле более чем скромных, способностей читать и писать, проявляя изощренную хитрость, с тем чтобы сохранить для себя и других имманентно гармонич-ный облик лесного мудреца.

36


Речевое поведение остальных персонажей более при-митивно. Речь Кролика носит подчеркнуто этикетный, де-ловой, целенаправленный и директивный характер. Его сфера - это устные распоряжения и письменные директи-вы - записки, планы, резолюции. Устная речь его активна, кратка, ориентирована на управление окружающими, лек-сически и риторически бедна, как это и должно быть в ре-чи эпилептоида. Характерно, что он один совершенно не принимает поэзию Пуха, он просто не понимает, что к это-му можно относиться всерьез. Весьма вероятно, что Кро-лик не понял бы и этой статьи.

Интересно, что разные характеры в разной степени по-нимают друг друга. Так, Пух и Поросенок понимают друг друга с полуслова, Сыч и Кролик вообще не понимают друг друга, так как для первого важнее сохранить внутрен-нюю аутистическую гармонию, а для второго - получить оперативную информацию, руководство к действию.

Самая характерная черта речевого поведения Тиггера - агрессивное дружелюбие, хвастовство и безответствен-ность. Первые два свойства позволяют ему делать суждения о знаках, значений которых он не знает ('Чертополох - это то, что нравится Тиггерам больше всего на свете').

Речевое поведение Ру сводится к формуле 'Посмотри, как я плыву'. Благодушная хвастливая демонстративность при противоположности габаритов делает этих двух персонажей неразлучными.

Канга тонко и сложно проявляет себя в речевом поведе-нии один раз, когда Поросенок попадает к ней в карман и она, чтобы отомстить похитителям Ру, делает вид, что не заметила подмены. При этом заявления Поросенка, что он Поросенок, а не Ру, она сложно игнорирует ответным заяв-лением, что если Ру будет притворяться Поросенком, то он всегда таким останется и т. д.

Речь Кристофера Робина характеризуется прежде всего негативными качествами. Он не пишет стихов, не трево-

37


жен, не агрессивен, не меланхоличен, не аутистичен, не де-монстративен. Он, конечно, всегда дружелюбен и готов по-мочь, слегка выдумывает; как и все, порой говорит то, чего не знает. Но его речь - в целом это речь идеального маль-чика, существа высшего по отношению ко всем животным, для которых факт эпистемической констатации им (Крис-тофером Робином) положения дел тождествен онтологиче-ской закрепленноcти этого положения дел (если Кристо-фер Робин знает или считает, что это так, то это так). Но все же в личности и речевом поведении Кристофера Робина есть позитивное свойство, которое отличает его от всех ос-тальных персонажей. Это его способность к саморазвитию, к эволюции. Он не только знает заведомо больше осталь-ных персонажей, но его знание принципиально неограни-чено. Особенно это чувствуется во второй книге, где тема становления личности делается доминирующей и достига-ет кульминации в тот момент, когда Кристофер Робин в Гелеоновом Лоне рассказывает Пуху обо всех тайнах мира.

9. Возможные миры

Мир ВП - детский мир, и его крайне принципиальной чертой является ограниченность и отграниченность. Мир ВП - это замкнутый мирок, Лес, в котором контакты с внешним миром носят секундарный и мистический харак-тер.

Количество персонажей ограничено. Вначале это Пух, Поросенок, Кролик, Сыч, И-Ё и Кристофер Робин. (О друзьях-и-родственниках Кролика речь пойдет отдельно - они представляют собой специфическую и крайне принци-пиальную для логического мира ВП проблему.) Появление в Лесу Канги и Бэби Ру вызывает переполох, оно воспри-нимается крайне болезненно:

Никто, казалось, не понимал, откуда они явились, но они были в Лесу: Канга и Бэби Ру. Когда Пух спросил у

38


Кристофера Робина, как они здесь оказались, Кристо-фер Робин сказал: 'Обычным способом, если ты пони-маешь, что я имею в виду, Пух'. Пух, который совер-шенно не понимал, сказал: 'О!' Затем он дважды кив-нул головой и говорит: 'Обычным способом. О!'

Появление новых персонажей, чужаков, приводит к проблеме квантификации, к пересчету всех, кто был раньше:

'Что мне не нравится во всем этом, так это вот что', сказал Кролик. 'Вот мы - ты, Пух, и ты, Поросенок, и Я-и вдруг__'

'И И-Ё', сказал Пух.

'И И-Ё, когда__'

'И Сыч', говорит Пух.

'И Сыч - и тогда все__'

'О, еще И-Ё', сказал Пух. 'Я забыл его'.

'Вот - мы - тут', говорит Кролик весьма громко и отчетливо, 'все мы, - и затем вдруг мы просыпаемся однажды утром, и что мы обнаруживаем? Мы обнару-живаем среди нас Странное животное'.

При этом для обитателей Леса вообще важно знать, что все на месте и сколько чего есть, сколько горшков с медом, сколько детей у Кролика и т. д. Тут мы подходим к важной особенности логического мира ВП. С одной сто-роны, он стремится к экстенсивной отгороженности, но с другой - ему важно быть открытым интенсивно и интен-сионально - в прошлое, в свою мировую линию жизни;

героям одновременно хочется ничего не знать о чужих проблемах неведомого взрослого мира, но при этом, - они хотят думать, что их собственный мир не является выдуманным, что он настоящий. В этом плане логическая операция квантификации приобретает чрезвычайно важ-

39


ную роль, ибо это такое действие, когда высказыванию приписывается особый оператор (квантор), говорящий о том, применительно к какой предметной области данное высказывание может быть истинным, то есть для сколь-ких объектов: для всех, для нескольких или только для одного - значение пропозициональной переменной вы-полняется. Отсюда ставший знаменитым онтологический критерий Куайна - быть означает быть значением свя-занной переменной, то есть переменной, связанной опре-деленным квантором (универсальным, экзистенциаль-ным или индивидуальным) [Quine 1953]. Поэтому герои, с одной стороны, все пересчитывают, но, с другой, им хо-чется думать, что всего очень много. Отсюда друзья-и-родственники Кролика ('из тех, которые залетают вам в ухо, или из тех, которых вы нечаянно топчете ногами'). Они, естественно, плодятся, как кролики, и поэтому неквантифицируемы. Их неопределенно много. Они со-ставляют актуальную бесконечность интуиционистской логики, их имеется настолько неопределенное количест-во, что о них нельзя сказать, что они точно есть или их точно нет, - одним больше, одним меньше, они, как час-тицы в квантовой механике, появляются и аннигилируют беспрестанно.

Другим важным способом утверждения своего мира пу-тем подключения интенсиональных каналов является ак-туализация мнимой памяти. Это бесконечные разговоры о несуществующих родственниках, как правило, о дядюш-ках или дедушках (понятно, было бы странно, если бы Пух или Поросенок стали рассуждать о своих родителях; дя-дюшка же - это персонаж комический по определению; ср. 'мой американский дядюшка', 'Мой дядя самых честных правил', 'дядя Сэм' и т. д.). Это, во-первых, дядя Поро-сенка - Нарушитель Гарри, далее дядя Пуха, который яко-бы когда-то говорил ему, что один раз видел сыр точно та-кого же, как мед, цвета; много родственников у Сыча: дядя

40


Роберт, о котором он рассказывает в самый неподходящий момент; тетка, которая по ошибке снесла яйцо чайки.

Но самым мощным стимулятором идеи самостоятель-ности и порождающей способности виннипуховского ми-ра является заселение его воображаемыми персонажами, которых мы, следуя за Р. Карнапом, будем называть инди-видными концептами [Карнап 1959}. Они 'получаются' в результате ослышки, неправильно понятой ситуации или просто выдумываются. Это Heffalump, Woozle и Wizzle, дя-дюшка Нарушитель Гарри, Buzy Backson, Генри Путль, Jagular. Эти виртуальные герои представляют собой про-вал в бесконечность, они занимательны, но совершенно безопасны, ведь индивидные концепты, так же как и друзья-и-родственники Кролика, неквантифицируемы. Здесь мы должны хотя бы немного углубиться в историко-философскую проблематику логической семантики и модаль-ной логики XX века. Понятие индивидного концепта ввел Р. Карнап в книге 'Значение и необходимость'. Содержа-ние этого термина сводилось к тому, что им обозначался денотат в контексте косвенной речи. Еще Г. Фреге показал [Фреге 1998}, что в косвенном контексте предложение те-ряет свое истинностное значение (truth-value), то есть объ-екты в главном предложении (индивиды) являются экс-тенсионалами, претендуют на то, чтобы существовать в объективной реальности, объекты в косвенных контекстах (индивидные концепты) являются интенсионалами, то есть относятся к области чисто ментальной. Проблема ин-дивидных концептов тесно связана с проблемой кванти-фикации. В полемике с Карнапом У. Куайн указал, что квантифицировать косвенные контексты невозможно, так как они являются непрозрачными (затемненными) с точки зрения референции, то есть, говоря о каком-либо предмете в косвенном контексте, нельзя с точностью утверждать, о чем именно ты говоришь, тот ли это именно предмет, кото-рый ты имеешь в виду.

41


В 1960-е годы С. Крипке и Я. Хинтикка [Крипке 1971, Хинтикка 1980} создали так называемую семантику воз-можных миров, которая на определенном уровне решала куайновский парадокс. Необходимое существующее здесь рассматривалось как истинное во всех возможных мирах, соотносимых с реальным миром, а возможно существую-щее - как истинное хотя бы в одном из возможных миров, соотносимых с реальным. Таким образом, художественная литература могла рассматриваться как один из возможных миров, проблема же квантификации модальных контекс-тов решалась как перекрестная идентификация объектов на границах возможных миров.

Проблема утверждения себя в мире сводится в ВП к разговорам о возможных мирах, о том, 'что бы было, если бы': если бы Кролик был Пухом, а Пух Кроликом и т. д. Здесь отражается важный для ребенка процесс обучения дейксису, то есть отграничению собственного 'я' от дру-гих индивидов. Но не менее важна для ребенка проблема генетического тождества предмета самому себе. Первое же свое стихотворение, которое Пух сочиняет, взобравшись на Мировое древо, он посвящает именно этой проблеме, которую С. Крипке называл проблемой жестких десигнаторов [Крипке 1982}, то есть объектов, сохраняющих тож-дество себе в разных возможных мирах (подробнее см. комментарий 11).

В дальнейшем идея возможных миров, примеривания различных положений вещей становится в ВП лейтмотивной. Она связывается с проблемой обучения дейксису и самотождественности (Пух и Кролик), с виртуальными объектами (как поведет себя Heffalump?; целый сценарий общения с ним в главе 'Снова Heffalump') и квантифика-цией (Пух, чтобы уснуть, считает Heffalump'ов, каждый из которых съедает один из его горшков с медом).

Идея возможных миров, наконец, теснейшим образом связана с речью самой по себе, с говорением ради говоре-

42


ния, с моделированием мира и обучением этому моделиро-ванию, что, безусловно, является одним из важнейших прагматических лейтмотивов ВП.

Все сказанное позволяет причислить ВП к произведе-ниям модернизма, ибо идея моделирования воображаемой действительности, а не описания существующей действи-тельности, - идея модернистская по преимуществу. 'Реа-лизм', даже если он существовал когда-либо в литературе, в чем мы сильно сомневаемся (подробно см. [Руднев 1999]), не имеет никакого отношения к ВП.

10. Пространство и время. ВП как целое

Как мы уже показали в начале нашего исследования, мифологическое пространство играет в ВП огромную роль: дерево и нора, на/в которые лезут герои и которые олицетворяют перинатальный опыт и инициацию. Но мы ни разу до сих пор не упомянули о времени. Это неудиви-тельно, ибо времени в ВП, как и в любом другом мифоло-гическом мире, практически нет. Во всяком случае, нет идеи становящегося времени, и его точно нет в первой книге. Действие происходит ни в каком году и никакого числа (число вроде '23 июня' не упоминается в обеих книгах ни разу). События ВП никак не соотнесены с исто-рическим временем, так же, впрочем, как и мифологичес-кое пространство в нем не соотнесено с историческим пространством. О временах и местах Кристофер Робин рассказывает Пуху лишь в самый последний момент. Кон-тинуум ВП, как уже говорилось, похож на континуум ри-туальный: он изъят из повседневных пространства и вре-мени. Часы в доме Пуха давно остановились на 'без пяти одиннадцать' - времени вожделенного принятия пищи (ср. в 'Алисе' безумное чаепитие, там время останавлива-ется в наказание за то, что его убивали: в двадцатом веке этим уже не наказывали, но при Кэрролле еще не было культа Вагнера, Ницше и Шпенглера, не изучалась столь

43


активно первобытная культура: господствующей остава-лась идея исторического прогресса).

Но дни недели довольно часто упоминаются в ВП. Осо-бенно позитивно отмеченным оказывается четверг (Пух и Поросенок идут пожелать всем приятного четверга, И-Ё желает Поросенку всего хорошего 'по четвергам вдвойне'. Названы вторник, среда, пятница и суббота. Пропущено сакральное воскресенье и неудачный понедельник.

Как же само произведение движется во времени, как развиваются его основные мотивы?

ВП начинается Интродукцией, задающей прагматичес-кую амбивалентность будущего континуума. С одной сто-роны, упоминается Лондонский зоопарк, где в одной из та-инственных клеток живет Пух, с другой стороны, Пух - игрушечный медведь, причем, что очень важно, реально существовавший у реального человека - Кристофера Ро-бина Милна.

В первой главе 'Пчелы' эта двойная прагматика пере-ходит из метафизической сферы в прагматическую в уз-ком смысле. С одной стороны, отец рассказывает Кристо-феру Робину выдуманные истории про Пуха, но, с другой стороны, подчеркивается, что эти рассказы являются вос-поминаниями о реально произошедших событиях (логиче-ски различие между прошлым вымышленным и прошлым реальным выявить невозможно, см. [60]).

По нашему мнению, прагматический смысл всех 'со-бытий' первой книги - это имплицитное ритуальное обоснование реальности существования ВП и его мира. В главе 'Пчелы' Пух взбирается на дерево за медом поэзии (духовная инициация), в главе 'Нора' он пытается вы-лезти из кроличьей норы (репродукция травмы рожде-ния; физиологическая инициация). В главе 'Woozle' Пух принимает собственные следы за следы другого несуще-ствующего животного (тотемизм, проблема происхожде-ния и самотождественности; ср. надпись возле дома По-

44


росенка, которую он отождествляет с именем своего яко-бы прародителя, Нарушителя Гарри). В главе 'Хвост' Пух находит потерянный хвост осла И-Ё (начало идеи культурного героя; проблема поиска границ своего тела). В главе 'Heffalump' Пух и Поросенок пытаются поймать несуществующее животное-монстр (тотемизм; взрыв сек-суальной тематики; продолжение идей тождества и трав-мы рождения). Глава 'День рождения' вновь актуализует идею рождения, хотя и в снятом виде; тема сексуально-сти повторяется: на смену орально-анальной эротике и идее страшного сексуального партнера приходит ораль-но-фаллическая эротика и идея несостоятельного сексу-ального партнера (И-Ё) и мастурбации в качестве ком-пенсации этой несостоятельности.

В главе 'Канга' развертывается травестийный обряд инициации Поросенка с глумливым наречением его дру-гим именем (Генри Путль).

В главе 'Северный Полюс' персонажи собираются в первый раз все вместе, происходит экспансия в новое про-странство, и это новое пространство помечается огромным фаллическим объектом в качестве пространства Пуха. Пух утверждается как культурный герой.

В главе 'Наводнение' вода, олицетворяющая силы ха-оса, напоминает о скором конце мира, чреватого, впрочем, новым началом, ибо вода является и символом мирового океана, стало быть, и зачатия. Благодаря усилиям культур-ного героя силы хаоса побеждены. В последней главе 'Банкет' Пух окончательно увенчивается как культурный герой и наделяется предметами творчества фаллической формы.

На этом ВП должен был кончиться. Вторую книгу Милн писал как самостоятельное произведение. Ее отли-чие от первой книги состоит прежде всего в том, что она хранит активный запас памяти о первой книге, что прояв-ляется в ссылках на нее и в репродукциях того, что в ней

45


происходило. У героев первой книги не было прошлого. У героев второй книги появляются и прошлое и будущее, что заложено уже во Введении (Контрадикции) посредством идеи обучения (отец помогает Кристоферу Робину решать задачи), то есть исчерпания энтропии, которая является функцией естественно-научного линейного времени, вре-мени становления и разрушения [Рейхенбах 1964}. Под знаком этих двух идей - памяти и становления - прохо-дит вся вторая книга. Травма рождения, перинатальные и сексуальные переживания отходят на второй план. Идея инициации остается.

В главе 'Дом' впервые происходит акт сознательного экстракорпорального строительства. Это первый дом, ко-торый строится в ВП (впрочем, он же и последний).

В главе 'Тиггер' появляется новый персонаж, который вводится как репродукция идеи физиологического и эпи-стемического рождения (Тиггер - тот, о ком знает Кристо-фер Робин), а также идеи этиологической мифологии (что едят Тиггеры?). С другой стороны, Пух выступает здесь уже в устойчивой функции культурного героя-посредника, обеспечивающего режим стабильности внутри мифологи-ческого мира.

В главе 'Снова Heffalump' активно репродуцируются центральные идеи первой книги: сексуальность, поиск са-мотождественности, эпистемическая фрустрация.

В главе 'Jagular' Тиггер пытается заменить Пуха как сексуального и культурного протагониста: он лезет на дерево с Бэби Ру на спине, но этот акт неуспешен - Тиг-гер не годится на такую роль: слишком хвастлив и легко-мыслен.

В главе 'Buzy Backson' Кролик замечает, что Кристо-фер Робин регулярно пропадает из дому. Оказывается, он ходит на уроки. Тема образования, преодоления энтро-пии, сопровождается прагматико-пространственной фор-мулой 'Куда уходит Кристофер Робин?', пониманием

46


неизбежности того, что в конце концов он уйдет совсем. Одновременно актуализируется идея линейного време-ни. Пух задумывается, в котором именно часу уходит Кристофер Робин. И-Ё символически топчет копытами букву А - 'альфу образования'. Это наиболее эсхатоло-гическая глава книги: в ней впервые героев охватывает отчаяние от надвигающегося ухода Кристофера Робина в большой мир.

Глава 'Игра в Пухалки', напротив, наиболее безмятеж-на. Это как будто последняя детская игра на сообразитель-ность и речевую активность - затишье перед бурей. Крис-тофер Робин спускается с вершины Леса и уже слегка нос-тальгически включается в эту последнюю игру.

В главе 'Дебонсировка Тиггера' Кролик, пытаясь ук-ротить Тиггера, в результате сам заблудился в Лесу, а Пух по интуиции находит дорогу Домой. Здоровая сила, добро-душие и континуальное наитие утверждаются над ком-плексом неполноценности, расчетом и дискретным ковар-ством.

Глава 'Буря' знаменует окончательное приближение деструкции мира ВП. Разрушение дома Сыча сопровожда-ется духовно-социальной инициацией Поросенка, утверж-дением его в качестве второго культурного героя-спасите-ля и, опять-таки, победой сообразительности, континуаль-ного разума и преодоления социально-психологических комплексов над разрушающим хаосом и психофизиологи-ческой неполноценностью.

Глава 'Ысчовник' продолжает тему Дома, невеселого новоселья, символически сопровождающегося переез-дом Сыча в дом Поросенка, грядущим 'уплотнением' мира.

Последняя глава, сопровождаемая инициацией И-Ё, последнего из тройки самых старых игрушек Кристофе-ра Робина Милна, является также и последней инициа-цией Пуха - рассказ Кристофера Робина о дальних вре-

47


менах и Странах, посвящение Пуха в рыцари. Здесь, в Гелеоновом Лоне, разделяются линейное и циклическое время. В линейном времени Кристофер Робин уходит вперед по пути во взрослую жизнь. В циклическом вре-мени он навсегда остается здесь со своим медведем. Тем самым утверждается нераздельность и взаимная допол-нительность идей становления и памяти в сознании че-ловека.

Такой в целом представляется прагмасемантика ВП.


Обоснование перевода

1. Общие замечания

Настоящее издание представляет собой первый пол-ный перевод на русский язык повестей А. А. Милна о Винни Пухе. В отличие от 'Алисы' Л. Кэрролла, где с са-мого начала ее бытования на русском языке был заложен переводческий плюрализм (см., например, академическое издание), позволявший подходить к этому произведению творчески не только писателям, но и филологам (см., на-пример, замечательные наблюдения М. В. Панова о сти-хотворении 'Джаббервокки' [Панов 1982]), ВП до сей поры известен русскоязычным читателям в единствен-ном переводе Б. Заходера и практически все тридцать с лишним лет своего бытования на русском языке числит-ся по разряду сугубо детских книг. Однако, несмотря на то, что перевод Б. Заходера неполон (отсутствуют пре-дисловия к обеим книгам, глава Х первой книги и глава III второй) и в очень сильной степени инфантилизирован, его достоинства и роль в русской словесности после-военного времени неоценимы. ВП вошел в пословицы и анекдоты, стал неотъемлемой частью речевой деятельно-сти у поколения, к которому принадлежит автор этих строк, и у тех, кто чуть старше и моложе его. Заходеров-ский ВП был единственным 'Винни Пухом', которого мы знали; тем сложнее задача, которую поставили перед собой переводчики в данном издании. С одной стороны, нам жаль было расставаться с заходеровским ВП, с дру-гой - необходимо было освободиться от его языкового

49


давления и постараться представить милновские повести по-другому, в соответствии с той концепцией этого про-изведения, которая изложена во вступительной статье. Тогда мы поступили по известному принципу: 'Когда не знаешь, что говорить, - говори правду'. Мы стали исхо-дить прежде всего из интересов автора, Алана Александ-ра Милна. И там, где эти интересы были, как нам каза-лось, соблюдены, мы не ломились в открытую дверь, удовлетворяясь тем, что есть, там же, где, как нам каза-лось, перевод перебарщивал в ту или иную сторону, мы проявляли соответствующую активность. О том, что у нас получилось, мы вкратце расскажем ниже.

2. Аналитический перевод

В целом концепция перевода, которую мы отстаиваем не только применительно к ВП (см., например, [Малькольм 1993; Витгенштейн 1999]), можно назвать концепцией аналитического перевода. Аналогия здесь в первую оче-редь не с аналитической философией (хотя и об этом мы скажем), а с аналитическими языками, которые в противо-положность синтетическим языкам, передают основные грамматические значения не при помощи падежей и спря-жений, а при помощи предлогов и модальных слов, так что лексическая основа слова остается неприкосновенной. (Классический пример аналитического языка - англий-ский, синтетического - русский.)

Аналитический и синтетический переводы соотносятся примерно так же, как театр Брехта соотносится с театром Станиславского. Синтетический театр Станиславского за-ставляет актера вживаться в роль, а зрителя - забывать, что происходящее перед ним происходит на сцене. Анали-тический театр Брехта стремится к тому, чтобы актер отст-раненно, рефлексивно относился к своей роли, а зритель не вживался в ситуацию, а анализировал ее, ни на секунду не забывая, что происходящее существует только на сцене.

50


Основная задача аналитического перевода - не дать читателю забыть ни на секунду, что перед его глазами текст, переведенный с иностранного языка, совершенно по-другому, чем его родной язык, структурирующего ре-альность; напоминать ему об этом каждым словом с тем, чтобы он не погружался бездумно в то, что 'происходит', потому что на самом деле ничего не происходит, а подроб-но следил за теми языковыми партиями, которые разыгры-вает перед ним автор, а в данном случае также и перевод-чик (такое понимание существа и задач художественного текста идет от концепции эстетической функции языка, разработанной в трудах Я. Мукаржовского [Мукаржовский 1975] и P.O. Якобсона [Якобсон 1975] (см. также наши книги [Руднев 1996,1999], где эта точка зрения подробно обоснована).

Задача синтетического перевода, напротив, заключает-ся в том, чтобы заставить читателя забыть не только о том, что перед ним текст, переведенный с иностранного языка, но и о том, что это текст, написанный на каком-либо языке. Синтетический перевод господствовал в советской пере-водческой школе, так же как театр Станиславского - на советской сцене.

Ясно, что аналитический перевод во многом близок ос-новным установкам аналитической философии, в частнос-ти, идее о том, что язык членит мир специфическим обра-зом, внимательному отношению к речевой деятельности в принципе и, в конечном счете, признанию того, что язык вообще является единственной реальностью, данной чело-веческому сознанию. В соответствии с этим план выраже-ния при переводе ВП (аналитический перевод) соответствовал плану содержания - задаче, которая заключалась в том, чтобы показать, как соотносится ВП с философией обыденного языка.

Для достижения этих целей прежде всего следовало вы-вести ВП из того 'дошкольного' контекста, куда он был

51


помещен, создать эффект отстраненности. Для этого нуж-но было найти стилистический ключ, во-первых, не чуж-дый духу оригинала, во-вторых, хорошо известный русско-му читателю и, в-третьих, достаточно неожиданный и па-радоксальный.

3. Винни Пух и Уильям Фолкнер

Таким ключом, отвечающим всем трем требованиям, показалась нам проза зрелого Фолкнера (или, скорее, тех его замечательных переводов на русский язык - прежде всего, Р. Райт-Ковалевой, - которые близки нам по уста-новкам). Парадоксальность, так же как и известность рус-скому читателю, пожалуй, в данном случае очевидны. Ос-тается показать нечуждость Фолкнера ВП. Прежде всего, и Милн, и Фолкнер (в Йокнапатофском цикле) изображают замкнутый мирок с ограниченным количеством персона-жей, которые переходят из одного романа в другой (из од-ной истории в другую). У Милна это Лес, у Фолкнера - Йокнапатофский округ. Подобно тому как Фолкнер рису-ет карту Йокнапатофского округа, Кристофер Милн при-водит в своей книге [Milne 1976] карту тех мест, где разви-вались события 'Винни Пуха'. Карта ВП встречается на форзаце многих изданий (оригинальных и переводных) этого произведения, и строится она по тому же принципу, что и фолкнеровская карта Йокнапатофского округа: от-мечаются места наиболее важных событий.

Как ни странно, романы Йокнапатофского цикла и ВП близки по жанру. Недаром и то и другое в критике часто называют сага, то есть - в широком смысле - сказание:

ведь и у Фолкнера, и у Милна, как мы старались показать в предыдущей статье, объектом рассказа являются не сами события, но рассказ об этих событиях. При этом речевая деятельность становится лишь предметом внимательного наблюдения и анализа, но не эксперимента, как у Пруста, Джойса и в определенном смысле у Кэрролла.

52


Наконец, Фолкнера и ВП роднит нечто неуловимое в интонации, чего мы не беремся объяснить, но что мы по-пытались передать в переводе. Удалось это или нет, судить читателю.

На формальном уровне 'фолкнеризация' текста (разу-меется, все сказанное не следует понимать слишком бук-вально) выразилось, в частности, в одном грамматико-синтаксическом приеме, который в определенном смысле стал ключевым. Этот прием заключался во введении в грамма-тику, милновских повестей отсутствующего там praesens historicum, что позволило при помощи игры на соотноше-нии двух грамматических времен добиться эффекта боль-шей стереоскопичности текста и его большей стилистиче-ской весомости. Кстати, во многом это было и компенсаци-ей отсутствия в русской грамматике формального соотношения между перфектом и имперфектом. С идеей фолкнеровской стилистики связано и единственное круп-ное отступление от оригинала: вместо длинных милнов-ских названий глав мы дали короткие 'фолкнеровские' - 'Пчела', 'Нора', 'Woozle' и т. д.

4. Собственные имена

Следующим шагом на пути к реализации аналитичес-кого перевода явилась выработка принципов отношения к языковой игре и собственным именам. Языковая игра име-ет в ВП не столь большое значение, как в 'Алисе'. При пе-реводе мы придерживались следующего правила. Там, где русскоязычная аналогия напрашивалась или ее нетрудно было найти, мы переводили на русский. В иных случаях мы оставляли английский вариант и комментировали его. Это коснулось прежде всего имен 'индивидных концеп-тов', виртуальных существ - таких, как Heffalump или Woozle. Важность слова Heffalump проанализирована на-ми в предыдущей статье. Здесь мы остановимся подробнее на Woozl'e.

53


Если перевести его на русский язык, как сделал Захо-дер - Буки и Бяки, - то получается забавно, но пропадает эффект загадочности, а главное, семантическая глубина. Слово Woozle, которое ничего не значит, обладает тем не менее богатой коннотативной сферой. Это прежде всего puzzle (загадка); weasel (ласка - животное); далее, по мне-нию составителей книги [Milne 1983}, bamboozle (обманы-вать, мистифицировать); waddle (ходить, переваливаясь);

waul (кричать, мяукать); whale (нечто огромное, колос-сальное); wheeze (тяжелое дыхание, хрип); whelp (дете-ныш, отродье); whezz (свист, жужжание); wild (дикий, буй-ный, необузданный); wolf (волк); wool (шерсть). В резуль-тате, если суммировать эти семантические составляющие, получится следующее: "нечто загадочное, обманчивое, хо-дящее вразвалочку, с тяжелым дыханием; огромное, крича-щее или мяукающее; покрытое шерстью; дикое; может быть, детеныш волка или ласки'. Это описание как нельзя более подходит к тому, что, вероятно, себе представляли Пух и Поросенок, когда говорили про 'настоящего' Woozl'a. Теперь подставим на их место Буку и Бяку и уви-дим, какой жалкий получается эффект.

По тем же или сходным принципам мы сохранили в тексте некоторые английские слова или фразы, иногда да-же оставляя их без комментария в силу их тривиальности (например, Л Happy Birthday! или How do you do!) или же, давая перевод в комментарии. Роль этих слов и выраже-ний - напоминать время от времени читателю, в какой языковой среде он находится.

Примерно теми же принципами мы руководствовались при переводе имен главных героев.

Имя Winnie-the-Pooh по-русски должно звучать при-близительно как Уинни-де-Пу. Конечно, так Винни Пуха никто не узнает. Между тем, действительно, последняя бук-ва в слове Pooh не произносится, поэтому оно все время рифмуется с who или do. Имя Winnie - женское. Для вос-

54


приятия Пуха очень важна его андрогинная основа (Крис-тофера Робина Милна в детстве тоже одевали в одежду для девочек). Это соответствует двуприродности Пуха, кото-рый, с одной стороны, обыкновенный игрушечный медве-жонок, а с другой - настоящий медведь, находящийся в та-инственных и одному Кристоферу Робину доступных не-драх Лондонского зоопарка (см. Интродукцию к книге первой и комментарий 6). Однако гипокористика Winnie от Winifred в русском языке не стала привычным обозначени-ем англо-американского женского полуимени, как Мэгги от Маргарет или Бетси от Элизабет. 'Винни' не читается по-русски как имя девочки. Поэтому мы решили оставить но-вому Винни Пуху его первую часть английской и в дальней-шем называем его Winnie Пух. Слово the, которое ставится перед прозвищами типа Великий, Грозный, Справедливый и т. п., в данном случае нам пришлось элиминировать, ина-че мы должны были бы назвать нашего персонажа Winnie Пухский, что представлялось неорганичным.

Имя Пятачок кажется нам слишком слащавым, мы по-меняли его на более суровое Поросенок (одно из значений слова Piglet). Высвободив слово пятачок, мы смогли те-перь его применять по назначению. Например: 'А затем он подумал: 'Ладно, даже если я на Луне, вряд ли имеет смысл все время лежать, уткнувшись пятачком в землю'.

Имя осла Ееуоге мы 'перевели' как И-Ё, придав ему некоторую отстраненность, а его носителю - облик китай-ского мудреца.

Owl из Совы стал Сычом (живет в лесу один, как сыч), что вернуло ему законный английский мужской род. Та-ким образом, из 'дам' осталась только Канга (вариант, бо-лее близкий к английскому произношению этого слова) со своим Бэби (вместо Крошки) Ру. Tigger мы транслитеровали буквально - как Тиггер (по ассоциации с nigger, так как Тиггер в определенном смысле цветной).

Кролик и Кристофер Робин остались без изменений.

55


5. Стихи

В соответствии с принципами аналитического перево-да, строго говоря, здесь следовало давать литературный подстрочник и оригинал в комментариях. Мы пошли по более рискованному пути, исходя из положения о том, что поэзия - это дверь в иные возможные миры и здесь Мед-ведь Пух, инспирированный Бог Знает Кем, начинает знать и понимать Вещи, которые ему в его повседневной речевой деятельности недоступны. Это рассуждение поз-волило нам придать виннипуховской поэзии (а заодно и всему переводу) заметный (и желательный) постмодер-нистский оттенок.

Говоря конкретно, мы поступали следующим образом. Там, где более важным казался формальный метрический план, мы сохраняли метрику за счет большей вольности лексико-семантического плана. В тех случаях, где, как нам казалось, семантика была важнее, мы варьировали метри-ку. Мы переводили Виннипуховы стихи русскими стихо-творными размерами с русскими метрико-семантическими аллюзиями. Наиболее интересные случаи мы проком-ментировали. Поэтому, если читатель в ямбах, хореях, амфибрахиях, гексаметрах и танках Winnie Пуха услышит реминисценции из Пушкина, Лермонтова, Ахматовой или Высоцкого, пусть не удивляется: в Настоящей Поэзии Все Возможно.

Как заканчивал свою книгу Кристофер Милн: 'Я скло-нен думать, что Пух понял. Надеюсь, что теперь поймут и остальные' [Milne 1976:169}. Мы тоже на это надеемся.

AЛAH АЛЕКСАНДР МИЛН

WINNIE ПУХ. ЕЙ1

Рука об руку мы идем, Кристофер Робин и я, Чтоб положить эту книгу тебе на колени. Скажи, ты удивлена?

Скажи, она тебе нравится? Скажи, это ведь как раз то,

чего ты хотела? Потому что она твоя - Потому что мы тебя любим.

 


Интродукция2

Если вам приходилось читать другую книгу о Крис-тофере Робине3, то, может, вы вспомните, что у него ког-да-то был лебедь (или он был когда-то у лебедя, теперь уже не припомню точно, кто у кого был) и что он назы-вал этого лебедя Пух4. Было это давно, и, когда лебедь ушел от нас, мы его имя оставили себе, поскольку мы считали, что оно лебедю больше не понадобится. Ладно, а когда Эдуард Бэр5 сказал, что ему, мол, нравятся все захватывающие имена, то Кристофер Робин как-то по-раскинул мозгами и решил его назвать Winnie Пух. Так он и стал называться. Ладно, поскольку я объяснил, как обстояло дело с Пухом, теперь объясню все остальное.

Лондон такой город, что в нем нельзя долго прожить и не пойти в Зоопарк. Бывают люди, которые начинают осматривать Зоопарк с самого начала, которое называ-ется WAYIN (ВХОДНАПРАВО), а потом быстро-быст-ро, так быстро, как только могут, пробегают все клетки, пока не подойдут к последней, которая называется WAYOUT (ВЫХОД НАЛЕВО). Но настоящие посети-тели сразу идут к своим любимым животным и подолгу возле них остаются. И вот когда Кристофер Робин идет в Зоопарк, он сразу проходит к тому месту, где живут Белые Медведи и что-то шепчет третьему - сторожу слева, и тогда двери открываются, и мы пробираемся сквозь темные проходы и поднимаемся по крутым лест-

59


ницам, пока наконец не попадаем к особой клетке. И клетка открывается, и оттуда спешит кто-то коричне-вый и меховой, и с радостным криком 'О, Медведь!' Кристофер Робин бросается ему в объятья.

Теперь этого медведя зовут Winnie, что само по себе показывает, насколько хорошо такое имя подходит к медведю, но при этом забавно, что мы уже не можем вспомнить: Winnie назвали потом Пухом или Пуха на-звали потом Winnie. Одно время мы знали, но теперь за-были.

Я как раз дописал до этого места, когда выглянул По-росенок и говорит своим писклявым голоском: 'А как же Я?' 'Мой дорогой Поросенок', говорю, 'да вся кни-га о тебе'. 'Но она же о Пухе', пищит он. Видите, что творится. Он завидует, думает, что Большая Интродук-ция целиком принадлежит Пуху. Конечно, Пух - лю-бимчик, бесполезно это отрицать, но Поросенок годится во многих хороших делах, которые Пуху приходится пропускать. Потому что ты не можешь взять Пуха в школу так, чтобы никто об этом не узнал, а Поросенок такой маленький, что помещается в кармане, где его очень удобно чувствовать, когда ты не вполне уверен, сколько будет дважды семь - двенадцать или двадцать два. Иногда он вылезает и заглядывает в чернильницу, и в этом плане он гораздо в большей мере охвачен образо-ванием, чем Пух, но Пух не берет в голову. У кого-то есть мозги, у кого-то нет, так уж устроено.

А теперь все другие говорят: 'А как же Мы?' Так что, может, лучше всего перестать писать Интродукцию и приступить к самой книге.

А. А. М.

60


Глава 1. ПЧЁЛЫ

Это - Эдуард Бэр, в данный момент спускаю-щийся по лестнице, - bump, bump, bump, - заты-лочной частью своей головы, позади Кристофера Робина. Это, насколько он знает, единственный способ спускаться вниз; правда, иногда он чувст-вует, что на самом деле можно найти другой спо-соб, если только остановиться, перестать на секун-ду делать bump и сосредоточиться. А иногда ему кажется, что, возможно, иного пути нет. Тем не ме-нее, он уже внизу и рад с вами познакомиться. Winnie Пух.

Когда я впервые услышал его имя, я сказал, точ-но так же, как вы теперь собирались сказать: 'Но я думал, он мальчик?'

'Ну да', говорит Кристофер Робин.

'Тогда ты не можешь называть его Winnie'8.

'Не могу'.

'Но ты сказал___ '

'Его зовут Winnie-ther-Пуx. Ты что, не знаешь, что значит ther?'9

'А, да, теперь да', быстро говорю я и, надеюсь, вы тоже, потому что других объяснений все равно больше не будет.

61


Иногда Winnie Пуху нравится игра - спуск по лестнице, - а порой он любит тихо посидеть перед камином и послушать истории.

В тот вечер__

'Как насчет истории', говорит Кристофер Ро-бин.

'Насчет какой истории?', говорю.

'Не может ли твоя светлость рассказать Winnie Пуху одну?'

'Может, и может', говорю, 'а какого рода исто-рии ему нравятся?'

'О нем самом. Потому что он ведь у нас тот еще Медведь!'

'О, понимаю!'

'Так что не могла бы твоя светлость?'

'Попробую', говорю.

Итак, я попробовал.

Однажды, давным-давно, вероятно, в прошлую Пятницу, жил-был Winnie Пух, жил он в Лесу сам по себе под именем Сандерс.

'Что значит 'под именем'?', говорит Кристофер Робин.

'Это значит, что имя было написано у него на двери золотыми буквами, а он под ним жил'.

'Winnie Пух в этом не вполне уверен', говорит Кристофер Робин.

'Все нормально', говорит ворчливый голос. 'Тогда я продолжаю', говорю.

62


Однажды во время прогулки по Лесу он подо-шел к открытому месту на середине Леса, а в сере-дине этого места стояло огромное дубовое дерево и с верхушки дерева раздавалось громкое гудение.

Пух сел у подножья дерева, положил голову на лапы и стал думать.

Прежде всего он сказал себе: 'Это гудение что-то да значит. Нельзя просто вот так гудеть, гудеть и гудеть без всякого смысла. Если оттуда раздается гудение, значит, это кто-то гудит, и я знаю только одну причину, которая заставила бы меня гудеть, - это если бы я был пчелой'.

Он еще довольно долго размышлял и после это-го сказал: 'А единственный резон быть пчелой, ко-торый я знаю, состоит в том, чтобы делать мед'.

И тогда он встал и сказал: 'А единственный ре-зон делать мед состоит в том, чтобы я мог его есть'. Итак, он начал карабкаться на дерево.

Он лез, и лез, и лез, и по мере того, как он лез, он пел самому себе небольшую песню. Там было при-мерно так:

Не забавно ли?

Медведю подавай мед.

Зачем он ему!10

Затем он вскарабкался немного дальше... и еще немного дальше... и затем еще немного дальше. Но в это время он придумал уже другую песню:

Забавно, что будь мы, Медведи, Пчелой,

То мы бы спилили деревья пилой.

И, лакомым медом влекомы,

Не лазали б так далеко мы.

63


Тогда бы Пчела (а она же Медведь!), Уставши все время летать и гудеть, Построила тихо берлогу

И в ней бы жила понемногу11.

К тому времени он начал уставать, потому-то он и пел ЖАЛОБНУЮ ПЕСНЮ. Он уже был бы поч-ти на месте, если бы только успел встать во-н на ту ветку...

Crack!

'Ox, на помощь!', сказал Пух, скользнув по вет-ке на десять футов вниз.

'Если бы я только не__', сказал он, подпрыг-нув на следующей ветке двадцатью футами ниже.

'Дело в том, что__', объяснил он, переворачи-ваясь и врезаясь в другую ветку тридцатью футами ниже, 'что я имел в виду__'

'Конечно, это было с моей стороны__', заметил он, быстро скатываясь по шести последним веткам.

'Полагаю, что все это от того__', решил он и попрощался с последней веткой, перевернулся три раза в воздухе и грациозно свалился в куст утёсника, 'все это происходит от слишком большой люб-ви к меду. Ох, на помощь!'

Он выполз из куста утёсника, вынул колючки из носу и снова задумался. И первый человек, о кото-ром он подумал, был Кристофер Робин.

('Неужели обо мне', говорит Кристофер Робин благоговейным шепотом, с трудом отваживаясь в это поверить.

'О тебе'.

64


Кристофер Робин ничего не говорит, только гла-за у него становятся большие-пребольшие, а лицо делается пунцовым.)

Итак, Winnie Пух отправился к своему другу Кристоферу Робину, который жил за зеленой дверью на другом конце леса.

'Доброе утро, Кристофер Робин', говорит.

'Доброе утро, Winnie-ther-Пух', говорит Крис-тофер Робин.

'Я вот думаю, нет ли у тебя такой вещи, как воз-душный шар?'

'Воздушный шар?'

'Да, я только что иду и говорю себе, проходя ми-мо твоего дома: "Вот интересно, есть ли у Кристофе-ра Робина такая вещь, как воздушный шар?"'

'Зачем тебе воздушный шар?', говоришь ты.

Тут Winnie Пух огляделся, не подслушивает ли их кто, и говорит замогильным шепотом: 'Мед!'

'Но ты не можешь достать мед при помощи воз-душного шара'.

могу', говорит Пух.

Ладно, тут как раз случилось, что ты был за день до этого на вечеринке в доме своего друга Поросен-ка и там дарили воздушные шарики. Тебе достался большой зеленый шар, а один из друзей-и-родственников Кролика получил большой синий; но он не смог его получить, так как был на самом деле еще слишком молодым, чтобы ходить на вечеринки; и тогда ты принес домой и зеленый, и синий.

'Какой выбираешь?' спрашиваешь ты у Пуха.

65


Тот обхватил голову лапами и глубоко задумался.

'Ведь тут какое дело', говорит. 'Когда идешь за медом с воздушным шаром, самое главное не дать пчелам понять, что ты пришел. Теперь смотри, если у тебя зеленый шар, они могут подумать, что это просто часть леса, и тебя не заметят, а если у тебя синий шар, то они могут подумать, что это часть не-ба, и опять-таки тебя не заметят. И вот вопрос: что на что больше похоже?'

'А если они тебя заметят под шаром?', спраши-ваешь ты.

'Могут заметить, а могут и нет', говорит Winnie Пух, 'о пчелах ничего нельзя сказать заранее'. Он подумал с минуту и говорит: 'Я попробую выглядеть небольшой черной тучей. Это их собьет с толку'.

'Тогда тебе лучше взять синий шар', говоришь ты. Ну, и вопрос был решен.

Ладно, вы оба пошли с синим шаром, и ты взял с собой свое ружье, просто на всякий случай, как ты всегда делаешь, a Winnie Пух наведался в самое грязное место в Лесу, которое он только знал, и так вывалялся в грязи, что стал совершенно черным. И когда шар надули и он стал большим пребольшим, ты и Пух придерживали его за веревочку, и ты вдруг как отпустишь его - и Медведь Пух грациоз-но взлетел под небеса и остановился аккурат на уровне верхушки дерева, приблизительно в двадца-ти футах от него.

Тут ты как заорешь: 'Ура-а-а!'

A Winnie Пух тебе сверху кричит: 'На что я по-хож?'

66


'Ты похож', говоришь ты, 'на Медведя, держа-щего воздушный шар'.

'Да нет', говорит Пух несколько тревожно, 'а на небольшую черную тучу в синем небе?'

'Не очень сильно'.

'А, ну, может, отсюда это выглядит по-другому. И потом, как я уже говорил, о пчелах заранее ниче-го не скажешь'.

Не было ветра, который прибил бы его ближе к дереву, так он и висит: видит мед, чует его, а достать не может.

Спустя некоторое время он зовет тебя.

'Кристофер Робин!', говорит он громким ше-потом.

'Хэлло'.

'Я думаю, пчелы что-то заподозрили!'

'Что именно?'

'Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что они стали подозрительны!'

'Может, они думают, что ты пришел за их ме-дом?'

'Может, и так. О пчелах заранее ничего не ска-жешь'.

Следует непродолжительное молчание, и потом он зовет тебя опять:

'Кристофер Робин!'

'Да?'

'У тебя дома есть зонтик?'

'Думаю, есть'.

'Я бы хотел, чтобы ты поглядывал на меня время от времени и говорил: 'Тц-тц-тц, похоже на дождь'.

67


Я думаю, если бы ты так сделал, это бы помогло об-мануть пчел'.

Ладно, ты про себя посмеялся, мол, 'глупый ста-рый Медведь!', но вслух ничего не сказал, уж очень ты его любил, и идешь себе домой за зонтиком'.

'О, где ты там!', зовет Пух, как только ты воз-вращаешься к дереву. 'Я в тревоге, так как я сделал открытие, что пчелы теперь определенно Подозри-тельны'.

'Мне зонтик раскрыть?', говоришь ты.

'Да, но подожди минутку. Надо быть практич-ными. Самое главное, сбить с толку Королевскую Пчелу. Ты видишь снизу Королевскую Пчелу?'

'Нет'.

'Жаль. Ладно, теперь, если ты прогуливаешься с зонтиком, говори: Тц-тц-тц, похоже на дождь', а я сделаю то, что в моих силах, - спою небольшую Песнь Тучи, какую может петь туча... Начали!'

Итак, пока ты ходишь туда-сюда и интересу-ешься, не пахнет ли дождем, Winnie Пух поет свою Песнь:

Сладко спит на небе Туча

В Голубом Краю!

Я тебе погромче песню

Завсегда спою.

'Сладко спать мне, Черной Туче,

В Голубом Краю!'

Горделивой черной тучей

Завсегда лететь12.

А пчелы гудят себе и гудят все так же подозри-тельно. Некоторые из них даже покидают на время

68


свои гнезда и облетают вокруг тучи, и, как раз ког-да начался второй куплет, одна пчела взяла да и се-ла ненадолго туче на нос и сразу опять улетела.

'Кристофер - Оу - Робин', - зовет туча.

'Да?'

'Я только что подумал и пришел к важному за-ключению. Это пчелы не того сортам.

'В самом деле?'

'Совершенно не того сорта. Поэтому я склонен думать, они и мед делают не того сорта, как ты ду-маешь?'

'Кто бы мог подумать?'

'Да. Так что я думаю, надо мне спускаться?'

'Как?', спрашиваешь ты.

Winnie Пух об этом еще не думал. Если он выпу-стит веревку, он упадет - bump! - и ему это явно придется не по вкусу. Итак, он долго думает и затем говорит:

'Кристофер Робин, ты должен прострелить шар из ружья. Ты взял ружье?'

'Конечно, взял', говоришь ты, 'но если я его прострелю, это его испортит'.

'А если ты этого не сделаешь', говорит Пух, 'мне придется отпустить веревку, и это меня испортит'.

Когда он так повернул вопрос, ты видишь, что дело серьезное, тщательно прицеливаешься в шар и стреляешь.

'Оу!', говорит Пух.

'Я что, промахнулся?', спрашиваешь ты.

'Ты не то чтобы промахнулся', говорит Пух, 'но ты промахнулся в шар'.

69


'Извини, старик', говоришь ты и опять стреля-ешь и на этот раз попадаешь в шар. Воздух выходит из него, и Winnie Пух приземляется. Но его руки, онемевшие от держания шара, долгое время так и остаются торчать вверх, целую неделю, и, какая бы муха его ни укусила или просто ни села ему на нос, он должен был ее сдувать. И я думаю - хоть я и не уверен в этом - вот почему его всегда звали Пух".

'Это конец рассказа?', спросил Кристофер Ро-бин.

'Конец этого. Есть другие'.

'Про Пуха и Меня?'

'И про Поросенка, и Кролика, и всех-всех. Ты что, не помнишь?'

'Я-то помню, но потом, когда я пытаюсь вспом-нить, то забываю'.

'Помнишь тот день, когда Пух и Поросенок пы-тались поймать Heffalump'a?'

'Они ведь его не поймали?'

'Нет'.

'Пух не может, потому что у него совсем нет мозгов. А я поймал его?'

'Это входит в рассказ'.

Кристофер Робин кивнул.

'Я-то помню', говорит, 'только Пух не очень-то. Вот он и любит, когда ему рассказывают по новой. Потому что тогда это действительно рассказ, а не одно воспоминание'.

'Вот и мне так показалось', говорю.

70


Кристофер Робин глубоко вздыхает, берет своего медведя за ногу и выходит из комнаты, волоча Пуха за собой. В двери он поворачивается и говорит:

'Придешь посмотреть, как я принимаю ванну?'

'Может быть', говорю.

'Я ему не повредил, когда попал в него?'

'Нисколечко'.

Он кивает и выходит, и через минуту я слышу Winnie Пуха - bump, bump, bump, - поднимающе-гося вслед за ним по лестнице.


Глава II. НОРА

Эдуард Бэр, более известный своим друзьям как Winnie Пух, или просто Пух для краткости, однаж-ды, громко хмыкая про себя, гулял по Лесу. Не да-лее как сегодня утром он сочинил небольшую Хмыкалку14. Произошло это во время утренних Уп-ражнений от Тучности, глядя на себя в зеркало:

Tra-la-la, tra-la-la, потягиваясь во всю мочь; и далее Tra-la-la, tra-la-la-ox, на помощь, -la, пытаясь на-гнуться до полу. После завтрака он несколько раз повторил ее про себя, пока не вызубрил всю наи-зусть, и теперь он ее хмыкал уже должным обра-зом. Она звучала примерно так:

Rum-tum-tiddle-um-tum. Tiddle-iddle, tiddle-iddle, Tiddle-iddle, tiddle-iddle, Rum-tum-tum-tiddle-um.

Ладно, он, значит, хмыкает себе Хмыкалку и весе-ло гуляет по Лесу, размышляя, что бы он делал, если бы он был не он, а кто-то еще, но вдруг он попадает на песчаный откос и обнаруживает в нем большую Дыру15.

'Так-так!', говорит Пух (Rum-tum-tum-tiddle-um). 'Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра - это Кролик', говорит, 'а Кролик - это Ком-72


пания', говорит, 'а Компания - это Еда и Послушай-Как-Я-Хмыкаю и все такое. Rum-tum-tum-tid-dle-um'.

Тогда он просунул голову в дыру и заорал: 'До-ма есть кто?'

Из дыры раздался сдавленный шум, кто-то бес-покойно завозился, и затем все стихло.

'Я говорю "Дома есть кто?"', очень громко за-орал Пух.

'Нет!', говорит голос и после этого добавляет:

'Совершенно необязательно было так вопить. Я и в первый раз прекрасно тебя слышал'16.

'Черт возьми!', говорит Пух. 'Неужели там во-обще никого нет?'

'Никого'.

Winnie Пух вытащил голову из дыры и слегка поразмыслил. И ход его мыслей был примерно та-ков: 'Там должен кто-то быть, потому что кто-то должен был сказать "Никого"'17.

Он сунул голову обратно в дыру и говорит:

'Хэлло, это ты, что ли, Кролик?'

'Нет', говорит Кролик чужим голосом.

'Но это же Кролика голос?'

'Мне так не кажется', говорит Кролик, 'во вся-ком случае, я его не имел в виду'.

'О!', говорит Пух.

Он вытаскивает голову из дыры, и ему приходит в голову другая мысль, и он сует голову обратно в дыру и говорит:

'Ладно, а вы не будете так добры сказать мне, где Кролик?'

73


'Он пошел повидать своего друга Пуха-Медве-дя, он его лучший друг'.

'Так это же Я!', говорит Медведь, весьма сби-тый с толку.

'Какого рода Я?'

'Пух-Медведь'.

'А вы уверены?', говорит Кролик, еще более сбитый с толку.

'Я совершенно, совершенно уверен', говорит Пух.

'Ну ладно, тогда входи'.

Итак, Пух проталкивался, и проталкивался, и проталкивался в нору и наконец оказался внутри.

'Ты был совершенно прав', говорит Кролик, ог-лядев его. 'Это действительно ты. Рад тебя ви-деть'.

'А кто это был, как ты думал?'

'Ладно, я просто не был уверен. Знаешь ведь, как у нас в Лесу. Нельзя пускать к себе кого попало. Надо быть настороже. Как насчет того, чтобы пере-кусить чего-нибудь?'

Пух всегда не прочь чего-нибудь перехватить в районе одиннадцати часов утра, поэтому он с радо-стью наблюдает, как Кролик расставляет тарелки и кружки, и когда Кролик сказал: 'Тебе меду или сгу-щенного молока на хлеб?', он настолько взволно-ван, что говорит: 'И того, и другого', но потом, что-бы не казаться жадным, добавляет: 'Но о хлебе, по-жалуйста, не беспокойся'. И после этого на протяжении долгого времени он вообще ничего не говорит... пока наконец, хмыкая довольно-таки

74


липким голосом, он не встает, дружески жмет Кро-лику лапу и говорит, что должен идти.

'В самом деле?'

'Видишь ли', говорит Пух. 'Я еще мог бы задер-жаться ненадолго, если - если ты__', и он с боль-шой надеждой смотрит в сторону буфета.

'Честно говоря', говорит Кролик, 'я сам соби-рался идти по делу'.

'О, ну тогда я пошел. До свиданья'.

'Ладно, до свиданья, если ты уверен, что ты больше ничего не хочешь'.

есть что-нибудь еще?', быстро говорит Пух.

Кролик заглядывает под крышки всех мисок и говорит:

'Нет, ничего нет'.

'Так я и думал', сказал себе Пух, 'ладно, до сви-данья. Мне пора идти'.

Итак, он начал пролезать в дыру. Он проталки-вался передними лапами и отталкивался задними лапами и вскоре, в то время как его нос был уже на открытом просторе, его уши... и его передние лапы... а затем плечи, а затем__

'Ох, на помощь!', сказал Пух. 'Я бы лучше вер-нулся бы назад'.

'Ах, зараза!', сказал Пух. 'Лучше уж я полезу дальше'.

'Ничего не могу сделать!', сказал Пух. 'Ох, на помощь, зараза!'

Ладно, Кролик тем временем тоже захотел выйти и, обнаружив, что передняя дверь забита, вышел через заднюю, обошел вокруг Пуха и посмотрел на него.

75


'Хэлло, ты что, застрял, что ли?', спрашивает Кролик.

'Н-нет', говорит Пух небрежно, 'просто отды-хаю и размышляю, хмыкаю вот наедине с собой'.

'Ну-ка, больной, дайте-ка вашу лапу'.

Пух-Медведь протянул лапу, и Кролик тащил, и тащил, и тащил.

'Ой!', закричал Пух. 'Оторвешь!'

'Факт остается фактом', говорит Кролик, 'ты застрял'.

'Это все из-за того', ворчливо сказал Пух, 'ког-да строят слишком маленькие двери'.

'Это все из-за того', говорит Кролик неумоли-мо, 'когда едят слишком много. Я все время ду-мал', говорит, 'только мне не хотелось произно-сить этого вслух', говорит. 'И я знаю точно, что из нас двоих это был не я', говорит. 'Ну ладно, пойду схожу за Кристофером Робином'.

Кристофер Робин жил на другом конце Леса, и, когда они с Кроликом пришли и увидели переднюю часть Пуха, Кристофер Робин и говорит: 'Глупый старый Медведь', но таким любящим голосом, что все снова почувствовали себя счастливыми.

'Я только что начал думать', говорит Пух, слегка сопя носом, 'что Кролик теперь, возможно, никогда не будет в состоянии пользоваться своей парадной дверью. А мне бы не хотелось этого', го-ворит.

'Мне бы тоже', говорит Кролик.

'Пользоваться парадной дверью?', говорит Кри-стофер Робин. 'Конечно, он будет ею пользоваться'.

76


'Хотелось бы', говорит Кролик.

'Если мы не сможем вытолкнуть тебя наружу, Пух, то мы протолкнем тебя внутрь'.

Кролик встопорщил усы и говорит, что, мол, протолкни они Пуха внутрь, так он и останется внутри, и, разумеется, никто так не рад видеть Пу-ха, как он, но существует, дескать, естественный по-рядок вещей, в соответствии с которым одни живут на деревьях, другие - под землей, а третьи__'

'Ты имеешь в виду, что я никогда не выберусь оттуда?'18, говорит Пух.

'Я имею в виду', говорит Кролик, 'что, зайдя так далеко, жалко останавливаться на полпути'.

'Тогда', говорит Кристофер Робин, 'есть только одна вещь, которую мы можем сделать. Надо подо-ждать, пока ты снова похудеешь'.

'А как же долго я буду худеть?', спрашивает Пух тревожно.

'Да уж неделю, как минимум, придется'.

'Но я не могу здесь оставаться целую неделю!'

'Ты прекрасно можешь оставаться здесь, глупый старый Медведь. Это поможет вытащить тебя от-сюда, что довольно трудно'.

'Мы будем тебе читать', бодро сказал Кролик. 'И надо надеяться, что не будет снега', добавил он. 'И я скажу тебе, старина, ты занял большую часть моей комнаты - так ты не станешь возражать, если я буду использовать твои задние ноги в качестве ве-шалки для полотенца? Потому что они, я хочу ска-зать, висят там без дела, а вешать на них полотенца было бы вполне удобно'.

77


'Неделю!', мрачно говорит Пух. 'А что я буду есть?'

'Боюсь, ничего', говорит Кристофер Робин, 'что-бы быстрее похудеть. Но мы ведь будем читать тебе'.

Медведь попробовал вздохнуть, но понял, что и этого ему теперь не дано, настолько туго он здесь застрял, и из его глаза выкатилась слеза, когда он сказал: 'Может, тогда читайте мне какую-нибудь калорийную книгу, которая могла бы поддержать Медведя, которого заклинило в Великой Тесноте'.

Итак, целую неделю Кристофер Робин читал та-кого рода книгу на Северном окончании Пуха, а Кролик вешал свое полотенце на его Южном окон-чании. Между тем Медведь чувствовал, что стано-вится все тоньше и тоньше. И, наконец, Кристофер Робин говорит: 'Теперь!'

Итак, он схватил Пуха за передние лапы, а все друзья-и-родственники Кролика схватились за Кролика, и все вместе они потащили...19

Долгое время Пух говорил только 'Оу!'...

И лишь 'Ох!'...

И потом неожиданно он говорит: 'Оп!', совер-шенно как вылетающая из бутылки пробка.

И Кристофер Робин, и Кролик, и друзья-и-род-ственники Кролика - все опрокинулась назад один на другого... а наверху этой кучи восседает Winnie Пух - освобожденный!

Итак, благодарно кивнув своим друзьям, он про-должает свою прогулку по Лесу, гордо хмыкая про себя. А Кристофер Робин посмотрел на него с лю-бовью и говорит: 'Глупый старый Медведь!'

78


Глава III. WOOZLE20

Поросенок жил в очень большом доме посереди-не букового дерева, а буковое дерево находилось посередине Леса, а Поросенок жил посередине сво-его дома. Прямо возле дома находился кусок сло-манной доски, на котором значилось: 'Нарушитель Г'21. Когда Кристофер Робин спросил Поросенка, что это значит, тот сказал, что это имя его дедушки и что оно хранится как семейная реликвия. Кристо-фер Робин сказал, что не может быть, чтобы тебя так звали - Нарушитель Г, а Поросенок сказал, что, мол, да, вполне может быть, чтобы тебя так звали, потому что так звали его дедушку, и что это сокра-щение для имени Нарушитель Гарри, которое, в свою очередь, является сокращением полного име-ни Генрих Нарушитель. И его дедушка был облада-телем двух имен на тот случай, если бы одно поте-рялось.

'У меня два имени', небрежно заметил Кристо-фер Робин.

'Вот видишь, это только доказывает мою право-ту', сказал Поросенок.

Однажды в прекрасный зимний день, когда По-росенок расчищал снег возле своего дома, ему слу-чилось посмотреть наверх, и он увидел Winnie Пуха.

79


Пух ходил по кругу, думая о чем-то своем, и, когда Поросенок окликнул его, он даже не остановился.

'Хэлло', сказал Поросенок, 'что ты делаешь?'

'Охочусь', говорит Пух.

'За кем охотишься?'

'Кое-за-кем слежу', говорит Пух, весьма таин-ственно.

'За кем следишь?', сказал Поросенок, подходя поближе.

'Вот об этом я сам себя все время спрашиваю. Кто это?'

'И как ты думаешь, что ты себе ответишь?'

'Я должен подождать, покуда я его не выслежу', говорит Пух. 'Вот смотри'. Он показал на засне-женную землю перед собой. 'Что ты видишь?'

'Следы', сказал Поросенок, 'отметки лап'. Он издал небольшой писк, выражавший возбуждение:

'О! Пух! Ты думаешь, это Woozle?'

'Возможно', говорит Пух, 'иногда вроде он, а иногда вроде не он. По следам разве чего скажешь?'

С этими словами он продолжал слежку, и Поро-сенок, последив за ним одну-две минуты, побежал следом. Winnie Пух вдруг остановился, и, нагнув-шись, стал загадочным образом изучать следы.

'В чем дело?', спросил Поросенок.

'Весьма презабавная вещь', говорит Медведь, 'но тут, кажется, теперь уже два животных. Этот Кто-бы-он-нибыл присоединился к другому Кому-бы-то-ни-былу, и теперь они разгуливают целой компанией. Чего бы тебе не пойти со мной, Поросенок, на тот случай, если это окажутся Враждебные Животные?'

80


Поросенок весьма грациозно почесал в ухе и го-ворит, что до Пятницы он вполне свободен и будет рад присоединиться к слежке, особенно, если речь идет о настоящем Woozl'e.

'То есть ты хочешь сказать, если речь идет о двух настоящих Woozl'ax', говорит Пух, а Поросенок го-ворит, что, дескать, Что-бы-там-нибыло, до Пятни-цы он абсолютно свободен.

Короче говоря, они пошли вместе.

Тут началась небольшая поросль ольховых дере-вьев, и стало казаться, что эти два Woozl'a, если это были именно Woozl'ы, обошли вокруг рощи; итак, Пух и Поросенок поплелись вокруг этой же рощи за ними. При этом Поросенок рассказывал Пуху о том, что предпринимал его Дедушка Нарушитель Г для того, чтобы избавиться от астмы после длитель-ной слежки, и как его Дедушка Нарушитель Г стра-дал на склоне лет Сердечной Недостаточностью, а также о других не менее увлекательных материях, а Пух размышлял о том, как выглядел этот легендар-ный Дедушка, и что, если, предположим, там, впе-реди, оказались бы Два Дедушки, нельзя ли было бы в этом случае получить разрешение взять хотя бы одного домой и там его держать и что бы сказал по этому поводу Кристофер Робин. А следы все еще тянулись впереди них...

Вдруг Winnie Пух останавливается и взволно-ванно показывает вперед: 'Смотри!'

'Чего?', говорит Поросенок, от неожиданности подпрыгивая, но тут же, чтобы показать, что он во-все и не боится, подпрыгивает еще два раза, как будто это он упражняется в прыжках.

81


'Следы!', говорит Пух, 'третье животное при-соединилось к двум первым!'

'Пух!', закричал Поросенок. 'Ты думаешь, это еще один Woozle?'

'Нет', сказал Пух, 'потому что он оставляет другие следы. Это либо Два Woozl'a и Один, воз-можно, Wizzle или Два, положим, Wizzl'a, и Один, если угодно, Woozle. Будем продолжать слежку'.

Итак, они пошли дальше, испытывая некоторое смятение, так как нельзя было исключить, что трое животных, преследуемых ими, были полны Враждебных Намерений. И Поросенок очень бы хотел, чтобы его Дедушка Нарушитель Гарри бо-лее, чем Кто-бы-то-нибыло другой, был сейчас здесь, а Пух думал, что как было бы славно, если бы они сейчас вдруг встретили Кристофера Роби-на, но, конечно, совершенно случайно и всего лишь потому, что он так сильно привязан к Крис-тоферу Робину.

И тут совершенно уже неожиданно Winnie Пух остановился опять и хладнокровно облизал кончик носа, ибо чувствовал он жар и смятение больше, чем Когда-бы-то-нибыло в своей жизни. Впереди них тянулись следы четырех животных!

'Ты только посмотри, Поросенок. Видишь их следы? Три Woozl'a, как облупленные, и один Wizzle. Еще один Woozle присоединился к ним!'

И похоже, именно так обстояло дело. Уйма сле-дов, пересекающихся и перекрещивающихся друг с другом. Но совершенно очевидно при этом было одно: что это следы четырех пар лап.

82


'Я думаю', говорит Поросенок, облизывая кон-чик своего пятачка, но при этом обнаруживая, что это не приносит никакого облегчения, 'я думаю, что я только что кое-что вспомнил. Я только что вспомнил, что я забыл кое-что сделать вчера, а зав-тра это делать будет уже поздно. Таким образом, я полагаю, что я на самом деле должен вернуться и покончить с этим делом немедленно'.

'Мы сделаем его днем, и я пойду с тобой', гово-рит Пух.

'Это не такое дело, которое можно сделать днем', быстро сказал Поросенок, 'это весьма спе-цифическое утреннее дело сугубо личного свойст-ва, которое должно быть сделано именно утром, между__ сколько, ты говоришь, времени?'

'Около двенадцати', сказал Winnie Пух, посмо-трев на солнце.

'Между, как я и сказал, двенадцатью и пятью минутами первого. Итак, в самом деле, старина Пух, если ты меня извинишь__ Что это?'

Пух поглядел вверх на ветви большого дуба и там вдруг увидел своего хорошего знакомого.

'Это Кристофер Робин', сказал он.

'А, тогда с тобой все в порядке', говорит Поро-сенок. 'С ним ты будешь в полной безопасности'. И он пустился бежать так быстро, как только мог, очень довольный, что вновь оказывается Вдали от Всех Опасностей.

Кристофер Робин медленно слез с дерева.

'Глупый старый Медведь', говорит, 'что вы там делали? Сначала ты один дважды обошел вокруг

83


рощи по собственным следам, потом к тебе подбе-жал Поросенок и вы вместе пошли вокруг рощи, а когда вы собирались идти по четвертому кругу__'

'Минутку-минутку', говорит Winnie Пух, под-нимая лапу.

Он сел и крепко задумался. Затем он вложил од-ну из своих лап в один из Следов, потом дважды по-тянул носом и встает.

'Да', говорит Winnie Пух.

'Теперь я вижу', говорит Winnie Пух.

'Я был дурак и Введен в Заблуждение', говорит. 'И я - Медведь, Вообще не Имеющий Мозгов'.

'Ты самый Лучший Медведь во Всем Мире', сказал Кристофер Робин успокаивающим тоном.

'Правда? Да ну?', сказал Пух с надеждой. И вдруг он просиял.

'Как-бы-то-нибыло', говорит, 'а наступает Вре-мя Ланча'.

С этой благородной целью он и пошел домой.


Глава IV. ХВОСТ

Старый серый Осел И-Ё одиноко стоял в зарос-шем чертополохом закоулке Леса, широко расставив передние копыта, свесив голову набок, и с печалью размышлял о различных вещах. Иногда он тоскливо спрашивал себя: - 'Почему?', а иногда: 'Отчего?', а иногда он думал: 'Ввиду того, что?'22 - а иногда он вообще не знал, о чем он думал. Итак, когда Winnie Пух прошествовал мимо, И-Ё был рад ненадолго приостановить процесс горестных размышлений с тем, чтобы в характерной для него мрачной манере изречь 'Доброе утро!'.

'Как дела?', сказал Winnie Пух. И-Ё помотал головой из стороны в сторону. 'Не слишком как', говорит, 'иногда мне кажет-ся, что я вообще долгое время уже никак себя не чувствую'.

'Слушай, старина', говорит Пух. 'Мне очень жаль это слышать. Дай-ка я на тебя посмотрю хоро-шенько'.

Итак, И-Ё стоит, мрачно уставившись в землю, а Winnie Пух обходит его со всех сторон. 'Эй, что с твоим хвостом', говорит Пух. 'Что же с ним случилось?', говорит И-Ё. 'Да его нет'.

85


'Ты шутишь?'

'Знаешь, хвост либо есть, либо его нет. Тут оши-биться невозможно. А твоего-то хвоста нет!'

'А что есть?'

'Да ничего'.

'Посмотрим', сказал И-Ё и стал медленно пово-рачиваться к тому месту, где совсем недавно красо-вался его хвост, затем, осознав, что так он ничего не добьется, он повернулся в другую сторону и кру-тился до тех пор, пока не пришел к тому же месту, где он и был вначале, затем он опустил голову вниз и посмотрел между передними копытами и наконец после долгого молчания издал печальный вздох:

'Похоже, ты прав'23.

'Ясное дело, прав', говорит Пух.

'Это многое объясняет', сказал И-Ё мрачно. 'Это Во Все Вносит Ясность. Удивляться нечему'.

'Должно быть, ты его где-то потерял', говорит Winnie Пух.

'Должно быть, кто-то его прихватил', говорит И-Ё.

'Кто-то вроде Них', добавил он после продол-жительного молчания.

Пух чувствует, что надо предпринять нечто уте-шительное, но совершенно не знает, что именно. Тогда вместо этого он решает сделать нечто полез-ное24.

'И-Ё', говорит он торжественно, 'Я, Winnie Пух, найду тебе твой хвост'.

'Спасибо тебе, Пух', ответил И-Ё. 'Ты', гово-рит, 'настоящий друг. Не в пример Иным'.

86


Итак, Winnie Пух отправился на поиски хвоста И-Ё.

Когда он выходил, в Лесу стояло славное весен-нее утро. Маленькие легкие облака весело играли на голубом небе, набегая время от времени на солн-це, как если бы они пришли заменить его. Затем они неожиданно ускользали так, чтобы другие мог-ли занять их место. Сквозь них и между ними храб-ро сияло солнце25; и роща, носившая свои одежды круглый год, казалась теперь старой и плохо одетой женщиной, если не считать тех новых зеленых кру-жев, которые так миленько гляделись на буковых деревьях. Сквозь рощу и подлесок шествовал Мед-ведь; вниз по открытым склонам поросшим утёсником, вверх по скалистым берегам ручья, вверх по крутым откосам песчаника и снова вниз в вереско-вые заросли. И наконец, усталый и голодный, доб-рался он до Сто-Акрового Леса26. Ибо именно в Сто-Акровом Лесу жил Сыч.

'А если кто-нибудь знает что-нибудь о чем-ни-будь', сказал себе Медведь, 'так это Сыч - тот, кто знает что-нибудь о чем-нибудь27. Или мое имя не Winnie Пух', сказал он. 'А поскольку это так', го-ворит, 'то сами понимаете'.

Сыч жил в весьма уютной старинной резиден-ции Честнутс28, которая была самым внушитель-ным жилищем из всех в Лесу, или просто так каза-лось Медведю, потому что там был и Дверной Мо-лоток, и Колокольчик. И прямо под Дверным Молотком висело объявление, гласившее:

PLES RING IF AN RNSER IS REQIRD28.

87


А прямо под колокольчиком висело объявление, гласившее:

PLEZ CNOKE IF AN RNSR IS NOT REQID30.

Эти таблички были написаны Кристофером Ро-бином, который один в Лесу умел писать. Хотя и Сыч был весьма мудрой птицей, умел читать и мог написать свое имя ЫСЧ, а также разбирался в та-ких деликатных словах, как скарлатина или гренки-с-маслом.

Пух внимательно прочел оба объявления, сперва слева направо, а потом наоборот, на тот случай, ес-ли он что-нибудь пропустил при первом чтении. Затем он для верности постучал в дверь молотком и позвонил в колокольчик и громко заорал: 'Сыч! Я требую ответа! Это говорит Медведь!' Дверь от-крылась, и Сыч выглянул наружу.

'Здорово, Пух', говорит, 'как делишки?'

'Ужасны и печальны, потому что И-Ё, который друг мне, потерял свой хвост. И он совершенно Убит этим. Итак, будь добр, расскажи мне, как его найти'.

'Хорошо', говорит Сыч. 'С Юридической точки зрения Процедурный вопрос должен быть освещен следующим образом'.

'Чего-чего?', говорит Пух. 'Ты, Сыч, пойми, пе-ред тобой Медведь с Низким Интеллектуальным Коэффициентом, так что эти длинные слова меня сбивают'31.

'Я имею в виду, что надо что-то предпринять'.

'Ага', говорит Пух, 'ладно, против этого я ниче-го не имею'.

88


'Следует предпринять следующие шаги. Во-пер-вых, дать объявление о Вознаграждении. Затем__'

'Минутку-минутку', говорит Пух. 'Что ты го-воришь, ты чихнул, и я не расслышал'.

'Я не чихал'.

'Да, ты чихнул, Сыч'.

'Извини, Пух, я не чихал. Нельзя чихнуть и не знать, что ты чихнул'.

'Ладно, но нельзя знать, что кто-то чихнул, если никто не чихал'32.

сказал, что, во-первых, Объявление о Вознаг-раждении'.

'Ладно, ты опять за свое', печально сказал Пух.

'Вознаграждении', сказал Сыч очень громко. 'Мы напишем и пообещаем много Чего-Нибудь ко-му-то, кто найдет хвост И-Ё'.

'Так-так, понятно', говорит Пух, кивая головой. 'Если говорить о Много Чего-Нибудь', продолжал он мечтательно, 'то я прежде всего имею в виду совсем немного чего-нибудь, но теперь же-в это время поутру'. Он тоскливо посмотрел в сторону буфета, что стоял в углу гостиной Сыча: 'Напри-мер, ложку-другую сгущенного молока или - поче-му бы и нет? - кусочек-другой меду__'

'Ну вот', сказал Сыч, 'мы напишем и расклеим по всему Лесу'.

'Кусочек меду', бубнил Медведь, 'или - или нет, уж как случится'. И он глубоко вздохнул и по-пытался врубиться в то, что говорил Сыч.

Но Сыч говорил и говорил, употребляя все более длинные слова, пока не пришел к тому, с чего начал,

89


а именно, он объяснил, что человеком, который на-пишет объявление, будет Кристофер Робин.

'Это он написал объявления на моей двери. Ты их видел? Пух?'

Поскольку Пух уже некоторое время говорил 'Да' или 'Нет' по очереди с закрытыми глазами, что бы Сыч ни сказал, и поскольку последний раз была очередь говорить 'Да-да', то сейчас он сказал 'Нет, вовсе нет', совершенно не зная о чем вообще идет разговор33.

'Ты не видел их?', говорит Сыч, слегка удивлен-ный. 'Так пойдем и посмотрим'.

Итак, они выходят наружу. И Пух смотрит на дверной молоток и объявление, висящее под ним, затем он смотрит также на колокольчик со шнур-ком и висящее под ним объявление, но чем больше он смотрит на колокольчик-со-шнурком, тем боль-ше его наполняет странное чувство, что он уже раньше видел нечто подобное, где-то в другом мес-те и в другое время.

'Что, красивая вещь?', говорит Сыч.

'Что-то он мне напоминает', сказал Пух, 'но я не могу понять что. Откуда ты его взял?'

'Просто шел по Лесу. Гляжу, висит в зарослях, я и подумал сначала, что там кто-то живет, поэтому я позвонил, и ничего не произошло, и тогда я позво-нил еще раз очень громко, и он оказался у меня в руке, и поскольку мне казалось, что он никому не нужен, я взял его домой, и__'

'Сыч', торжественно говорит Пух, 'ты совер-шил ошибку. Кое-кому он был нужен'.

90


'Кому?'

'И-Ё. Моему дорогому другу И-Ё. Он нежно лю-бил его.

'Любил его?'

'Он так к нему привязался', говорит Пух пе-чально.

Итак, с этими словами он отцепил хвост и при-нес его назад И-Ё. И когда Кристофер Робин при-бил хвост к нужному месту, И-Ё стал резвиться и бегать по Лесу, помахивая хвостом, настолько сча-стливый, что Winnie Пух, несмотря на забавность происходящего, должен был поспешить домой не-множко закусить чего-нибудь, что бы его поддер-жало. И в конце концов, вытерев рот через полчаса, он уже гордо поет:

Кто нашел Хвост? 'Я', сказал Пух. 'В четверть второго (Только на самом деле было четверть одиннадцатого). Я нашел Хвост!'


Глава V. HEFFALUMP

Однажды, когда Кристофер Робин, Winnie Пух и Поросенок вместе проводили время за разговора-ми, Кристофер Робин перестал жевать травинку и, как бы между прочим, говорит: 'Знаешь, Поросе-нок, я сегодня видел Heffalump'a'.

'Что же он делал?', спрашивает Поросенок. 'Просто фланировал в одиночестве', говорит Кристофер Робин. 'Не думаю, чтобы он меня за-метил'.

'Я раз одного видел', сказал Поросенок. 'По крайней мере, мне кажется, это был он', говорит. 'А может, и не он'.

'Вот и я тоже', сказал Пух, совершенно теряясь в догадках, как бы мог выглядеть Heffalump.

'Его не часто встретишь', сказал Кристофер Ро-бин небрежно.

'Особенно теперь', говорит Поросенок. 'Особенно в это время года', говорит Пух. Затем они потолковали о другом, покуда не при-шло время Пуху и Поросенку возвращаться домой. Сперва, пока они ковыляли по узкой тропинке, окаймляющей Сто-Акровый Лес, то поневоле шли молча, но, подойдя к ручью и кое-как через него пе-реправившись по камням, они снова могли идти

92


рядом с кустами вереска и возобновили дружес-кую болтовню о том о сем, и Поросенок тогда гово-рит: 'Если ты понимаешь, Пух, что я имею в виду', а Пух говорит: 'Это именно то, о чем я сам думал, Поросенок', а Поросенок говорит: 'Но, с другой стороны, мы должны помнить', а Пух говорит:

'Вот именно, Поросенок, как раз это я упустил из виду'34. И затем, как только они подошли к Шести Сосновым Деревьям, Пух огляделся по сторонам, не подслушивает ли кто, и говорит торжественным тоном:

'Поросенок, я принял важное решение'.

'Какое решение, Пух?'

'Я принял важное решение поймать Heffa-lump'a'.

Говоря это, Пух несколько раз кивнул головой и потом подождал, пока Поросенок скажет 'А как?', или 'Пух, это исключено', или что-нибудь ободря-ющее в этом роде, но только Поросенок ничего не говорил. Факты складывались таким образом, что Поросенку очень хотелось, чтобы ему первому это пришло в голову.

'Я это сделаю', говорит Пух, подождав еще не-много, 'при помощи Западни. Но это должна быть Коварная Западня, так что ты, Поросенок, должен мне помочь'.

'Пух', говорит Поросенок, вновь чувствуя себя совершенно счастливым, 'я это сделаю'. А затем говорит: 'Как же мы это сделаем?', а Пух говорит:

'То-то и оно! Как?' И они оба присели, чтобы хо-рошенько это обдумать.

93


Тогда у Пуха возникла мысль, которая состояла в том, что они выроют Очень Глубокую Яму, и в этом случае Heffalump, проходя мимо, упадет в яму и__

'Почему?', говорит Поросенок.

'Что почему?', говорит Пух.

'Почему он в нее упадет?'

Пух поскреб нос лапой и сказал, что Heffalump будет прогуливаться, нахмыкивая песенку и погля-дывая на небо, не собирается ли дождь, и поэтому он не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не ока-жется на полпути к ее дну, а тогда уже будет поздно.

Поросенок сказал, что это очень хорошая Запад-ня, но допустим, что дождь уже идет?

Пух снова поскреб нос лапой и сказал, что этого он не учел. Но затем он просиял и говорит, что уж ежели дождь будет идти, то в этом случае Heffalump наверняка будет поглядывать на небо, не проясня-ется ли там, и тогда он опять-таки не увидит Очень Глубокой Ямы, пока не окажется на полпути... А тогда уже будет слишком поздно.

Поросенок сказал, что теперь, когда и этот пункт прояснен, он полагает, что это действительно Ко-варная Западня.

Пух, весьма гордый от услышанного, чувствует, что Heffalump уже практически пойман; но остава-лась еще одна вещь, которую надо было обдумать:

Где они выроют Очень Глубокую Яму?

Поросенок сказал, что в данном случае наилуч-шим было бы место где-нибудь поблизости от Heffalump'a и как раз перед тем, как он в нее упадет, только футов на шесть подальше.

94


'Но тогда он увидит, как мы ее роем', говорит Пух.

'Нет, если он будет все время смотреть на небо, то не увидит'.

'Но он станет Подозревать', говорит Пух, 'осо-бенно, если ему случится поглядеть вниз под ноги'. Он долго думает и добавляет с тоской: 'Это не так просто, как я думал. Полагаю, потому-то Heffalump'ы так редко попадаются'.

'Скорее всего', говорит Поросенок.

Они вздохнули и пошли прочь и, вынув из себя несколько колючек утёсника, снова сели; и Пух все время говорил себе: 'Если бы я только смог приду-мать что-нибудь'. Так как он был уверен, что живот-ное с Высоким Интеллектуальным Коэффициен-том могло бы поймать Heffalump'a, если бы только оно знало правильный путь для достижения этого.

'Положим', сказал он Поросенку, 'ты хочешь поймать меня, как бы ты за это взялся?'

'Ну что ж', говорит Поросенок, 'я бы сделал так. Я бы соорудил Западню и положил бы в нее Банку Меду, ты бы его учуял и пошел бы за ним, и__'

'И я пошел бы за ним', говорит Пух взволно-ванно, 'только очень осторожно, чтобы не спуг-нуть, и я бы настиг Банку Меду и прежде всего об-лизнул бы по краешку, притворяясь, что будто там ничего нет, знаешь ли, а потом я бы еще погулял и вернулся и стал бы лизать-лизать до самой середи-ны банки, а потом__'

'Да не бери ты в голову', говорит Поросенок, 'ты был бы в Западне, и я бы тебя поймал. Теперь

95


первое, о чем надо подумать, это что Heffalump'ам больше нравится. Я думаю, желуди, а ты? Мы поло-жим туда побольше, я говорю, да очнись, Пух!'

Пух, находившийся в сладостных мечтаниях, во мгновение ока проснулся и говорит, что Мед гораздо западнее, чем зжолуди35. Поросенок был другого мнения, и они уже было развернули по этому поводу обширную дискуссию, когда Поросенок сообразил, что если они положат в Западню желуди, то искать их придется ему, в то время как если они положат мед_ тогда как Пух примерно в это же самое время сообразил то же самое относительно своего меда, по-этому Поросенок успел сказать: 'Отлично, значит, мед', как раз когда Пух подумал тоже самое и соби-рался сказать: 'Прекрасно, стало быть, зжолуди'.

'Так-так, мед, значит', говорит Поросенок таким глубокомысленным тоном, как будто вопрос уже ре-шен. 'Я вырою яму, а ты пойдешь и принесешь мед'.

'Очень хорошо', говорит Пух и ковыляет вос-вояси.

Придя домой, он заглянул в кладовую: там он встал на стул и схватил с полки огромную банку меду. На ней было написано 'MЁT', но, чтобы убе-диться, он снял бумажную крышку и заглянул внутрь. Выглядело это совсем как мед. 'Но наверня-ка никогда не скажешь', подумал Пух. 'Помню, мой дедушка говорил как-то, что ему приходилось видеть сыр именно такого цвета'. Итак, он запус-тил язык в банку и основательно лизнул. 'Да', го-ворит, 'это он. Никакого сомнения. И мед, я бы ска-зал, с головы до ног. Если, конечно', говорит, 'кто-

96


нибудь не положил для смеха на дно кусок сыру. Возможно, будет лучше мне несколько углубить-ся... просто на тот случай... на тот случай, если Heffalump'ам не нравится сыр... так же, как и мне. О!' И он глубоко вздохнул. 'Я был прав. Это мед, до самого своего основания'.

Проделав все это, он отнес банку Поросенку, и Поросенок выглянул со дна Очень Глубокой Ямы и говорит: 'Достал?', а Пух говорит: 'Да, но не сов-сем полную банку', и он бросил ее Поросенку, а По-росенок говорит: 'Это все, что осталось?', а Пух го-ворит: 'Да', потому что так оно и было. Поросенок положил банку на дно Ямы, выбрался оттуда, и они вместе пошли домой.

'Ладно, Пух', говорит Поросенок, когда они до-шли до Пухова дома, 'спокойной ночи. Встречаем-ся завтра в шесть часов утра около Шести Деревь-ев. Посмотрим, сколько Heffalump'ов мы наловили в Западню'.

'В шесть часов, Поросенок', говорит Пух, 'у те-бя найдется какая-нибудь веревка?'

'Нет. Зачем тебе веревка?'

'Чтобы вести их домой'.

'О, я думаю, Heffalump'ы идут, если посвистеть'.

'Какие идут, какие нет. О Heffalump'ax наперед ничего не скажешь'.

'Ладно, спокойной ночи'.

'Спокойной ночи'.

И Поросенок пустился рысью к своему дому 'На-рушитель Г', в то время как Пух уже готовился отойти ко сну.

97


Несколько часов спустя, как раз когда ночь начала незаметно ускользать, Пух неожиданно проснулся с чувством слабости и тревоги. Он, бывало, и раньше знавал это чувство слабости и тревоги. И он понимал, что оно означало. Он был голоден. Итак, он отправил-ся в кладовую, встал на стул и пошарил лапой по пол-ке, на которой не обнаружил ровным счетом ничего.

'Забавно', подумал он. 'Я-то знаю, что у меня тут была банка меду. Полная банка, полная меду, под завязку, и на ней еще было написано MЁT, что-бы я знал что это именно мед, а не что-нибудь. Это очень забавно'. И он принялся бродить туда и сю-да, недоумевая, куда мог подеваться мед, и мурлы-ча про себя вот такую мурлычку:

Меда нет, и нет огня. Помню: он стоял в буфете с надписью на этикетке:

'Здесь пчелиный собран MЁT'. Мед прекрасный, спелый мед, Ах, куда девался, милый? Ах, какой влекомый силой Ты умчался от меня?36

Он промурлыкал про себя эту мурлычку три ра-за слабым голосом, как вдруг вспомнил, что он по-ложил его в Коварную Западню, чтобы поймать Heffalump'a.

'Зараза!', сказал Пух. 'Весь мед ушел на то, что-бы усахарить Heffalump'a'. И он снова лег в постель.

Но он не мог уснуть. Чем больше он пытался, тем меньше ему это удавалось. Он пробовал Считать Овец37, что порой неплохо помогает от бессонницы,

98


но поскольку на этот раз овцы не помогали, он при-нялся считать Heffalump'ов, но это было еще хуже. Потому что каждый Heffalump, которого он считал, сразу норовил схватить Пухов горшок с медом и съесть его дочиста. Несколько минут он лежал совер-шенно опустошенный, но, когда пятьсот восемьдесят седьмой Heffalump облизал свою пасть и сказал себе:

'Славный медок, давненько я не едал такого!', Пух не мог больше этого переносить. Он выпрыгнул из постели и побежал прямо к Шести Деревьям.

Солнце было еще в постели, но на небе над Сто-Акровым Лесом сочился свет, и казалось, что солн-це уже просыпается и скоро сбросит с себя одеяло. В этом полусвете Сосновые Деревья глядели хо-лодно и отчужденно, а Очень Глубокая Яма каза-лась еще более глубокой, чем была на самом деле, а Пухова банка с медом на дне ямы выглядела каким-то таинственным призраком, но не более того.

Однако, когда он подошел к ней ближе, его нос сказал ему, что это действительно был мед, а его язык высунулся и начал полировать рот, готовый приступить к делу.

'Зараза!', сказал Пух, сунув нос в банку. 'Heffa-lump съел его!', Затем он подумал немного и гово-рит: 'Да нет, это я съел. Совсем забыл!'

Тем временем проснулся Поросенок. Как только он проснулся, он сразу сказал себе 'О!'. Потом он храбро сказал себе 'Да!'. И затем еще более храбро 'Именно так'. Но он не чувствовал себя вполне храбрым, так как слово, которое крутилось, ёрзало У него в мозгу, было Heffalump.

99


Что такое был этот Heffalump?

Был ли он Свиреп?

Приходил ли он на свист?

И как он приходил?

Нежен ли он вообще с Поросятами?

Если он нежен с Поросятами, То Смотря с Каки-ми Поросятами?

Положим, он нежен с Поросятами, но не повли-яет ли на это тот факт, что у Поросенка был дедуш-ка по фамилии Нарушитель Гарри?

Он не находил ответа ни на один вопрос.., а ведь он собирался идти смотреть своего первого Heffa-lump'a, и не далее, как через час.

Конечно, Пух будет с ним рядом, а вдвоем гораз-до веселее. Но что, если Heffalump очень нежно лю-бит Поросят и медведей? Не будет ли лучше при-твориться, что у тебя болит голова, и не ходить к Шести Деревьям в это утро? Но тогда предполо-жим, что день окажется удачным, в Западню не по-пал ни один Heffalump, а он все утро попусту прова-ляется в постели, теряя время. Что же делать?

И тогда ему пришла в голову Умная Мысль. Он тихонечко придет к Шести Деревьям, весьма осто-рожно заглянет в Западню и посмотрит, есть ли там Heffalump. И если Heffalump там, то он убежит и снова ляжет в постель, а если там его нет, то нет.

Итак, он пошел. Сначала он думал, что в западне не будет Heffalump'a, а потом думал, что будет. Под-ходя ближе, он уже был уверен, что Heffalump там, потому что он мог собственными ушами слышать, как тот хеффалумпил, как не знаю кто.

100


'Боже милостивый, о боже милостивый', сказал Поросенок.

Он хотел убежать прочь. Но поскольку он подо-шел уже очень близко, он почувствовал, что должен хоть одним глазком взглянуть на Heffalump'a.

Итак, он подполз к краю Западни и заглянул в нее...

Все это время Winnie Пух пытался стащить с го-ловы банку из-под меду. Чем больше он тряс ею, тем глубже он в нее влезал. 'Зараза!', говорил он изнут-ри банки, а также 'Ох, на помощь!', а чаще просто 'Оу!' Он пытался разбить ее обо что-нибудь, но так как он не видел того, обо что бился, то и это не помо-гало. Он попытался выбраться из Западни, но, так как он ничего не видел, кроме банки, и то совсем не-много, он не мог найти дороги... Наконец он задрал голову, банку и все прочее и издал громкий рычащий вопль Печали и Отчаянья... и это было как раз в тот момент, когда Поросенок заглянул в Западню.

'На помощь, на помощь!', кричал Поросенок. 'Heffalump! Отвратительный Heffalump!' И он пу-стился наутек тяжелым галопом, продолжая вы-крикивать: 'На помощь, на помощь, ажусный Heffalump! Мощь, мощь! Лумпасный Horralump! Хвощь, хвощь, атасный Hellerump!' И он, не пере-ставая кричать, галопировал, пока не добрался до Кристофер-Робинова дома.

'Что за дела, Поросенок?', говорит Кристофер Робин, который как раз только что встал.

'Щоп!', говорит Поросенок, тяжело дыша. 'Heff-а Heffalump'.

101


'Где?'

'Там', сказал Поросенок, махнув рукой.

'Как он выглядит?'

'Как - у него - у него Огромная голова, такая огромная, какую только можно представить, Крис-тофер Робин. Огромная ненормальная вещь, как - как - ничто. Гигатское - как я не знаю что, как не-нормальное ничто. Как банка'.

'Ладно', говорит Кристофер Робин, надевая бо-тинки. 'Я пойду и посмотрю. Пошли'.

Когда с ним был Кристофер Робин, Поросенок не боялся. Итак, они пошли...

'Я слышу его, а ты?', говорит Поросенок тре-вожно, когда они подошли ближе.

что-то слышу', говорит Кристофер Робин.

Это был Пух, бьющийся головой об корень дере-ва, на который он наткнулся.

'Вон!', говорит Поросенок. 'Ужас какой!'

Он теснее прижался к Кристоферу Робину.

Вдруг Кристофер Робин начал смеяться... и он смеялся и смеялся... и смеялся. И пока он смеялся - Crack! - с грохотом голова Heffalump'a удари-лась об корень, банка разлетелась вдребезги, и на свет Божий появилась голова Пуха...

Тогда Поросенок понял, каким Глупым Поросен-ком он был; ему было так стыдно за себя, что он прибежал домой и тут же слег с головной болью. А Кристофер Робин и Пух вместе пошли завтракать.

'О, Медведь', сказал Кристофер Робин, 'как я люблю тебя!'

'Так же, как и я тебя', говорит Пух.

102


Глава VI. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

И-Ё, старый Осел, сидел на берегу ручья и смот-рел на себя в воду.

'Душераздирающе', говорит, 'вот как это вы-глядит. Душераздирающе'. Он повернулся отошел от воды, медленно спустился на двенадцать ярдов вниз по ручью, бултыхнулся в него, переплыл на другую сторону и медленно пошел назад по друго-му берегу. Затем он опять посмотрел на себя в воду.

'Как я и думал', говорит, 'никаких улучшений с этой стороны. Но никто не берет в голову. Душе-раздирающе. Вот как это выглядит'.

Позади него из-за папоротника раздался хруст, и на сцене явился Пух.

'Доброе утро', сказал Пух.

'Доброе утро, Пух-Медведь', сказал И-Ё мрач-но. 'Если это действительно доброе утро', говорит. 'В чем я', говорит, 'сомневаюсь'.

'Почему? Что за дела?'

'Ничего, Пух-Медведь, ничего. Мы все не мо-жем, а некоторые из нас просто не хотят. Вот, собст-венно, и все'.

'Чего все не могут?', сказал Пух, потерев нос.

'Развлечения. Песни-пляски. Танцы-шманцы. Широка страна моя родная'.

103


'О!', сказал Пух. Он долго думал, а затем спро-сил: 'Какую страну ты имеешь в виду?'

'Святая простота', продолжал И-Ё мрачно. 'Это выражение такое есть "Святая простота"', объяснил он38. 'Я не жалуюсь, но Дело Обстоит Именно Так'39.

Пух уселся на здоровенный камень и попытался обдумать все это хорошенько. Для него это звучало как загадка, а он был не силен в загадках, будучи Медведем Весьма Умеренных Умственных Способ-ностей40. Итак, вместо этого он спел 'Коттлстонский Пирог':

Коттлстонский, Коттлстонский. Коттлстонский Пирог,

Летай не станет птичкать, а птичка наутек. Загадай загадку, и я отвечу в срок:

'Коттлстонский, Коттлстонский, Коттлстонский Пирог'.

Это был первый куплет. Когда он его закончил, И-Ё вслух не сказал, что ему это совсем не по душе, поэтому Пух по-доброму спел ему второй куплет:

Коттлстонский, Коттлстонский, Коттлстонский Пирог. Рыбка не свистнет, да и я молчок. Загадай загадку, и я отвечу в срок:

'Коттлстонский, Коттлстонский, Коттлстонский Пирог'.

И-Ё все-таки продолжал упорно молчать, поэто-му Пух нахмыкал третий куплет скорее уже просто для себя:

104


Коттлстонский, Коттлстонский, Коттлстонский Пирог. Почему цыпленок, а не носорог? Загадай загадку, и я отвечу в срок:

'Коттлстонский, Коттлстонский, Коттлстонский Пирог'.

'Вот-вот', говорит тогда И-Ё. 'Пойте. Амти-тидли, ампти-ту! Трали-вали. Много в ней лесов, полей и рек. Тешьте себя'.

'Я и тешу', сказал Пух.

'Некоторые могут', говорит И-Ё.

'Да что такое?'

'А что-нибудь такое?'

'Ты что-то выглядишь как-то печально, И-Ё'.

'Печально? Отчего бы мне печалиться? Сего-дня мой день рожденья. Самый счастливый день в году'.

'Твой день рожденья?', говорит Пух, несказан-но удивленный.

'Конечно. Ты что, не видишь? Посмотри на по-дарки, которые я получил'. Он показал копытом вокруг. 'Посмотри на праздничный торт, на свечи и розовый сахар'.

Пух посмотрел - сначала направо, а потом нале-во.

'Подарки', говорит Пух, 'праздничный торт?', говорит. 'Где?'

'Ты что, не видишь?'

'Нет', сказал Пух.

'И я не вижу', говорит И-Ё. 'Шутка', объяснил он. 'Ха-ха!'

105


Пух поскреб в затылке, слегка озадаченный всем этим.

'Но это действительно твой день рожденья?', спросил он.

'Ну да!'

'О! Ладно, самые лучшие пожелания в этот день, И-Ё'.

'И тебе, Пух-Медведь, самые лучшие пожела-ния'.

'Но ведь это же не мой день рождения'.

'Нет, это мой'.

'Но ты сказал "Самые счастливые пожелания"'.

'Почему бы и нет. Ты же не хочешь быть несча-стным на моем дне рождения?'

'О, понимаю', говорит Пух.

'Хуже всего', сказал И-Ё, почти падая, 'что я сам несчастен, ни подарков у меня нет, ни торта, ни свеч, и вообще никто на меня не обращает внима-ния, но если кому-нибудь захочется тоже побыть несчастным__'

Но для Пуха это уже был перебор. 'Стой здесь', сказал он И-Ё, повернулся и поспешил до-мой так быстро, как только мог. Ибо он чувство-вал, что должен подарить бедному И-Ё хоть ка-кой-то подарок, а какой именно, можно было при-думать потом.

Возле своего дома он обнаружил Поросенка, подпрыгивавшего, пытаясь нажать на звонок.

'Хэлло, Поросенок', сказал он.

'Хэлло, Пух', сказал Поросенок.

'Что это ты пытаешься сделать?'

106


'Это я пытаюсь нажать на звонок', сказал Поро-сенок. 'Я как раз проходил мимо'.

'Дай-ка я попробую', добродушно говорит Пух. Итак, он приподнялся и позвонил в дверь. 'Я толь-ко что видел И-Ё', начал он рассказывать, 'и бед-ный И-Ё В ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛОМ СОСТОЯНИИ. Потому что у него сегодня день рожденья. И никто не принял этого в расчет, и он весьма мрачно наст-роен - ну, ты знаешь, как И-Ё это делает - и - что-то никто не отвечает'. И он снова стал звонить.

'Но Пух', говорит Поросенок, 'это же твой соб-ственный дом!'

'О!', сказал Пух. 'Так и есть', говорит. 'Ладно, тогда давай войдем'.

Итак, они вошли внутрь. Первое, что сделал Пух, это пошел к буфету посмотреть, не осталось ли там достаточно маленькой банки меду. Увидев, что ос-талось, он забрал ее.

'Я дам ее И-Ё в качестве подарка', объяснил он. 'А ты что ему подаришь?'

'Я бы ее тоже подарил', говорит Поросенок. 'От нас двоих'.

'Нет', говорит Пух, 'так не пойдет'.

'Ладно, тогда я ему подарю воздушный шар, я взял один с вечеринки. Я пойду и захвачу его с со-бой'.

'Это тень хорошая мысль, Поросенок. Это как раз то, что приведет И-Ё в хорошее настроение. Ни-кого нельзя расстроить воздушным шаром'.

Поросенок потрусил к себе, а Пух пошел со сво-ей банкой меду в другом направлении.

107


Было жарко, а идти было далеко. Он не прошел и половины, когда им овладело забавное чувство. Оно начало свой путь с кончика носа и просочи-лось через весь его организм до кончиков ног. Оно было в точности таким, как если бы кто-то внутри него говорил: 'Теперь-то, Пух, как раз самое бы время немножко чего-нибудь того'.

'Боже мой', сказал Пух, 'я и не знал, что так поздно'.

Итак, он сел и снял крышку с банки. 'Хорошо, что я захватил с собой это', подумал он. 'Много Медведей разгуливает в жаркие дни, но никто из них и не подумает взять с собой немножко того-сего'. И он начал есть,

'Теперь надо понять', подумал он, облизав дно банки, 'куда это я направлялся? Ах да, И-Ё'. Он медленно поднялся.

И тогда он вдруг вспомнил. Он съел подарок, приготовленный для И-Ё.

'Черт!', сказал он. 'Что мне делать? Я должен подарить ему что-то'.

Сначала он ничего не мог придумать. Потом он подумал: 'Ладно, это очень красивый горшок, даже если там нет меда. И если я хорошенько его помою и кто-нибудь напишет на нем 'Счастливого Дня Рожденья', то И-Ё сможет держать в нем вещи, что может оказаться полезным'. Итак, поскольку он уже дошел до Сто-Акрового Леса, он углубился в него, чтобы зайти к Сычу, который там жил.

'Доброе утро, Сыч', сказал он.

'Доброе утро, Пух', сказал Сыч.

108


'Сердечные пожелания ко дню рождения И-Ё', сказал Пух.

'О, вот даже как?'

'Что ты ему подаришь, Сыч?'

'А ты что ему подаришь, Пух?'

'Я подарю ему Полезный Горшок для Хранения Вещей, и я хочу попросить тебя__'

'Этот, что ли?', говорит Сыч, взяв его из Пухо-вых лап.

'Да, и я хочу попросить тебя__'

'Кто-то хранил в нем мед', говорит Сыч.

'В нем все что угодно можно хранить', серьезно говорит Пух. 'Это очень Полезно. И я хочу попро-сить тебя__'

'Ты должен написать на нем 'A Happy Birth-day!'

'Именно об этом я и хочу попросить тебя', гово-рит Пух. 'Потому что у меня правописание шаткое. Оно хорошее, но шаткое, и буквы становятся куда хотят. Можешь ты написать "A Happy Birthday!" для меня?'

'Славный горшочек', сказал Сыч, рассматривая его со всех сторон. 'Может быть, я его тоже пода-рю? От нас двоих?'

'Нет', говорит Пух. 'Так не пойдет! Сейчас я его сначала вымою, а потом ты на нем напишешь'.

Ладно, он вымыл горшок и вытер его, в то время как Сыч грыз кончик карандаша, припоминая, как пишется Birthday.

'Пух, ты умеешь читать?', спросил он с некото-рой тревогой. 'Там на моей двери объявления на-

109


счет звонков и подергиваний, которые написал Кристофер Робин. Ты их можешь прочитать?'

'Мне Кристофер Робин сказал, что там написа-но, и тогда я смог'.

'Ну вот, и я скажу тебе, что здесь говорится, и тогда ты сможешь прочесть'.

Итак, Сыч написал... И вот что он написал:

HIPY PAPY BTHUTHDTH THUTHDA BTHUTHDY.

Пух следил за ним с восторгом.

'Я просто пишу "A Happy Birthday"', небрежно говорит Сыч.

'Довольно длинно получилось', сказал Пух, на которого все это произвело большое впечатление.

'Ну, на самом-то деле я пишу "A Very Happy Birthday с любовью от Пуха". Естественно, чтобы написать такую длинную вещь, карандаша пошло порядочно'.

'О, понимаю', сказал Пух.

Пока все это происходило, Поросенок сбегал к себе домой за шаром для И-Ё. Он прижимал его к себе, чтобы не уронить, и бежал так быстро, как только мог, чтобы попасть к И-Ё раньше Пуха, так как он думал, что он как будто окажется первым, кто подарил подарок и как будто он подумал об этом сам, без всякой подсказки. И устремляясь впе-ред и думая, как будет приятно удивлен И-Ё, он со-вершенно перестал смотреть под ноги, и вдруг его нога попала в кроличью нору, и он упал прямо вниз пятачком.

110


BANG!!!???!!!

Поросенок лежал, соображая, что произошло. Сначала он подумал, что это весь мир взорвался, за-тем он подумал, что взорвался только Лес, и затем он подумал, что, возможно, взорвался только он сам и что он сейчас оказался совсем один на Луне или где-нибудь еще и никогда больше не увидит ни Кристофера Робина, ни Пуха, ни И-Ё. А затем он подумал: 'Ладно, даже если я на Луне, вряд ли име-ет смысл все время лежать, уткнувшись пятачком в землю'. Итак, он осторожно поднялся и огляделся вокруг.

Он был все еще в Лесу!

'Забавно', подумал он. 'Откуда же тогда взялся звук взрыва? Я не мог издать такой звук, падая. И где же мой шар? И что делает там этот клочок сы-рой тряпки?'

Это был воздушный шар!

'Боже мой!', сказал Поросенок, 'Боже, божень-ка милостивый! Ладно, чего уж теперь. Вернуться назад я не могу, у меня нет другого воздушного шара. А может быть, И-Ё не так любит воздушные шары'.

Итак, он потрусил дальше с довольно печальным видом, спустился к берегу ручья в том месте, где об-ретался И-Ё, и позвал его.

'Доброе утро, И-Ё', закричал Поросенок.

'Доброе утро, Маленький Поросенок', говорит И-Ё. 'Если это утро можно назвать добрым. В чем лично я сомневаюсь', говорит. 'Но не в этом дело', говорит.

111


'Много счастливых пожеланий ко дню рождения', сказал Поросенок, подойдя поближе.

И-Ё перестал рассматривать себя в ручье и уста-вился на Поросенка.

'Что ты сказал, повтори', говорит.

'Много сча...'

'Подожди минутку'.

Балансируя на трех копытах, он начал осторож-но прилаживать четвертое к уху. 'Я научился этому вчера', объяснил он, упав три раза подряд. 'Это до-вольно легко. Так я лучше слышу. Ну вот, получи-лось. Так что ты сказал?' Он копытом повернул ухо вперед.

'Много счастливых пожеланий ко дню рожде-ния!', снова сказал Поросенок.

'Имеется в виду я?'

'Конечно, И-Ё'.

'Мой день рожденья?'

'Да'.

'У меня что, настоящий день рожденья?'

'Да, И-Ё, я принес тебе подарок'.

И-Ё отнял правое копыто от правого уха, повер-нулся кругом и с большим трудом поднял левое ко-пыто.

'Я должен услышать это другим ухом', говорит. 'Итак'.

'Подарок', сказал Поросенок очень громко.

'Опять имеется в виду я?'

'Да'.

'Все еще мой день рожденья?'

'Конечно, И-Ё'.

112


'У меня, выходит, настоящий день рожденья?'

'Да, И-Ё, и я принес тебе воздушный шар'.

'Воздушный гиар?', говорит И-Ё. 'Ты сказал, воздушный шар? Одна из тех больших цветных ве-щей, которые летают? Веселье, танцы-шманцы, бояре-а-мы-к-вам-пришли?'

'Да, но, боюсь, - мне очень неловко, И-Ё, но, когда я бежал, чтобы принести его тебе, я упал'.

'Боже-боже, как не повезло! Вероятно, ты слиш-ком быстро бежал. Ты не ушибся, Маленький По-росенок?'

'Нет, но я - я - ох, И-Ё, я разорвал шар'.

Последовало долгое молчание.

'Мой воздушный шар?', говорит И-Ё наконец.

Поросенок кивнул.

'Мой день-рожденный воздушный шар?'

'Да, И-Ё', говорит Поросенок, потихоньку всхлипывая. 'Вот он. С многими счастливыми по-желаниями ко дню рождения!' И он вручил И-Ё маленький клочок мокрой тряпки.

'Это?', говорит И-Ё, несколько удивленный.

Поросенок кивнул.

'Мой подарок?'

Поросенок снова кинул.

'Воздушный шар?'

'Да'.

'Спасибо тебе, Поросенок', сказал И-Ё. 'Ты мо-жешь не отвечать, если не хочешь', продолжал он, 'но какого цвета был этот воздушный шар, когда он, ну - когда это был воздушный шар?'

'Красного'.

113


'Подумать только. Красного', пробормотал И-Ё. 'Мой любимый цвет. А как велик он был?'

'Примерно как я'.

'Подумать только... Примерно как ты', говорит И-Ё печально. 'Мой любимый размер. Ну-ну. Лад-но-ладно'.

Поросенок чувствовал себя в высшей степени несчастным и совершенно не знал, что сказать. Он было открыл рот, чтобы начать что-то говорить, но тут же решил, что говорить нечего, как вдруг он ус-лышал крик с другого берега ручья, и это был Пух.

'Всего лучшего ко дню рождения', завопил Пух, забыв, что он это уже сегодня говорил.

'Спасибо тебе, Пух, я уже получил все лучшее', мрачно сказал И-Ё.

'Я принес тебе маленький подарок', взволно-ванно сказал Пух.

'У меня уже есть один', сказал И-Ё.

Пух перебрался через ручей к И-Ё, а Поросенок сидит несколько поодаль, закрыв пятачок лапами и потихоньку всхлипывая.

'Это Полезный Горшок', говорит Пух. 'Вот он. И на нем написано "Л Happy Birthday, с любовью от Пуха". Вот все, что на нем написано. Он для того, чтобы держать в нем вещи. Смотри'.

Когда И-Ё увидел горшок, он неожиданно очень воодушевился.

'Вот это да!', говорит. 'Я полагаю, что Шар как раз войдет в мой Горшок'.

'Ох, нет, И-Ё', говорит Пух. 'Шары слишком велики, чтобы входить в горшки. Что ты можешь делать с воздушным шаром, так это нести__'

114


'Не с моим', сказал И-Ё гордо. 'Смотри, Пух'. И не успел Поросенок, убитый горем, оглянуться, И-Ё схватил шар в зубы и осторожно поместил его в гор-шок; потом вынул и положил на землю; затем опять схватил его и положил осторожно назад в горшок.

'Ну точно!', говорит Пух. 'Входит!'

'Точно, ну и дела', говорит Поросенок. 'И выхо-дит'.

'Что я говорил?', сказал И-Ё. 'Он входит и вы-ходит туда и сюда равным образом'.

'Я очень рад', говорит Пух, 'что мне пришла мысль подарить тебе Полезный Горшок для держа-ния вещей'.

'Я очень рад', говорит Поросенок, что мне при-шла в голову мысль подарить тебе то, что бы можно было положить в Полезный Горшок'.

Но И-Ё не слышал. Он брал шар и клал его сно-ва в горшок и тут же вынимал оттуда, по уши счаст-ливый.

'А разве я не подарил ему ничего?', печально го-ворит Кристофер Робин.

'Конечно, подарил', говорю, 'ты подарил ему - разве ты не помнишь - маленькую - малень-кую__'

'Я подарил ему коробку с красками для рисова-ния'.

'Так оно и было'.

'Почему же я не подарил ему ее в то утро?'

'Ты был занят приготовлением вечера. Там был торт с мороженым и три свечи и его имя на розовой глазури и__'.

'Да, я помню', говорит Кристофер Робин.

115


Глава VII. КАНГА

Никто, казалось, не понимал, откуда они яви-лись, но они были в Лесу: Канга и Бэби Ру. Когда Пух спросил Кристофера Робина, как они здесь оказались, Кристофер Робин сказал: 'Обычным способом, если ты понимаешь, что я имею в виду, Пух'38. Пух, который совершенно не понимал, гово-рит 'О!'. Затем он дважды кивнул головой и гово-рит: 'Обычным способом. О!' Потом он пошел рас-спросить своего приятеля Поросенка, что он дума-ет обо всем этом. А около дома Поросенка он обнаружил Кролика. Итак, они все вместе посиде-ли и потолковали об этом хорошенько.

'Что мне не нравится во всем этом, так это вот что', сказал Кролик. 'Вот мы - ты, Пух, и ты, По-росенок, и Я - и вдруг__'

'И И-Ё', говорит Пух.

'И И-Ё' - когда вдруг__'

'И Сыч', говорит Пух.

'И Сыч - и тогда все вдруг__'

'О, еще И-Ё', говорит Пух. 'Я забыл его'.

'Вот - мы - тут', сказал Кролик весьма громко и отчетливо, 'все мы - и затем вдруг мы просыпа-емся однажды утром, и что мы обнаруживаем? Мы обнаруживаем среди нас Странное Животное, о ко-

116


тором мы раньше вообще и слыхом не слыхали! Животное, которое носит членов своей семьи с со-бой в кармане! Предположим, я носил бы свою се-мью с собой в кармане, это сколько же мне нужно было бы иметь карманов?'

'Шестнадцать', сказал Пух.

'А по-моему, семнадцать', сказал Кролик. 'И еще один для носового платка. Итого восемнадцать. Восемнадцать карманов на одном пиджаке. С ног собьешься'.

Последовало долгое молчание, заполненное размышлениями, и затем Пух, который тяжело хмурил брови на протяжении нескольких минут, говорит:

'Я насчитал пятнадцать'.

'Что?', говорит Кролик.

'Пятнадцать'.

'Что пятнадцать?'

'Членов твоей семьи'.

'А при чем тут они?'

Пух потянул носом и сказал, что, мол, ему каза-лось, что Кролик говорил о своей семье.

'Неужели?', небрежно сказал Кролик.

'Да, ты говорил'.

'Не бери в голову, Пух', говорит Поросенок.

'Вопрос в том, что мы будем делать с Кангой', нетерпеливо сказал Кролик.

'О, понимаю', говорит Пух.

'Лучше всего', сказал Кролик, 'было бы вы-красть Бэби Ру и скрыть его. И тогда, когда Канга скажет 'Где Бэби Ру?', то мы скажем 'Аха!'

117


'Аха!', сказал Пух, упражняясь. 'Аха! Ну да, ко-нечно, продолжал он, 'ведь мы можем сказать 'Аха!', даже если мы и не украдем Бэби Ру'.

'Пух', сказал Кролик ласково, 'ты просто идиот'.

'Я знаю', говорит Пух скромно.

'Мы говорим "Аха"! с тем, чтобы Канга поняла, что мы знаем, где находится Бэби Ру. 'Аха' означает:

'Мы откроем тебе местонахождение Бэби Ру, если ты обещаешь уйти из Леса и никогда больше обрат-но не приходить'. Теперь замолчите, я буду думать'.

Пух отошел в сторону и попытался выговорить 'Аха!' соответствующим тоном. Иногда ему каза-лось, что он уяснил то, что говорил Кролик, а ино-гда казалось, что не уяснил. 'Полагаю, все решит практика', думал он. 'Интересно, Канге тоже надо будет практиковаться, чтобы нас понять?'

'Меня одно волнует', говорил Поросенок, нерв-но перебирая копытцами. 'Я говорил с Кристофе-ром Робином, и он сказал, что Канга В Целом Счи-тается Одним из Свирепейших Животных. Меня не пугают Свирепые Животные как таковые, но хо-рошо известно, что, если Одно из Свирепейших Животных Лишают Его Детеныша, оно становится свирепым, как Два Свирепейших Животных. И в этом случае говорить 'Аха!' довольно глупое.

'Поросенок', сказал Кролик, облизывая кончик карандаша, 'в тебе нет ни капли мужества'.

'Тяжело быть храбрым', сказал Поросенок, по-тянув пятачком, 'когда ты всего лишь Очень Ма-ленькое Животное'.

118


Кролик, который уже было начал что-то делови-то писать, посмотрел на Поросенка и говорит:

'Именно потому, что ты очень маленькое живот-ное, ты будешь особенно Полезным для нас в этом предприятии'.

Поросенок так разволновался, что забыл испу-гаться еще больше, а когда Кролик заметил, что Канги проявляют Свирепость только в Зимние ме-сяцы, будучи в другие времена года в Добром Рас-положении Духа, он уже не мог усидеть на месте, настолько он был полон желания стать полезным прямо в эту же минуту.

'А как же я', печально говорит Пух. 'Неужели я не буду полезным!'

'Не беда, Пух', сказал Поросенок успокаиваю-щим тоном, 'возможно, в другой раз'.

'Без Пуха', торжественно говорит Кролик, очиняя карандаш, 'предприятие будет невозможно'.

'О', сказал Поросенок, стараясь не показать, что разочарован. А Пух ушел в уголок комнаты и гордо говорит себе: 'Без меня-то невозможно! Тот еще Медведь!'

'Теперь слушайте все сюда', сказал Кролик, кончив писать. Пух и Поросенок, разинув рты, с го-товностью сели слушать. Вот что прочитал Кролик:

ПЛАН ЗАХВАТА БЭБИ РУ

1. Общие Замечания. Канга бегает быстрее любо-го из Нас, включая Меня.

2. Еще Более Общие Замечания. Канга никогда не спускает глаз с Бэби Ру, за исключением того вре-мени, когда он надежно заперт у нее в кармане.

119


3. Следовательно. Если мы хотим захватить Бэ-би Ру, мы должны Быстро Сделать Ноги, потому что Канга бегает быстрее любого из Нас, включая Меня (см. 1).

4. Мысль. Если бы Ру выпрыгнул из кармана Канги, а Поросенок прыгнул бы туда вместо него, Канга не поняла бы разницы, потому что Поросе-нок - Очень Маленькое Животное.

5. Так же, как и Ру.

6. Но для того, чтобы не увидеть, как Поросенок прыгает в ее Карман, Канга должна смотреть в дру-гое место.

7. См. 2.

8. Другая мысль. Но если бы Пух говорил с ней очень увлеченно, она, может быть, посмотрела бы на секунду в другое место.

9. И тогда бы я схватил Ру и убежал.

10. Быстро.

11. И Она ничего не заметит до Впоследствии.

Ладно, Кролик громко все это прочитал и подо-ждал немного, не скажет ли кто-нибудь чего. А по-том Поросенок, который до этого только открывал и закрывал рот, так хрипло говорит:

'А - что Впоследствии?'

'Что ты имеешь в виду?'

'Когда Канга поймет Разницу?'

'Тогда мы все скажем 'Аха!'

'Все трое?'

'Да'.

'О!'

120


'Ладно, Поросенок, в чем дело?'

'Ни в чем', говорит Поросенок, 'если мы на са-мом деле все трое скажем это. Если мы все трое ска-жем это, тогда ни в чем', говорит. 'Но мне не улы-балось бы говорить 'Аха!' одному, потому что это прозвучит не очень-то хорошо. Между прочим', говорит, 'ты совершенно уверен насчет того, что ты сказал по поводу зимних месяцев?'

'Зимних месяцев?'

'Да, что Свирепеют только в Зимние Месяцы'.

'О, да-да, тут все в порядке. Ну, Пух? Ты понял, что ты должен делать?'

'Нет', говорит Пух-Медведь. 'Еще нет', гово-рит. 'А что я буду делать?'

'Ладно, ты должен только увлеченно говорить о чем-нибудь с Кангой, так чтобы она больше ничего не замечала'.

'О! О чем?'

'О чем хочешь'.

'Ты имеешь в виду потолковать немного о по-эзии или о чем-нибудь этаком?'

'Вот именно', сказал Кролик. 'Замечательная идея. А теперь пошли'.

Итак, они все пошли искать Кангу.

Канга и Ру спокойно проводили день на песча-ной отмели. Бэби Ру практиковался в очень ма-леньких прыжках по берегу, падал в мышиные но-ры и выбирался обратно. А Канга суетилась и гово-рила: 'Только еще один прыжок, дорогуша, и затем мы должны идти домой'. И в этот момент на холме появился - никогда не догадаетесь, кто! - не кто иной, как Пух.

121


'Добрый день, Канга'.

'Добрый день, Пух'.

'Погляди, как я прыгаю', запищал Ру и упал в очередную мышиную нору.

'Хэлло, Ру, приятель!'

'Мы как раз собирались домой', говорит Канга.

'Добрый день, Кролик. Добрый день, Поросе-нок'.

Кролик и Поросенок, которые поднялись с дру-гой стороны холма, сказали 'Добрый день' и 'Хэл-ло, Ру', а Ру предложил им поглядеть, как он пры-гает, и вот они стояли и глядели.

И Канга тоже глядела...

'Ах да, Канга', сказал Пух, после того как Кро-лик дважды подтолкнул его. 'Я не знаю, тебя вооб-ще-то интересует поэзия?'

'Вообще-то нет', сказала Канга.

'О!', сказал Пух.

'Ру, дорогуша, еще один прыжок, и мы должны идти домой'.

Последовало короткое молчание, во время кото-рого Ру упал в очередную мышиную нору.

'Продолжай', говорит Кролик громким шепо-том, приставив лапу ко рту.

'Что касается поэзии', говорит Пух, 'я тут на-бросал одно стихотворение мимоходом. Оно в та-ком роде - позволь мне__'

'Вы подумайте!', сказала Канга. 'Теперь, Ру, до-рогуша__'

'Тебе таки понравится этот стишок', сказал Кролик.

122


'Он тебе придется по душе', сказал Поросенок.

'Ты должна слушать очень внимательно', ска-зал Кролик.

'Так, чтобы не пропустить ничего', сказал Поро-сенок.

'О да, конечно', сказала Канга, но она все еще продолжала смотреть на Бэби Ру.

'Как там было, Пух', сказал Кролик.

Пух слегка прокашлялся и начал.

СТРОКИ, СОЧИНЕННЫЕ МЕДВЕДЕМ С НИЗКИМ I.Q,

В тот жаркий день (как раз в обед) В тот Понедельник - все в дыму. Я думал: 'Верно или нет? Возможно ль? Нужно ль? И кому?

Во Вторник - снег. Надел пальто, Но чувствую, что неспроста, Не знаю толком, who есть кто, И что к чему? И кто - куда?

А в Среду - небо голубей, Но все стучит, скребет в мозгу... Сдаюсь! Не знаю, хоть убей! Убей, но больше не могу.

В Четверг, когда мороз крепчал И на деревьях крепнул лед, Я понял все, но промолчал И думал: 'Кто ж меня поймет?'

А в Пятницу__

123


'Да? Неужели?', говорит Канга, не дослушав о том, что произошло в Пятницу. 'Еще прыжок, Ру, дорогуша, и мы должны собираться'.

Кролик дал Пуху поторапливающий тычок.

'К разговору о поэзии', сказал Пух быстро, 'ты когда-нибудь замечала это дерево, вон там, направо?'

'Где?', сказала Канга. 'Теперь, Ру__'

'Прямо направо', говорит Пух, показывая за спину Канги.

'Нет', говорит Канга. 'Теперь прыгай ко мне, Ру, дорогуша, и мы пойдем домой'.

'Ты просто обязана посмотреть на то дерево, что направо', говорит Кролик. 'Давай я подержу Ру'. И он схватил Ру своими лапами.

'Я на нем отсюда могу различить птицу', гово-рит Пух. 'Или это рыба?'

'Ты должна увидеть эту птицу', говорит Кро-лик. 'Если это не рыба'.

'Да это не рыба, это птица', говорит Поросенок.

'Ну да', говорит Кролик.

'Это Скворец или Черный Дрозд', сказал Пух.

'В этом-то весь вопрос', говорит Кролик, 'то ли это черный дрозд, то ли скворец?'

И тогда Канга наконец поворачивает голову, что-бы посмотреть. И в этот момент, когда ее голова по-вернута, Кролик громким голосом говорит 'На ме-сто, Ру!', и Поросенок прыгает в карман Канги. Кролик же мчится прочь с Ру в лапах так быстро, как только может.

'Что такое, где Кролик?', говорит Канга, по-вернувшись назад. 'С тобой все в порядке, Ру, до-рогуша?'

124


Поросенок пискнул что-то ру-образным голосом со дна Кангиного кармана.

'Кролик должен был уйти', сказал Пух. 'Я ду-маю, он подумал о чем-то, что он должен был сде-лать, а это выяснилось только сейчас, совершенно неожиданно'.

'А Поросенок?'

'Я думаю, Поросенок подумал о том же самом в то же самое время. Неожиданно'.

'Ладно, мы должны двигаться домой', говорит Канга. 'До свиданья, Пух'. И в три больших прыж-ка она умчалась.

Пух следил за ней, когда она убегала.

'Хотел бы я уметь прыгать вот так', подумал он. 'Некоторые могут, некоторые нет. Такова жизнь'.

Но были моменты, когда Поросенок желал бы, чтобы и Канга не могла. Часто раньше, когда он шел длинной дорогой домой через Лес, ему хоте-лось стать птицей, но теперь он тряско думал, бол-таясь на дне Кангиного кармана: 'Если это называ-ется летать, то я никогда на это не пойду'.

Конечно, как только Канга расстегнула свой кар-ман, она поняла, что произошло. Она испугалась только на мгновенье, а потом поняла, что не испуга-лась, так как она чувствовала совершенно уверенно, что Кристофер Робин ни за что не допустит, чтобы Ру причинили какой-то вред. Итак, она сказала се-бе: 'Если они играют со мной в такие игры, то я са-ма их разыграю'.

'Теперь, Ру, дорогуша', сказала она, вынув По-росенка из кармана, 'пора в Кроватку'.

125


'Аха!', сказал Поросенок - настолько хорошо, насколько это было возможно после Ужасающей Поездки. Но это получилось не самое лучшее 'Аха', и Канга, казалось, вовсе не поняла всего его значения.

'Сначала в Ванну', сказала Канга бодрым голо-сом.

'Аха!', снова сказал Поросенок, тревожно огля-дываясь по сторонам в поисках сообщников. Но со-общников здесь не было. Кролик у себя дома играл с Бэби Ру и с каждой минутой чувствовал к нему все большую нежность, а Пух, который решил стать Кангой, был еще на берегу, практикуясь в прыжках.

'Я вовсе не уверена', глубокомысленно говорит Канга, 'что принять сегодня холодный душ не было бы хорошей мыслью. Как тебе это, Ру, дорогуша?'

Поросенок, который в действительности никог-да не был в восторге от ванн, задрожал мелкой дро-жью и - таким храбрым голосом, на какой он толь-ко был способен, - говорит:

'Канга, я вижу, пришло время говорить откро-венно'.

'Забавный малыш Ру', сказала Канга, приготав-ливая воду для ванны.

не Ру', громко сказал Поросенок. 'Я - Поро-сенок!'

'Да, дорогуша, да', сказала Канга, успокаиваю-щим голосом. 'Надо же, подражает голосу Поро-сенка! Такой умница', продолжала она, доставая большой кусок желтого мыла из буфета. 'Ну, что мы теперь будем делать?'

126


'Ты что, не видишь?', заорал Поросенок. 'У те-бя что, глаз нет? Посмотри на меня'.

'Я и смотрю, Ру, дорогуша', говорит Канга более прохладным тоном, 'и ты помнишь, что я тебе вче-ра говорила о том, чтобы не корчить рожи. Если ты будешь продолжать корчить рожу, как у Поросенка, ты вырастешь таким, как Поросенок, - и тогда - подумай, как ты сам об этом будешь жалеть42. А те-перь в ванну, и давай не будем об этом говорить дважды'.

И прежде чем Поросенок успел что-либо сообра-зить, он оказался в ванне, и Канга жестко скребла его мочалкой.

'О!', кричал Поросенок. 'Пусти меня. Я - По-росенок'.

'Не открывай рта, дорогуша', говорит Канга, 'а не то в него попадет мыло. Ну вот! Что я тебе гово-рила!'

'Ты - ты - ты сделала это нарочно', брызгал Поросенок, как только обрел дар речи... и затем вновь случайно схлопотал полный рот мыла.

'Все в порядке, дорогуша, не говори ничего', сказала Канга, и в следующее мгновенье Поросенок был вынут из ванны и насухо вытерт полотенцем.

'Теперь', сказала Канга, 'лекарство, а затем спать'.

'Л-лекарство?', говорит Поросенок.

'Чтобы ты вырос большим и сильным, дорогу-ша. Ты же не хочешь вырасти маленьким и слабым, как Поросенок, ведь не хочешь? То-то же!'

В этот момент в дверь постучали.

127


'Войдите', говорит Канга, и входит Кристофер Робин.

'Кристофер Робин! Кристофер Робин!', заво-пил Поросенок. 'Скажи Канге, кто я есть! Она го-ворит, что я Ру. Я не Ру, ведь правда?'

Кристофер Робин очень внимательно на него по-смотрел и покачал головой.

'Ты не можешь быть Ру', сказал он, 'потому что я только что видел Ру, играющим в доме у Кролика'.

'Ну и ну!', говорит Канга. 'Подумать только! Чтоб я так ошиблась'.

'Вот видишь!', говорит Поросенок. 'Я говорил тебе. Я - Поросенок'.

Кристофер Робин вновь покачал головой.

'О, ты не Поросенок', говорит. 'Я знаю Поро-сенка хорошо, и он совершенно другого цвета'.

Поросенок начал говорить, что это потому, что он только что принимал ванну, но затем понял, что лучше ему этого не говорить, и как только он от-крыл рот, чтобы сказать что-нибудь еще, Канга всу-нула ему в рот ложку лекарства, а затем похлопала его по спине и сказала, что на самом деле оно впол-не нормальное по вкусу, надо только его хорошень-ко распробовать.

'Я знала, что это не Поросенок', сказала Канга. 'Интересно, кто это может быть?'

'Возможно, это кто-то из родственников Пуха', сказал Кристофер Робин. 'Может, племянник или дядя или что-то в этом роде?'

Канга согласилась, что это вполне возможно, и сказала, что надо будет дать ему какое-нибудь имя.

128


'Я назову его Путль', говорит Кристофер Ро-бин. 'Генри Путль для краткости'.

И как раз когда все это решалось, Генри Путль вырвался из рук Канги и прыгнул на землю. К его великой радости, Кристофер Робин оставил дверь открытой. Никогда Генри Путль Поросенок не бе-гал так быстро, как он бежал в этот раз. Он не оста-навливался до тех пор, пока не добрался до дому. Но когда он был в ста ярдах от дома, он остановил-ся и оставшуюся часть дороги катился по земле, чтобы вновь обрести свой натуральный, приятный и удобный цвет...

Итак, Канга и Ру остались в Лесу. И каждый Вторник Ру проводит время со своим большим другом Кроликом, и каждый Вторник Канга прово-дит время со своим большим другом Пухом, обучая его прыжкам, и каждый Вторник Поросенок прово-дит день со своим большим другом Кристофером Робином. Итак, все снова счастливы.


Глава VIII. СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС

Однажды Пух взбирался на вершину Леса для того, чтобы увидеть своего друга Кристофера Роби-на и понять, интересуется ли он теперь вообще Медведями. В то утро за завтраком (обычная еда - мармелад, слегка намазанный на парочку сот) он неожиданно придумал новую песню. Она начина-лась приблизительно так:

Лейся, звонкая песня Медведя...

Когда он уже зашел в ее сочинении достаточно далеко, он помотал головой и подумал про себя:

'Прекрасное начало для песни, но как насчет вто-рого куплета?' Он попытался спеть 'Лейся' два или три раза, но оказалось, что это не помогает. 'Возможно, было бы лучше', подумал он, 'если бы я пел 'Взвейся''.

Итак, он спел все это по новой, но это не было лучше. 'Ну ладно', говорит, 'Я спою этот первый куплет, и, возможно, если я спою его очень быстро, то я найду себя, исполняя третий и четвертый куп-леты, даже не успев об этом подумать хорошенько. Это будет Добрая Песня. Итак:

Лейся, звонкая песня Медведя По просторам родной стороны!

130


Не страшны мне ни дождик, ни ветер, Холод, град и мороз не страшны.

Моя морда измазана медом,

Мои лапы по локоть в меду.

Пой, Медведь, столь любимый народом!

Скоро полдень. Обедать пойду.

Ему стало от этой песни так приятно, что он ее пел всю дорогу к вершине Леса, 'А если я буду ее петь еще дольше', подумал он, 'то наступит время, чтобы немножечко слегка того-сего, и тогда послед-няя строка будет правильной'. Поэтому он вместо пенья стал хмыкать.

Кристофер Робин сидел перед дверью своего до-ма и надевал Большие Бутсы. Как только Пух уви-дел Большие Бутсы, он понял, что предстоит При-ключение, и он слизал мед с носа тыльной стороной лапы и привел себя в порядок, насколько мог, так чтобы выглядеть готовым на Все.

'Доброе утро, Кристофер Робин', провозгла-сил он.

'Доброе утро Пух-Медведь. Вот, не могу надеть этот Бутс'.

'Плохо', говорит Пух.

'Как ты думаешь, не будешь ты так добр сесть позади меня, а я потяну его сильно, чтобы не упасть на спину'.

Пух сел, уперся лапами в землю и стал напирать сзади на Кристофера Робина, а Кристофер Робин напирал на него и натягивал, натягивал Бутс на но-гу, пока наконец не натянул.

131


'Дело сделано', говорит Пух. 'Что дальше?'

'Мы все идем в Экспедицию', говорит Кристо-фер Робин, вставая и отряхиваясь. 'Спасибо тебе, Пух'.

'Идем в Эскпотицию', сказал Пух, готовый на все. 'Не думаю, что я когда-нибудь бывал хоть на одной. Куда же пойдем на этой Эскпотиции?'

'Экспедиции, глупый старый Медведь. Сначала идет 'к'.

'О!', говорит Пух. 'Понимаю'. Но он на самом деле не понимал.

'Мы идем открывать Северный Полюс'.

'О!', сказал Пух снова. 'Что такое Северный Полюс?', спрашивает.

'Это как раз то, что открывают', говорит Крис-тофер Робин небрежно, на самом деле далеко не уверенный в том, что говорит.

'О! Понимаю', говорит Пух. 'Медведи пред-ставляют какую-нибудь ценность в такого рода открывании?'

'Конечно, представляют. И Кролик, и Канга, и все мы. Это же Экспедиция. Вот что значит экспе-диция: длинная линия из всех. Ты бы лучше сказал другим, чтобы были готовы, пока я приведу в поря-док свое ружье. И мы должны запастись Продо-вольствием'.

'Чем запастись?'

'Взять что-нибудь поесть'.

'О!', говорит Пух весело. 'Я думал, ты гово-ришь про довольствие. Я пойду и скажу им'. И он потопал прочь.

132


Первым, кого он встретил, был Кролик.

'Хэлло, Кролик', сказал он, 'это ты что ли?'

'Давай притворяться, как будто это не я', гово-рит Кролик, 'посмотрим, что получится'.

'У меня для тебя сообщение'.

'Я ему передам'.

'Мы все идем в Эскпотицию с Кристофером Ро-бином!'

'Что это такое, и когда мы на нее идем?'

'Это нечто вроде лодки, я думаю'.

'О! В этом роде?'

'Да. И мы пойдем открывать Полюс или что-то там. Или это был Молюс? Как бы то ни было, мы пойдем его открывать.

'Ты что, серьезно что ли?'

'Да. И мы должны взять Про- ну, вообще поесть с собой. На тот случай, если нам захочется есть. Те-перь я пойду к Поросенку. Скажи Канге, ладно?'

Он оставил Кролика и поспешил к дому Поро-сенка. Поросенок сидел на земле около двери свое-го дома, с энтузиазмом дуя на одуванчик, и гадая, произойдет ли это в этом году, в следующем, про-изойдет ли вообще когда-нибудь или никогда не произойдет41. Он только что обнаружил, что этого никогда не произойдет, и пытался вспомнить, что это было, надеясь, что это не было что-то хорошее, когда явился Пух.

'О! Поросенок', говорит Пух взволнованно. 'Мы идем в Эскпотицию, все мы, с едой. Что-то от-крывать'.

'Что открывать?', опасливо сказал Поросенок.

133


'О! Ну что-то там'.

'Ничего свирепого?'

'Насчет свирепого Кристофер Робин ничего не говорил. Он только сказал, что там есть 'к''.

'Главное, чтобы у него зубы были поменьше', се-рьезно сказал Поросенок. 'Но если с нами идет Кри-стофер Робин, я вообще ничего не имею против'.

Спустя немного времени, когда они стояли наго-тове у вершины Леса, Эскпотиция началась. Пер-вым шел Кристофер Робин и Кролик, затем Поро-сенок и Пух, затем Канга с Ру в кармане и Сыч, за-тем И-Ё; в самом конце длинной шеренгой - все друзья-и-родственники Кролика.

'Я их не звал', сказал Кролик небрежно. 'Они сами пришли. Они всегда так. Пусть маршируют в конце, после И-Ё'.

'Что я скажу', говорит И-Ё, 'так это вот что. Это выбивает из колеи. Я не хотел идти на эту Эскпо - как сказал Пух. Я пришел только, повинуясь чувству долга. Но вот я здесь: и если я нахожусь в конце Эскпо - того, о чем идет речь, - тогда поз-вольте мне быть концом. Но если каждую минуту, когда я хочу присесть, чтобы слегка отдохнуть, я должен отряхивать с себя с полдюжины субтиль-ных друзей-и-родственников Кролика, то это не Эскпо - как бы она ни называлась, - вовсе, это просто Беспорядочный Гвалт. Вот что я скажу'.

'Я понимаю, что И-Ё имеет в виду', сказал Сыч. 'Если вы спросите меня _'

'Я никого не спрашивал', сказал И-Ё. 'Я просто обращаюсь ко всем. Мы можем искать Северный

134


Полюс или мы можем играть в 'Бояре, а мы к вам пришли' с хвостовой частью этого муравейника. Мне это все равно'.

Послышался окрик из головной части колонны.

'Вперед', кричал Кристофер Робин.

'Вперед', кричали Пух и Поросенок.

'Вперед', сказал Сыч.

'Мы отстали', сказал Кролик. 'Я должен идти'. И он поспешил вперед эскпотиции к Кристоферу Робину.

'Все в порядке', говорит И-Ё. 'Мы идем. ТОЛЬ-КО НЕ СВАЛИВАЙТЕ ПОТОМ НА МЕНЯ!'

Итак, они все пошли открывать Северный По-люс. И по мере того, как они шли, они болтали друг с другом о том о сем, все кроме Пуха, который сочи-нял песню.

'Это первый куплет', сказал он Поросенку.

'Чего первый куплет?'

'Моей песни'.

'Какой песни?'

'Вот этой'.

'Какой этой?'

'Ладно, Поросенок, если послушаешь, то узна-ешь'.

'Откуда ты знаешь, что я не послушаю?'

На это Пуху уже нечего было ответить, и он за-тянул свою песню:

Они все отправились Полюс искать, Сыч, Поросенок, и Кролик, и все. Полюс, такая вещь, которую ищут, -

ну, как это сказать - Сыч, Поросенок, и Кролик, и все.

135


и-ё, Кристофер Робин и Пух, И Родственники Кролика ползут во весь дух. А где он, этот Полюс, не знает никто... Да здравствует храбрость! Им всем хоть бы что!

'Тихо!', говорит Кристофер Робин, быстро по-ворачиваясь к Пуху, - 'мы как раз подходим к Опасному Месту'.

'Тихо!', сказал Пух, быстро повернувшись к По-росенку.

'Тихо!', сказал Поросенок Канге.

'Тихо!', сказала Канга Сычу, в то время как Ру несколько раз очень быстро сказал 'Тихо!' самому себе.

'Тихо!', сказал Сыч И-Ё.

'Тихо/', сказал И-Ё ужасным голосом всем друзьям-и-родственникам Кролика, и 'Тихо!', необду-манно сказал каждый из них по цепи, пока это не дошло до последнего из всех, и последний и наи-меньший друг-и-родственник Кролика был на-столько выведен из равновесия тем, что целая Эскпотиция говорит ему 'Тихо!', что он зарылся с го-ловой в землю и оставался так на протяжении двух дней, пока опасность окончательно не миновала, и он с большим проворством отправился домой и жил там со своей теткой тихо и спокойно, не ожи-дая больше от жизни ничего хорошего. Звали его Александр Жук.

Они подошли к ручью, который изгибался и жур-чал между высокими отвесными берегами, и Крис-тофер Робин сразу понял, как тут все было опасно.

136


'Это как раз то место', объяснил он, 'для За-сад'.

'Зоосад?', прошептал Пух Поросенку. 'Это в Лесу-то?'

'Мой дорогой Пух', говорит Сыч своим самодо-вольным голосом, 'ты что, не знаешь, что такое за-сада?'

'Сыч', сказал Поросенок, недовольно оглянув-шись на него. 'Пух шептал мне совершенно личное, и не было никакой надобности__'

'Засада', говорит Сыч, 'это нечто вроде Сюр-приза'.

'Да уж', говорит Пух, 'нечто в этом роде'.

'Засада, я только что хотел объяснить Пуху, это вроде Сюрприза'.

'Если на тебя наскакивают неожиданно, вот это и есть Засада', говорит Сыч.

'Особенно крокодилы!', сказал Пух.

'Мы не говорили о крокодилах', говорит Сыч до-вольно сердито.

'А я говорю', сказал Пух.

Они очень осторожно переправились через ру-чей по камням, и, пройдя немного, попали на место, где берега расширялись с обеих сторон, так что на каждой стороне вода доходила до прибрежной тра-вы, на которой они могли сесть и отдохнуть. Крис-тофер Робин, как только он это увидел, сразу ско-мандовал 'Привал' и все сели отдыхать.

'Я думаю', сказал Кристофер Робин, 'что мы должны теперь съесть все наше Продовольствие, чтобы дальше так много с собой не тащить'.

137


'Чего съесть?', сказал Пух.

'Все, что мы принесли', говорит Поросенок, принимаясь за работу.

'У всех есть, что поесть?', спрашивает Кристо-фер Робин с набитым ртом.

'У всех, кроме меня', сказал И-Ё. 'Как всегда'. Он поглядел на них со своим обычным меланхоли-ческим видом. 'Надеюсь, никто из вас не сидит на чертополохе по чистой случайности?'

'Кажется, я сижу', говорит Пух. 'Оу!' Он под-нялся и посмотрел на свой зад. 'Да, я сидел. Я так и думал'.

'Спасибо тебе, Пух. Если он тебе больше не ну-жен'. Он подвинулся на место Пуха и начал же-вать.

'Вообще говоря, это ему не придает свежести, знаете ли, когда на нем сидят', продолжал он, чав-кая. 'Уносит из него всю жизнь. Запомните это на другое время, все вы. Немного Осмотрительности, немного Подумать о Других и все будет по-друго-му'.

Закончив свой ланч, Кристофер Робин начал шептаться с Кроликом, и Кролик говорит: 'Да-да, конечно'. И они пошли вверх по ручью.

'Я не хотел, чтобы слышали другие', говорит Кристофер Робин.

'Совершенно верно', сказал Кролик, важни-чая.

'Вот - интересно - ты не знаешь - только, Кро-лик, я думаю, ты не знаешь - как он выглядит, Се-верный Полюс?'

138


'Ладно', говорит Кролик, встопорщив усы. 'Те-перь ты у меня спрашиваешь'.

'Я вообще-то знал, только в некотором роде за-был', небрежно сказал Кристофер Робин.

'Забавно', говорит Кролик, 'я тоже в некотором роде забыл, хотя, конечно, одно время знал'.

'Я полагаю, в земле должен быть воткнут столб'.

'Конечно', говорит Кролик 'на то и Полюс, что-бы там был столб, а раз столб, он должен быть вотк-нут в землю, куда его еще втыкать-то'.

'Да, я тоже так думаю'.

'Вопрос в том', говорит Кролик, -'где именно он воткнут'.

'Это как раз то, что мы ищем', говорит Кристо-фер Робин.

Они вернулись к другим. Поросенок лежал на спине и мирно спал. Ру мыл лицо и лапы в ручье, в то время как Канга объясняла всем и каждому, что это он первый раз самостоятельно умывается, а Сыч рассказывал Канге Интересный Анекдот, пол-ный длинных слов, таких как Энциклопедия или Рододендрон, который Канга не слушала.

'Я не поддерживаю все эти умывания', ворчал И-Ё. 'Это модерное бессмысленное помой-за-ушками. Что ты думаешь, Пух?'

'Ну что', сказал Пух, 'я думаю____'

Но мы никогда не узнаем, что думал Пух, так как в это время раздался писк Ру, всплеск и истошный вопль Канги.

'Слишком дорогая цена на мытьем, сказал И-Ё.

139


'Ру упал в реку!', заорал Кролик.

Они с Кристофером Робином бросились вниз на помощь.

'Поглядите, как я плыву', пищал Ру из середи-ны водоворота и поспешил вниз по водопаду к дру-гому водовороту.

'Ты в порядке, Ру, дорогуша?', звала Канга в смятении.

'Да!', говорит Ру. 'Погляди, как я плыву', и че-рез другой водопад попал к следующему водовороту.

Каждый делал что-то, чтобы помочь. Поросе-нок, неожиданно проснувшийся, носился взад и вперед и издавал звуки вроде. 'Ой! Ну это вобще!', Сыч объяснял, что в случае Неожиданной и Временной Иммерсии Самое Важное Держать Го-лову Над Водой. Канга прыгала по берегу, повто-ряя 'Ты уверен, что с тобой все в порядке, Ру, доро-гуша?' На что Ру, в каком бы водовороте он ни крутился в данный момент, неизменно отвечал 'Погляди, как я плыву!' И-Ё подвесил хвост на-против первого водоворота, в который упал Ру и, повернувшись спиной к происходящему, тихо вор-чал про себя: 'Все это мытье; но держись за мой хвост, малыш Ру, и все будет в порядке'; Кролик и Кристофер Робин устремлялись вперед и звали ос-тальных за собой.

'Все в порядке, Ру, я иду', говорил Кролик.

Но Пух кое-что придумал. Двумя водоворотами ниже Ру он встал с длинным шестом в лапах, а Кан-га подбежала и перехватила другой конец, и они держали его поперек реки; и Ру, все еще с гордостью

140


лопоча 'Поглядите, как я плыву', зацепился за шест лапами и взобрался на него.

'Ты видела, как я плыл', возбужденно запищал Ру, пока Канга его распекала и вытирала. 'Пух, ты видел, как я плыл? Это называется плаванье, то, что я делал. Кролик, ты видел, что я делал? Я плыл! Хэлло, Поросенок. Я говорю, Поросенок! Что ты думаешь я делал? Я плыл! Кристофер Робин, ты видел, как я __'

Но Кристофер Робин не слушал. Он смотрел на Пуха.

'Пух', сказал он, 'где ты взял этот столб?'

'Я просто нашел его', говорит Пух. 'Я подумал, он может пригодиться. Я его просто подобрал'.

'Пух', говорит Кристофер Робин торжественно. 'Ты открыл Северный Полюс'.

'О!', говорит Пух.

И-Ё сидел все еще с опущенным в воду хвостом, когда все вернулись к нему.

'Скажите Ру, чтобы пошевеливался. Эй, кто-ни-будь', сказал И-Ё. 'У меня хвост отмерзнет. Я не хотел муссировать эту тему, но это так. Хвост у ме-ня замерз'.

'А вот и я', пропищал Ру.

'О, ты здесь'.

'Ты видел, как я плыл?'

И-Ё вынул хвост из воды и помотал им из сторо-ны в сторону.

'Как я и предполагал', говорит, 'атрофированы все нервные окончания. Полное окоченение. Вот как это называется. Полное Окоченение. Ладно, по-

141


скольку никому нет дела, будем считать, что ничего не произошло'.

'Бедный старый И-Ё', сказал Кристофер Робин. Он взял носовой платок и вытер им хвост.

'Спасибо тебе, Кристофер Робин, ты тут единст-венный, кто хоть что-то смыслит в хвостах. Они - ни черта не понимают. Что ж с них спрашивать, у них нет воображения. Для них хвост это не хвост, это не хвост, а Бесполезное Продолжение Спины'.

'Не бери в голову, И-Ё', говорит Кристофер Ро-бин, вытирая его насухо. 'Теперь лучше?'

'Теперь он чувствует себя более похожим на хвост. Он вновь Принадлежит, если ты понимаешь, что я имею в виду'.

'Хэлло, И-Ё', сказал Пух, подходя к ним со сво-им Полюсом.

'Хэлло, Пух. Спасибо тебе, но я буду в состоя-нии пользоваться им только через день-два'.

'Чем пользоваться?', спросил Пух.

'Тем, о чем мы говорим'.

'Я ни о чем не говорил', сказал Пух, сбитый с толку.

'Опять ошибка - я думал, ты говорил, как тебе жаль - по поводу моего хвоста, который окоченел, - и не можешь ли ты чем-нибудь помочь?'43

'Нет', говорит Пух, 'это был не я', говорит. Он подумал немножко и затем добавил участливо:

'Возможно, это был кто-то еще'.

'Ладно, поблагодари его, когда увидишь'.

Пух с тревогой посмотрел на Кристофера Ро-бина.

142


'Пух открыл Северный Полюс', сказал Кристо-фер Робин. 'Правда замечательно?'

Пух скромно потупился.

'Это что ли?', говорит И-Ё.

'Да', говорит Кристофер Робин.

'Это то, что мы искали?'

'Да', говорит Пух.

'О!', говорит И-Ё. 'Ладно, по крайней мере не было дождя', говорит.

Они воткнули Полено в землю и Кристофер Ро-бин привязал к нему надпись:

СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС ОТКРЫТ ПУХОМ ПУХ ЕГО ОБНАРУЖИЛ

Затем все пошли домой. И я думаю, хотя и не вполне уверен, что Ру пришлось принять горячую ванну и немедленно лечь спать. А Пух вернулся до-мой и, чувствуя себя очень гордым от того, что он совершил, как следует подкрепился.


Глава IX. НАВОДНЕНИЕ

Шел дождь. Шел, и шел, и шел. Поросенок ска-зал себе, что никогда за всю свою жизнь, - а он уже бог знает сколько лет прожил на свете - три года, а, может быть, и все четыре? - никогда он не видел, чтоб так было много дождя. День и потом еще день, а потом еще день. День-деньской, с утра до вечера.

'Если бы только', думал он, выглядывая в окно, 'если бы только я был у Пуха или у Кристофера Ро-бина, или у Кролика, когда начался дождь, тогда бы у меня была Компания все это время. Вместо того, чтобы торчать весь день одному, ничего не делая и только гадая, когда это кончится'. И он представил себе, как он говорит Пуху 'Ты когда-нибудь видел такой дождь, а, Пух?', а Пух говорит 'Ужасно, прав-да, Поросенок?', а Поросенок говорит 'Представь только, как сейчас туго приходится Кролику', а Пух говорит 'Я думаю, бедного старого Кролика сейчас совсем затопило'. Как было бы весело по-толковать таким вот образом. И действительно, что хорошего, захватывающего в наводнении, если нельзя об этом поделиться с кем-нибудь44.

А это было захватывающе. Маленькие сухие ка-навки, через которые он перепрыгивал, преврати-лись в реки, а река, между крутыми берегами кото-

144


рой они так весело играли, вылезла из своего ложа и заняла так много места, что Поросенок начал бес-покоиться, как бы она не добралась и до его ложа.

'Слегка Тревожно', сказал он себе, 'быть Очень Маленьким Животным, Полностью Окруженным Водой. Кристофер Робин и Пух могли бы спастись, забравшись на деревья, а Канга могла бы спастись, Упрыгнув, а Кролик мог бы спастись, Прорыв Но-ру, а Сыч мог бы спастись, Улетев, а И-Ё мог бы спа-стись - мм - Издавая Громкие Крики о Помощи, и вот я, окруженный водой, не могу сделать ничего'.

Дождь продолжал идти, и каждый день вода под-нималась немного выше, и теперь она была прямо напротив окна дома Поросенка... и он все еще ниче-го не мог поделать.

'Вот Пух', подумал про себя Поросенок, 'у Пуха мало Мозгов, но он никогда не причинит себе вреда. Он совершает глупые поступки, но они оборачива-ются в его сторону. Вот Сыч. Сыч, он тоже не Вели-кого Ума, но он Знает Вещи. Он бы знал, как Пра-вильно Поступить, когда ты Окружен Водой. Вот Кролик. Он не учился по книгам, но он может всегда Придумать Умный План. Вот Канга. Она не Умная, Канга, нет, но она так тревожится о Ру, что придума-ла бы что-то хорошее, вообще не думая об этом. И даже вот И-Ё. И-Ё такой несчастный в принципе, что он вообще на это не обратит внимания. Но инте-ресно, что предпринял бы Кристофер Робин'.

Тогда он вдруг вспомнил рассказ, который ему рассказывал Кристофер Робин, о человеке на пус-тынном острове, который написал что-то в бутылку

145


и бросил ее в море; и Поросенок подумал, что, если он напишет что-то в Бутылку и бросит ее в воду, возможно, кто-нибудь придет и спасет его.

Он отошел от окна и начал обследовать все то, что еще не было под водой, и наконец нашел каран-даш и клочок сухой бумаги, а также бутылку с пробкой. И он написал на одной стороне:

НА ПОМОЩЬ! ПОРОСЕНОК (Я), а на другой стороне:

ЭТО Я ПОРОСЕНОК НА ПОМОЩЬ НА ПОМОЩЬ

Затем он положил бумагу в бутылку, заткнул ее пробкой так туго, как только мог, высунулся из окна так далеко, как только мог высунуться, и бросил бу-тылку так далеко, как только мог бросить - splash! - и через некоторое время она снова покачивалась на воде; и он наблюдал, как она медленно отплывает прочь, пока глаза у него не стали слезиться от смот-рения, и при этом иногда он думал, что это бутылка, а иногда, что это просто рябь на воде, и тогда он по-нял, что он больше никогда ее не увидит и что он сделал все, что мог, для своего спасения.

'Итак', думал он, 'теперь кто-то другой должен сделать что-то, и я надеюсь что он это сделает ско-ро, потому что, если он этого не сделает, я должен будут плыть, чего я не умею, итак, я надеюсь, что он сделает это скоро'. И тогда он глубоко вздохнул и сказал: 'Я хочу, чтобы здесь был Пух. Вдвоем го-раздо веселее'.

146


Когда начался дождь, Пух спал. Дождь шел и все шел, и все шел, а он спал и все спал, и все спал. У не-го был трудный день. Вы помните, как он открыл Северный Полюс; ладно, он был так горд этим, что спросил Кристофера Робина, есть ли еще какие-ни-будь полюса, которые Медведь с низким I.Q, мог бы открыть.

'Есть Южный Полюс', говорит Кристофер Ро-бин, и я думаю, есть еще Восточный и Западный Полюса, хотя люди предпочитают о них помалки-вать'45.

Пух страшно разволновался, когда узнал об этом, и предложил снарядить Эскпотицию по пово-ду открытия Восточного Полюса, но у Кристофера Робина были какие-то совместные планы с Кангой; итак, Пух пошел один открывать Восточный По-люс. Открыл он его или нет, я не помню; но он так устал, когда пришел домой, что в самый разгар ужина, совсем немногим более, чем через полчаса после того, как он сел за стол, он крепко уснул пря-мо на стуле и спал и все спал, и все спал.

Тогда вдруг ему приснился сон. Он был на Вос-точном Полюсе, и это был очень холодный Полюс, покрытый самыми холодными снегами и льдами. Он нашел пчелиный улей, чтобы поспать в нем, но там не хватило места для ног, так что он оставил их снаружи. И Дикие Woozl'ы из тех, что обитают на Восточном Полюсе, пришли и общипали всю шерсть с его ног, чтобы сделать гнезда для своих Детенышей. И чем больше они щипали, тем боль-ше коченели его ноги, пока вдруг он с воем не про-

147


снулся и не обнаружил себя сидящим на стуле, а кругом него была вода46.

Он бултыхнулся к двери и выглянул наружу...

'Это Серьезно', сказал Пух. 'Я должен пред-принимать Бегство'.

Итак, он взял самый большой горшок меда и пред-принял Бегство на самую широкую ветку своего де-рева, в приличном расстоянии от воды, затем он сно-ва спустился вниз и предпринял Бегство с другим горшком... и когда Бегство в Общем и Целом можно было считать Предпринятым, на ветке сидел Пух, болтая ногами, и рядом с ним десять горшков меду...47

Двумя днями позже на ветке сидел Пух, болтая ногами, и рядом с ним четыре горшка меду...

Тремя днями позже на ветке сидел Пух, болтая ногами, и рядом с ним один горшок меду...

Четырьмя днями позже там остался один Пух...

И это было на утро четвертого дня, когда бутыл-ка Поросенка подплыла к дереву Пуха, и с громким воплем 'Мед!' Пух плюхнулся в воду, схватил бу-тылку и вновь вскарабкался на дерево.

'Черт!', сказал Пух, открыв ее. 'Только зря про-мок. Что здесь делает этот клочок бумаги'. Он вынул бумажку и уставился на нее. 'Это Писка', сказал он себе48, 'вот что это такое. А это буква П, так оно и есть, и это значит "Пух", итак, это очень важная Пис-ка, написанная мне, а я не могу прочитать. Я должен найти Кристофера Робина или Сыча, или Поросенка, кого-нибудь из тех Мозговитых Читателей, кто мо-жет читать вещи, и они скажут мне, что эта Писка значит. Только плавать я не умею. Вот черт!'

148


Тогда ему пришла в голову идея, и я думаю, что для Медведя с Низким I.Q, это была хорошая идея. Он сказал себе: 'Если бутылка плавает, то и банка плавает, а если банка плавает, я могу плыть на ней, если это очень большая банка'.

Итак, он взял самую большую банку и заткнул ее пробкой. 'Все корабли должны иметь название', сказал Пух, 'итак, я назову свой корабль - Водо-плавающий Медведь^. И с этими словами он бро-сил свой корабль в воду и прыгнул вслед за ним.

Некоторое время ушло на обсуждение разногла-сий между Пухом и Водоплавающим Медведем по поводу того, кто из них будет наверху, но после не-скольких попыток они все же пришли к определен-ному соглашению: Водоплавающий Медведь остал-ся внизу, а Пух - триумфально - верхом на нем плыл, энергично загребая лапами.

Кристофер Робин жил у самой вершины Леса. Дождь шел, и все шел, и все шел, но вода не могла дотянуться до его дома. Было скорее весело погля-дывать на долину и смотреть на воду вокруг него, но дождь шел так сильно, что большую часть време-ни он находился дома и думал о вещах. Каждое ут-ро он выходил с зонтиком и ставил палку на том месте, где останавливалась вода, и в каждое следу-ющее утро он выходил и уже не мог видеть своей палки, тогда он ставил другую палку в том месте, где подступала вода, а затем опять уходил домой, и каждое утро путь от двери к воде становился все бо-лее коротким. На утро пятого дня он увидел, что весь окружен водой, и понял, что впервые в своей

149


жизни он оказался на настоящем острове, что было весьма волнующим событием.

В это утро над водой пролетал Сыч, чтобы по-приветствовать своего друга Кристофера Робина.

'Я говорю, Сыч', сказал Кристофер Робин, 'не забавно ли, я на острове!'

'Атмосферные условия последнее время весьма неблагоприятны', говорит Сыч.

'Чего-чего?'

'Дождик шел', объяснил Сыч.

'Да уж', говорит Кристофер Робин, 'действи-тельно'.

'Уровень осадков достиг беспрецедентной вы-соты'.

'Чего достиг?'

'Очень много воды', объяснил Сыч.

'Да уж', сказал Кристофер Робин, 'воды хва-тает'.

'Тем не менее, прогнозы становятся более благо-приятными. В любой момент__'

'Ты видел Пуха?'

'Нет. В любой момент __ _'

'Надеюсь, с ним все в порядке', говорит Кристо-фер Робин. 'Я беспокоюсь о нем. Как ты думаешь, Сыч, с ним все в порядке?'

'Полагаю, да. Видишь ли, в любой момент __'

'Ты пойди, пожалуйста, посмотри, Сыч. Потому что Пух, у него не так много мозгов, он может наде-лать глупостей, а я его так люблю, Сыч! Ты понима-ешь, Сыч?'

'Все в порядке', говорит Сыч. 'Я иду. Вернусь как только'.

150


Очень скоро он вернулся. 'Пуха там нет', говорит. 'Нет?'

'Он был там. Сидел на ветке дерева вне своего дома с девятью горшками меду. Но теперь его там

нет'.

'О, Пух', воскликнул Кристофер Робин. 'Где же ты?'

'Да здесь я', говорит ворчливый голос позади него.

'Пух!'

Они бросились друг другу в обьятья.

'Как ты сюда попал, Пух', спросил Кристофер Робин, обретя дар речи.

'На своем корабле', гордо говорит Пух. 'Я по-лучил Очень Важную Писку, посланную мне в бу-тылке, а так как мне несколько залило водой глаза, я не мог ее прочитать, и вот принес ее тебе. На сво-ем корабле'.

С этими гордыми словами он вручил свою Пис-ку Кристоферу Робину.

'Да это от Поросенка', закричал Кристофер Ро-бин, прочитав ее.

'Там есть что-нибудь про Пуха?', спрашивает Пух, заглядывая через плечо.

Кристофер Робин прочитал Писку вслух.

'О, эти П, означают Поросенка. Я думал, что это пухи'.

'Мы должны срочно спешить на помощь. Я ду-мал, что он был с тобой, Пух. Сыч, ты бы не смог спасти его на своей спине?'

151


'Не думаю', говорит Сыч после продолжитель-ного размышления. 'Сомнительно, чтобы Необхо-димые Дорсальные Мышцы __'

'Тогда слетай к нему сразу и скажи, что Помощь приближается. А Пух и я будем думать о Спасении и прибудем так быстро, как только сможем. О, не говори, Сыч, иди быстро!' И Сыч, раздумывая, что бы еще такое сказать, улетел.

'Ну что ж, Пух', говорит Кристофер Робин, 'где твой корабль?'

'Я должен сказать', объяснил Пух, когда они спускались к берегу, 'что это не просто обычного вида корабль. Иногда это действительно Корабль, а иногда Кораблекрушение. Это все зависит'.

'От чего зависит?'

'От того, внизу я или наверху'.

'О! Ну так где же он?'

'Вот!', говорит Пух, с гордостью показывая на Водоплавающего Медведя.

Это было не то, что ожидал Кристофер Робин, и чем больше он на это смотрел, тем больше думал, какой Храбрый и Умный Медведь был Пух, и чем больше Кристофер Робин так думал, тем более скромно Пух потуплял взор, как будто пытался притвориться, что это совсем не так.

'Но для нас двоих он слишком мал', печально говорит Кристофер Робин.

'Троих, если считать Поросенка'.

'Это делает его еще меньше. О, Пух-Медведь, что же мы будем делать?'

И тогда этот Медведь, Медведь Пух, Winnie Пух, Д.П. (Друг Поросенка), Т.К. (Товарищ Кролика),

152


О.П. (Открыватель Полюса), У.И. и Н.Х. (Утеши-тель И-Ё и Находитель Хвоста), то есть Пух собст-венной персоной - сказал нечто настолько умное, что Кристофер Робин только мог смотреть на него с разинутым ртом и остановившимися глазами, удивляясь, действительно ли перед ним тот самый Медведь с Очень Низким I.Q,, которого он так дав-но знал и так любил.

'Мы можем плыть в твоем зонтике', говорит Пух.

'??'

'Мы можем плыть в твоем зонтике', говорит Пух.

'!!!!!'

Ибо неожиданно Кристофер Робин понял, что они действительно могут. Он раскрыл свой зонтик и положил его на воду. Тот наклонился, но удер-жался на поверхности. Пух вошел в него и уже на-чал говорить, что все в порядке, когда обнаружи-лось, что это не так, поэтому после непродолжи-тельного питья, к которому он на самом деле вовсе не стремился, Пух прибрел обратно к Кристоферу Робину. Тогда они вошли вместе, и он больше не ка-чался.

'Я назову этот корабль Мозги Пуха', говорит Кристофер Робин, и Мозги Пуха поплыли тотчас же в направлении на юго-восток, грациозно враща-ясь вокруг своей оси.

Вы можете представить радость Поросенка, ког-да наконец корабль показался перед его взором. Че-рез много лет он любил вспоминать, как он нахо-

153


дился в Очень Большой Опасности во времена Ужасного Наводнения, но единственная опасность, которой он подвергался, подстерегала его лишь по-следние полчаса, когда Сыч, который как раз при-летел и с комфортом уселся на ветке его дерева, на-чал рассказывать ему очень длинную историю о своей тетке, которая однажды по ошибке высидела яйцо чайки, и рассказ все продолжался и продол-жался, прямо, как это предложение, до тех пор, по-ка Поросенок, который без всякой надежды слушал его из своего окошка, начал совершенно засыпать и естественно, стал медленно выскальзывать из окна по направлению к воде, и уже некоторое время ви-сел только на передних частях копыт, но в этот мо-мент, к счастью, неожиданный громкий вопль Сы-ча, который на самом деле был частью рассказа, имитирующей то, что сказала тетка, разбудил По-росенка и как раз дал ему вовремя уползти в безо-пасное место и сказать 'Как интересно, и что же она?', когда, ладно, вы можете представить его ра-дость, когда он увидел славный корабль Мозги Пу-ха (Капитан, Кристофер Робин, 1-й Помощник, П. Медведь), плывущий по волнам ему на помощь. Кристофер Робин и Пух снова...

И это действительно конец истории, и я очень устал от этого последнего предложения и полагаю здесь остановиться.


Глава Х. Банкет50

Однажды, когда солнце встало над Лесом, при-неся с собой запах мая, и все ручьи в Лесу весело потекли в поисках своих прежних привлекатель-ных очертаний, а маленькие канавки, лежа, мечтали о той жизни, которую они видели, и о тех больших делах, которые они сделали, и в тепле и спокойст-вии Леса кукушка осторожно пробовала голос и прислушивалась, нравится он ей или нет, а лесные голуби ворковали беззаботно друг с другом в своей ленивой удобной для них манере, что, мол, это ты виноват, а не я, но вообще не стоит брать в голову;

вот как раз в такой день Кристофер Робин свистнул особым образом, из Сто-Акрового Леса прилетел Сыч посмотреть, как обстоят дела.

'Сыч', сказал Кристофер Робин, 'я собираюсь дать банкет'.

'Серьезно, что ли?', говорит Сыч.

'Это будет особого рода банкет, потому что я его потому устраиваю, что сделал Пух, то есть что он сделал, чтобы спасти Поросенка от наводне-ния'.

'О, вот это для чего, да?', говорит Сыч.

'Да, поэтому ты скажи Пуху как можно скорее и всем тоже, потому что это будет завтра'.

155


'Прямо завтра, с ума сойти', говорит Сыч, все еще полный готовности помочь.

'Так ты слетаешь, скажешь им, Сыч?'

Сыч попытался подумать о чем-нибудь умном, что бы можно было бы по этому поводу сказать, но ничего не пришло в голову. Итак, он улетел, чтобы сказать остальным. И первый, кому он сказал, был Пух.

'Пух', сказал Сыч, 'Кристофер Робин дает бан-кет'.

'О!', сказал Пух. И затем, видя, что Сыч ожида-ет от него каких-то других слов, говорит: 'А там бу-дут такие маленькие сладкие штучки в розовой гла-зури?'

Сыч почувствовал, что это ниже его достоинства говорить о маленьких сладких штучках в розовой глазури, и он твердо сказал Пуху то, что сказал Кристофер Робин, и улетел к И-Ё.

'Банкет в честь Меня?', думал про себя Пух. 'Грандиозно!' И он стал размышлять о том, все ли животные знают, что это не просто, а специальный Пух-банкет, и говорил ли им Кристофер Робин о Водоплавающем Медведе и Мозгах Пуха и всех других замечательных кораблях, которые он пост-роил и на которых ходил в море. И он начал ду-мать, как ужасно было бы, если бы все забыли об этом, если бы никто так толком и не понял, в честь кого устраивался банкет: и чем больше он так ду-мал, тем больше идея банкета путалась у него в го-лове, как во сне, где все происходит как попало. И затем сон стал сам собой петь у него в голове и пел

156


до тех пор, пока не стал чем-то вроде песни. Это была__

ТРЕВОЖНАЯ ПЕСНЬ ПУХА

Да здравствует Пух!

(Кто-кто?)

Да Пух -

(Еще раз, но вслух)

Да что ты - оглох?

Он спас сразу Двух!

Медведю Ура!

(Вчера?)

Нет, третьего дня

Он спас от воды

(неужели Меня?)

Да что ты - заснул?

Поросенка от наводнения спас Пух.

(Кто-кто?)

Да Пух же!

(Признаюсь, ничего не понимаю.)

Ладно, Пух - это Медведь Очень Большого

Ума!

(Что? Сошел сума?) Большого ума. (Большого чего?) Ладно, и того, и сего. Он и плавать-то не умел, Но он на горшок сел, И это сделался корабль. (Горшок стал, как дирижабль?) Ну, скорее, нечто вроде горшка. Так что лучше уж прокричим Ура! (Так что лучше прокричим

'вчера'?)

157


И пусть он с нами живет еще много-много

лет,

Здоровый, богатый и мудрый медведь. Да здравствует Пух! (Кто-кто?) Да Пух!

Медведю Ура! (Вчера?)

Нет, третьего дня (глухая тетеря). Да здравствует замечательный Winnie Пух! (Очень хорошо, а теперь скажите мне еще раз - громко и членораздельно: что все-таки этот негодяй натворил?)

В то время, когда все это продолжалось внутри него, Сыч толковал с И-Ё.

'И-Ё', сказал Сыч. 'Кристофер Робин дает банкет'.

'Очень интересно', говорит И-Ё. 'Надеюсь, они пришлют мне сюда вниз пару обглоданных костей. Доброта и Вдумчивость. Вовсе нет, не принимай близко к сердцу'.

'Вот Приглашение для тебя'.

'Что это такое?'

'Приглашение'.

'Да, я слышал. А кто это его так чернилами изгваздал?'

'Это не еда, это тебя просят прийти на Банкет. За-втра'.

И-Ё медленно покачал головой.

'Ты, наверно, имеешь в виду Поросенка. Этого недомерка с длинными ушами. Я ему скажу'.

158


'Нет-нет!', говорит Сыч несколько раздражен-но. 'Это тебе!'

'Ты уверен?'

'Конечно, я уверен. Кристофер Робин сказал 'Всех!' 'Скажи им всем!'

'Всем, кроме И-Ё?'

'Всем', мрачно сказал Сыч.

'А!', говорит И-Ё. 'Ошибка несомненна, но я приду. Только не валите на меня, если будет дождь'.

Но дождя не было. Кристофер Робин соорудил длинный стол из нескольких длинных досок, и они все уселись за ним. Кристофер Робин сел на одном конце стола, а Пух - на другом. А между ними с двух сторон были Кролик, и Ру, и Канга, и все друзья-и-родственники Кролика сгрудились на траве и с надеждой ждали, что кто-нибудь заговорит с ними или кинет что-нибудь, или спросит, который час.

Это был первый банкет, на который взяли Ру, и он был чрезвычайно возбужден по этому поводу. Как только все расселись, он начал говорить.

'Хэлло, Пух!', запищал он.

'Хэлло, Ру!', сказал Пух.

Ру попрыгал некоторое время на своем сидении и затем начал опять.

'Хэлло, Поросенок!', запищал он.

Поросенок пожал ему лапу, будучи слишком за-нят едой, чтобы разговаривать.

'Хэлло, И-Ё', сказал Ру.

И-Ё мрачно кивнул ему. 'Скоро пойдет дождь, вот увидишь', сказал он.

159


Ру посмотрел, не пошел ли он уже, но он еще не пошел, тогда он сказал 'Хэлло, Сыч', а Сыч сказал 'Хэлло, мой маленький приятель' весьма милости-вым тоном и продолжал рассказывать Кристоферу Робину о том, что чуть было не случилось с другом Сыча, которого Кристофер Робин вообще не знал, а Канга сказала 'Выпей сначала свое молоко, Ру, до-рогуша, а разговоры потом'. Итак, Ру, который пил свое молоко, пытался сказать, что он может делать эти два дела одновременно и... нужно было основа-тельно поколотить его по спине, после чего он до-вольно долгое время молчал.

Когда они все более или менее наелись, Кристо-фер Робин постучал ложкой по столу и все переста-ли разговаривать и установилось молчание. По-следнее не распространялось на Ру, который закан-чивал громкую серию икания и пытался теперь выяснить, не был ли в этом замешан один из друзей-и-родственников Кролика.

'Это Банкет', говорит Кристофер Робин, 'это потому Банкет, что кто-то что-то сделал, и это его вечер, потому что это он сделал, и я приготовил для него подарок, вот он'. Тогда он поискал еще немно-го и пролепетал: 'Где он?'

Пока он искал, И-Ё впечатляюще прокашлялся и стал говорить.

'Друзья', говорит И-Ё, 'включая мелкоту, весь-ма приятно или, возможно, я скажу такая радость видеть вас на моем вечере. То, что я сделал - это пустяк. Каждый из вас - исключая Кролика, Сыча и Канги - сделал бы на моем месте то же самое. И

160


также Пуха. Конечно, все это также неприменимо к Поросенку и Ру, ибо они слишком малы. Каждый из вас сделал бы то же самое. Но просто это случи-лось со мной. Я сделал это не для того, мне даже не-удобно и говорить об этом - не для того, чтобы по-лучить то, что сейчас ищет Кристофер Робин' - он приложил свое переднее копыто ко рту и сказал громким шепотом 'Попробуй под столом' - 'то, что я сделал, я сделал, потому что я чувствовал, что все мы должны делать то, что в наших силах. Я чув-ствую, что все мы __'

'И-ик!', нечаянно сказал Ру.

'Ру, дорогуша', сказала Канга укоризненно.

'А что я?', слегка удивленный спросил Ру.

'О чем это И-Ё толкует?', прошептал Поросе-нок.

'Не знаю', говорит Пух скорее скорбно.

'Я думал, что твой вечер'.

'Я тоже так думал, но, возможно, это не так'.

'Я бы сказал, что это скорее твой, чем И-Ё', го-ворит Поросенок.

'Я тоже', говорит Пух.

'И-ик!', сказал опять Ру.

'КАК - Я - УЖЕ - СКАЗАЛ', громко и не-умолимо сказал И-Ё, 'как я уже сказал, когда меня прервали различные Громкие Звуки, я чувствую, что__'

'Вот оно!', взволнованно воскликнул Кристо-фер Робин. 'Передайте это глупому старому Пуху. Это для Пуха'.

'Для Пуха?', говорит И-Ё.

161


'Конечно же. Для лучшего в мире медведя'.

'Кажется, я понял', говорит И-Ё. 'В конце кон-цов, жаловаться бессмысленно. У меня есть друзья. Кто-то говорил со мной еще вчера. И еще не про-шло недели, как Кролик налетел на меня и сказал:

'Зараза!' Социальное Круговращение. Вот как это называется'.

Но никто не слушал, так как все говорили: 'От-крой его, Пух', 'Что это, Пух?', 'Я знаю, что это та-кое?', 'Нет, ты не знаешь' и другие вспомогатель-ные замечания этого рода. И, конечно, Пух открывал это так быстро, как только мог, но так, чтобы не разо-рвать веревку, потому что никогда не знаешь, когда тебе Понадобится кусок Бечевки. Наконец это было открыто.

Когда Пух увидел, что это такое, он чуть не упал от радости. Это была Специальная Коробка для Карандашей. Там был карандаш, помеченный 'М' для Медведя, и карандаш, помеченный 'ПМ' для Помогающего Медведя, и карандаш, помеченный 'ХМ' для Храброго Медведя. Там был перочинный нож, резинка для стирания того, что написано неправильно, и линейка для лино-вания строк, чтобы по ним потом разгуливали слова, и метка для чернил на линейке на тот слу-чай, если вы захотите узнать, сколько чернил еще осталось, и Синие Карандаши и Красные Каран-даши и Зеленые Карандаши, чтобы писать специ-альные синие, красные и зеленые слова. И все эти славные предметы были в своих маленьких кар-машках, в Специальной Коробке, которая издава-

162


ла щелчок, когда вы ее защелкивали. И все это было для Пуха.

'О!', говорит Пух.

'О, Пух!', говорят все, за исключением И-Ё.

'Благодарю вас', проворчал Пух.

А И-Ё пробормотал: 'Эти писаные дела. Хвале-ные карандаши, ручки-шмучки и что там еще. Ес-ли вы спросите меня - глупый хлам, ничего хоро-шего'.

Позже, когда они все сказали 'До свиданья' и 'Счастливо' Кристоферу Робину, Пух и Поросе-нок задумчиво шли домой в золотом закатном вече-ре, и долгое время они молчали.

'Когда ты просыпаешься утром, Пух', говорит Поросенок, 'что тебе самое Первое приходит в го-лову и что ты говоришь?'

'Что-нибудь о завтраке наверно', говорит Пух. 'А что ты говоришь?'

'Я говорю, интересно, что такое волнующее слу-чится сегодня?^, говорит Поросенок.

Пух задумчиво кивнул.

'Это', говорит, 'то же самое'.

что произошло потом?', спрашивает Крис-тофер Робин.

'Когда?'

'На следующее ympo'.

'Не знаю'.

'Ты бы подумал и как-нибудь нам с Пухом расска-зал?'

'Если ты очень этого хочешь'.

163


'Пух хочет', говорит Кристофер Робин. Он глубоко вздохнул, взял своего медведя за ногу и вышел, волоча Winnie Пуха за собой. В дверях он обернулся и говорит: 'Придешь смотреть, как я принимаю ванну?'

'Может быть', говорю. 'А Пухова Коробка была лучше, чем моя?' 'Она была точно такая же', говорю. Он кивнул и вышел... и через минуту я услышал Winnie Пуха, - bump, bump, bump -поднимающего-ся по лестнице вслед за ним.


ДОМ В МЕДВЕЖЬЕМ УГЛУ

ПОСВЯЩЕНИЕ

Ты дала мне Кристофера Робина, а потом Ты вдохнула новую жизнь в Пуха. Кто бы ни вышел из-под моего пера, Он все равно возвратится домой к тебе. Моя книга готова, она идет навстречу Своей матери, которую давно не видала - Это было бы моим подарком тебе, моя радость, Если бы ты сама не была подарком для меня.


Контрадикция

Интродукция знакомит людей друг с другом, но Кристофер Робин и его друзья уже знакомы с вами и уже скоро собираются сказать до-свиданья. Так что тут все получается наоборот. Когда мы спросили Пу-ха, что противоположно интродукции, он говорит:

'Чего? Чему?', и это нам не особенно помогло, на что мы надеялись, но тут, к счастью, Сыч пораскинул моз-гами и сказал нам, что противоположностью Интро-дукции, дорогой мой Пух, является Контрадикция51. А поскольку Сыч незаменим в том, что касается длин-ных слов, то я уверен, что как он сказал, так оно и есть.

Почему мы затеяли эту Контрадикцию? Да потому, что неделю назад, когда Кристофер Робин мне гово-рит: 'Как насчет истории, которую ты мне собирался рассказать о том, что произошло с Пухом, когда__', я ему в ответ возьми и скажи: 'А как насчет девятью сто семь?' А когда мы это решили, у нас еще осталось насчет коров, проходящих в ворота за две минуты, а их всего триста коров, так вот, сколько останется ко-ров в поле через полтора часа? Мы все страшно раз-волновались по этому поводу, и когда мы уже совсем наволновались, то нас хорошенько сморило, и мы по-шли спать... в то время как Пух, бодрствующий на своем стуле возле нашей подушки52, думал Великие Мысли о себе и о Ниочем, пока его тоже не сморило, и он закрыл глаза, склонил голову набок и на цыпоч-

167


ках последовал за нами в Лес. Там у нас были таинст-венные приключения, еще более замечательные, чем те, о которых я уже рассказывал; но сейчас, когда мы просыпаемся поутру, они все разбегаются, покуда мы их не поймаем. Как там начиналось последнее? 'Од-нажды, когда Пух гулял по Лесу, сто семь коров заст-ряло в воротах...'"

Нет, видите, мы забыли, все растеряли. А это было самое лучшее, по-моему. Ладно, вот вам несколько других, все, что нам удалось запомнить. Но, конечно, это не настоящее до-свиданье, потому что Лес всегда на месте... и все, кто Дружен с Медведями, всегда име-ют шанс его найти.

А.А.М.


Глава I. ДОМ

Однажды, когда Медведю Пуху больше нечего было делать, он подумал, что бы такое сделать; тог-да он пошел заглянуть к Поросенку, посмотреть, что делает Поросенок. Еще вовсю шел снег, когда он ковылял по белой лесной тропинке, ожидая най-ти Поросенка греющим копытца перед камином, но, к своему удивлению, он увидел, что дверь от-крыта, и чем больше он смотрел внутрь, тем больше Поросенка там не было.

'Ушел', печально сказал он. 'Так-то вот. Нету его. Мне придется предпринимать беглую Мысли-тельную прогулку в одиночестве. Зараза!'

Но сначала он решил все-таки еще раз громко постучать, чтобы быть совершенно уверенным... и когда он подождал и Поросенок не ответил, он стал подпрыгивать вверх-вниз, чтобы согреться, и тут ему в голову неожиданно пришел хмык, который показался Неплохим Хмыком, таким Хмыком, ко-торый не стыдно Схмыкать Остальным.

Чем больше снегу (Тром-пом-пом), Тем больше бегу (Тром-пом-пам),

169


Тем больше бегу (Трам-пам-пам), И все по снегу.

И кто поверит (Трам-пам-пам), Что лапы мерзнут (Трам-пам-пам), Так лапы мерзнут (Трам-пам-пам), Что только бегай!

'Поэтому что я сделаю', сказал Пух, 'так это вот что я сделаю. Я просто пойду домой и посмот-рю, сколько времени, и, возможно, обмотаю шею шарфом, а потом пойду повидаться с И-Ё и спою ему это'.

Он поспешил назад к собственному дому, и его голова по пути была так занята этим самым хмыком, что он уже достаточно подготовил себя к вы-ступлению перед И-Ё, как вдруг он увидел Поро-сенка, сидевшего в его лучшем кресле, и Пуху по-этому оставалось только стоять, хлопая глазами и размышляя, чей это вообще дом.

'Хэлло', сказал он, 'я думал, ты ушел'.

'Нет, Пух', говорит Поросенок, 'это ты ушел'54.

'Так и есть', говорит Пух, 'наверняка один из нас ушел'.

Он посмотрел на свои часы, которые несколько недель назад остановились на без пяти одиннадцать.

'Около одиннадцати', радостно сказал Пух. 'Как раз время для небольшого закусончика'. И он запустил голову в буфет. 'А потом мы пойдем гу-лять, Поросенок, и я спою И-Ё свою песню'.

170


'Какую песню, Пух?'

'Ту, которую мы собираемся спеть И-Ё', объяс-нил Пух.

Часы все еще показывали без пяти одиннадцать, когда Пух и Поросенок спустя полтора часа двину-лись в путь. Дул ветер, и валил снег; устав мчаться по кругу и пытаясь поймать самого себя, он порхал мягко, нежно и спокойно, пока не нашел местечка, где отдохнуть, а иногда этим местечком был нос Пуха, а иногда нет, а Поросенок, хотя и носил бе-лый шарф вокруг шеи, все-таки слегка чувствовал, что за ушами у него более снежно, чем где бы то ни было.

'Пух', говорит он наконец несколько робко, по-тому что ему не хотелось, чтобы Пух подумал, что он Сдается. 'Просто удивительно. Что бы ты ска-зал, если бы мы теперь пошли домой и отрепетиро-вали твою песню, а потом спели бы ее И-Ё завтра - или - или на следующей неделе, когда нам случит-ся его увидеть?'

'Это очень хорошая мысль, Поросенок', гово-рит Пух. 'Мы отрепетируем ее прямо сейчас, пока мы идем одни. Но идти репетировать домой я бы не назвал хорошей мыслью, потому что это специаль-ная Уличная (Outdoor) Песня, которую Надо Петь, Когда Идет Снег'55.

'Ты уверен?', с тревогой спросил Поросенок.

'Ладно, ты сам поймешь, Поросенок, когда по-слушаешь. Потому что она ведь вот как начинается. Чем больше снегу, трам-пам-пам__'

'Трам-пам-что?'

171


'Пам', говорит Пух. 'Я это вставил, чтобы сде-лать ее более хмычной. Тем больше бегу, трам-пам-пам__'

'Разве ты не сказал "снегу", а не "бегу"?'

'Да, но это было до'.

'До трам-пам-пам?'

'Это было другое трам-пам-пам', сказал Пух, чувствуя, что слегка запутался. 'Я тебе ее спою це-ликом, тогда ты поймешь.

Итак, он спел ее снова.

Чем больше

СНЕГУ-трам-пам-пам

Тем больше

БЕГУ-трам-пам-пам

Тем больше

БЕГУ-трам-пам-пам

И все

По снегу.

И кто

ПОВЕРИТ-трам-пам-пам

Да, кто

ПОВЕРИТ-трам-пам-пам

Так лапы

МЕРЗНУТ-трам-пам-пам

Что только

Бегать!

Вот он ее так и спел, что, несомненно, является наилучшим способом ее исполнения. И когда он за-кончил, то стал ждать, что скажет Поросенок, что-нибудь в том роде, что, мол, из Всех Уличных Хмыков для Снежной Погоды, какие он когда-либо слы-шал, это самый лучший. И Поросенок, тщательно

172


обдумав услышанное, говорит торжественно: 'Пух, лапы-то ладно, а вот уши!'

Тем временем они уже добрались до мрачного ме-ста, в котором жил И-Ё, а так как в ушах Поросенка было еще очень снежно и он начинал от этого уста-вать, они свернули к Маленькой Сосновой Роще и сели на загородку, огораживающую ее. Теперь они были защищены от снега. Но все равно было очень холодно, и, чтобы согреться, они спели Пухову пес-ню практически шесть раз: Поросенок исполнял трам-пам-пам, а Пух - остальное. И оба они посту-кивали по загородке палками, которые они тут же и подобрали. Немного погодя они почувствовали, что согрелись и вновь в состоянии продолжать беседу.

'Я думал', говорит Пух, 'вот то, о чем я думал. Я думал об И-Ё'.

'Что об И-Ё?'

'Ну, что бедный И-Ё, ему негде жить'.

'Да уж', сказал Поросенок.

'У тебя есть дом, Поросенок, и у меня есть дом, и это все хорошие дома. И у Кристофера Робина есть дом, и у Сыча, и у Канги, и у Кролика - у всех у них есть дома, - и даже у друзей-и-родственников Кролика есть дома или что-то в таком роде, а у бедного И-Ё нет ничего. И вот о чем я подумал: да-вай построим ему дом'.

'Это Великая Мысль', говорит Поросенок. 'Где будем строить?'

'Мы построим его здесь', говорит Пух, 'вот как раз из этих деревяшек, с подветренной стороны, по-тому что здесь я подумал об этом. И мы назовем это

173


место Медвежьим Углом, и мы построим для И-Ё И-Ё-Хауз в Медвежьем Углу'.

'Там вон этих деревяшек целая куча, на другой стороне рощи', говорит Поросенок. 'Я их видел. Просто уйма. Все нагромождены друг на друга'.

'Благодарю тебя, Поросенок', говорит Пух. 'То, что ты только что сказал, будет Великой Лептой в деле построения И-Ё-Хауза, и вследствие этого я мог бы даже назвать это место Медвежье-Поросячьим Углом, если бы Медвежий Угол не звучало бы лучше и больше соответствовало истине, так как оно и короче, и больше похоже на угол56. Пойдем'.

Итак, они слезли с загородки и побрели на дру-гой конец рощи, чтобы принести оттуда деревяшки.

Кристофер Робин проводил утро дома, пропуте-шествовав в Африку и обратно, и он как раз при-швартовал свой корабль к берегу и раздумывал о том, как он выглядит снаружи, когда в дверь посту-чал - кто бы вы думали? - И-Ё собственной пер-соной.

'Хэлло, И-Ё', сказал Кристофер Робин, откры-вая дверь и выходя. 'Ну как ты?'

'Все еще идет снег', сказал И-Ё мрачно.

'Д а уж'.

'И довольно морозно'.

'В самом деле'.

'Да', говорит И-Ё. 'Тем не менее', сказал он, слегка вздохнув, 'землетрясений, слава Богу, уже давно не было'.

'В чем дело, И-Ё?'

'Ничего, Кристофер Робин. Ничего особенного.

174


Я полагаю, ты где-нибудь здесь не видел дома или чего-нибудь в таком духе?'

'В каком смысле дома?'

'Просто дома'.

'Кто в нем живет?'

'Я живу. По крайней мере, я так думал, что я там живу. В конце концов, не всем же иметь дома'.

'Но, И-Ё, я не знал - я всегда думал__'

'Я не знаю, как это выходит, Кристофер Робин, но со всем этим снегом, то-да-се, не говоря уже о со-сульках и тому подобном, в общем, у меня в поле в три часа поутру не так жарко, как думают некото-рые. Оно ведь ничем не Закрыто, если ты понима-ешь, что я имею в виду, - не то чтобы совсем там было неудобно. Нет. Вовсе не Тесно, есть где раз-вернуться. И от Духоты страдать не приходится. И фактически, Кристофер Робин', он перешел на громкий шепот, 'строго-между-нами-только-не-говори-никому, там Холодно'.

'О, И-Ё!'

'И я говорю себе: Другим будет жаль, если в од-ну прекрасную ночь я окочурюсь от холода. У них ведь Мозгов нет, только серый хлам, который напи-хали им в головы по ошибке, и они не привыкли Думать, но, если снег будет продолжать идти после-дующие шесть недель или около того, один из них начнет говорить себе: 'Не может быть, чтоб И-Ё было бы уж так жарко часа в три поутру'. И тогда они придут посмотреть. И им будет Жаль'.

'О, И-Ё!', говорит Кристофер Робин, чувствуя, что ему уже очень жаль.

175


'Тебя я не имею в виду. Ты другой. Но посколь-ку так все складывалось, я построил себе дом возле моей маленькой рощицы'.

'Ты что, правда, что ли? Ну и дела!'

'Наиболее волнующая часть истории', в выс-шей степени меланхолически говорит И-Ё, 'заклю-чается в том, что, когда я вышел сегодня утром, он там был, а когда я вернулся обратно, его там не бы-ло. Ничего особенного, конечно. Даже вполне есте-ственно. Это был всего лишь дом И-Ё. Но я все же несколько удивлен'.

Кристофер Робин, не тратя времени на удивле-ния, уже вошел в дом, надел свой водозащитный шлем, свои водонепроницаемые бутсы и свой водо-неприкосновенный макинтош так быстро, как толь-ко мог.

'Мы пойдем и отыщем его', сказал он И-Ё.

'Иногда', говорит И-Ё, 'когда люди уже покон-чили с чьим-то домом, там остается один-два кусоч-ка, которые они не захотели взять с собой и, может, даже рады отдать владельцу, если ты понимаешь, что я имею в виду. Итак, я думаю, что если бы мы просто пошли__'

'Пошли', говорит Кристофер Робин, и они по-спешили вперед. Очень скоро они достигли угла поля со стороны сосновой рощи, где больше не бы-ло дома И-Ё.

'Вот тут!', говорит И-Ё. 'Ни бревна, ни доски не оставлено. Конечно, у меня еще остается весь этот снег, и я могу с ним делать все, что угодно. Жа-ловаться не приходится'.

176


Но Кристофер Робин не слушал И-Ё, он слушал что-то другое.

'Ты слышишь?', спросил он.

'Что это? Кто-нибудь смеется?'

'Слушай'.

Они оба прислушались и услышали низкий сип-лый голос, говорящий, напевая, что чем больше снегу, тем больше бегу, и тоненький визгливый го-лосок, который то и дело вставлял трам-пам-пам.

'Это Пух', взволнованно говорит Кристофер Ро-бин.

'Возможно', говорит И-Ё.

'И Поросенок!', взволнованно говорит Кристо-фер Робин.

'Вероятно', говорит И-Ё. 'В чем мы нуждаемся, так это в тренированной Ищейке'.

Неожиданно слова песни переменились.

'Мы построили наш ДОМ!', пел сиплый.

'Трам-пам-пам!', пел писклявый.

'Это отличнейший ДОМ...'

'Трам-пам-пам...'

'Хотел бы я иметь ТАКОЙ...'

'Трам-пам-пам...'

'Пух!', закричал Кристофер Робин.

Певцы за загородкой неожиданно смолкли.

'Это Кристофер Робин!', нетерпеливо сказал Пух.

'Он как раз в том месте, где мы брали деревяш-ки!', сказал Поросенок.

Они слезли с загородки и поспешили вокруг ро-щи. Пух всю дорогу издавал приветственные звуки.

177


'Вот это да! Здесь И-Ё!', сказал Пух, когда они закончили обниматься с Кристофером Робином, и он подтолкнул Поросенка, а Поросенок подтолк-нул его, и он подумал про себя, какой славный сюр-приз они приготовили. 'Хэлло, И-Ё'.

'Того же и тебе, Маленький Поросенок, а по Четвергам дважды', мрачно сказал И-Ё.

Прежде чем Пуху удалось сказать: 'Почему по Четвергам?', Кристофер Робин начал объяснять печальную историю Пропажи Дома И-Ё. А Пух и Поросенок слушали, и их глаза становились все больше и больше.

'Где, ты говоришь, он был?', говорит Пух.

'Прямо здесь'.

'Сделан из деревяшек?'

'Да'.

'О!', сказал Поросенок.

'Что?', говорит И-Ё.

'Я просто сказал 'О'', нервно говорит Поросе-нок. Чтобы казаться беззаботным, он пару раз хмыкнул трам-пам-пам в том смысле, что что-мы-теперь-будем-делать.

'Ты уверен, что это был дом?', говорит Пух. 'Я имею в виду, ты уверен, что этот дом был здесь?'

'Конечно', сказал И-Ё и про себя добавил: 'Ну и бестолочь'.

'Пух, в чем дело?', спросил Кристофер Робин.

'Ну', говорит Пух... 'Собственно говоря', ска-зал Пух... 'Видишь ли', говорит... 'Это как если бы', говорит, но что-то сказало ему, что он не смо-жет объяснить это достаточно ясно, и он опять под-толкнул Поросенка.

178


'Это как если бы', быстро сказал Поросенок. 'Только еще теплее', добавил он после долгого об-думывания.

'Что теплее?'

'На другой стороне Леса, где стоит дом И-Ё'.

'Мой дом?', говорит И-Ё. 'Мой дом был здесь'.

'Потому что там теплее', говорит Пух.

'Но я-то знаю__'

'Пойдем и посмотрим', просто говорит Пух. И он повел их, показывая дорогу.

'Не может быть двух домов', сказал Пух, 'что-бы они были расположены так близко'.

Они обошли Угол и обнаружили там И-Ё-Хауз, такой же уютный, как и все вокруг.

'Вот он', говорит Пух.

'Снаружи и внутри', говорит Поросенок.

И-Ё вошел внутрь и вышел.

'Замечательно', говорит. 'Это действительно мой дом, и я построил его там, где сказал. Итак, должно быть, ветром его перенесло сюда через ро-щу, и вот он здесь в целости и сохранности. Дейст-вительно, место даже лучше'.

'Гораздо лучше', говорят Пух и Поросенок в один голос.

'Это только показывает, сколько можно сделать, если немного повозиться', сказал И-Ё. 'Ты пони-маешь, Поросенок? Сначала Мозги, а затем Усерд-ный Труд. Посмотрите на него. Вот как надо стро-ить дома', сказал гордо И-Ё.

Итак, они его оставили там, и Кристофер Робин вернулся как раз к ланчу вместе со своими друзья-

179


ми Пухом и Поросенком, и по дороге они рассказа-ли ему о той Ужасной Ошибке, которую они совер-шили. И когда он кончил смеяться, они все спели Уличную Песню о Снежной Погоде и пели ее всю оставшуюся часть дороги домой. Поросенок, кото-рый был все еще не в голосе, вновь аккомпанировал при помощи трам-пам-пам-канья.

'И я понимаю, что это кажется легко', говорил себе Поросенок, 'но не каждый способен и на это'.


Глава II. ТИГГЕР

Пух неожиданно проснулся среди ночи и при-слушался. Затем он встал с кровати, зажег свечу и затопал через всю комнату посмотреть, не пытается ли Кто-бы-то-нибыло залезть в его медовый буфет;

но никто не пытался, поэтому он зашлепал назад, погасил свечу и лег в постель. Тогда он опять услы-шал шум.

'Это ты, что ли, Поросенок?', спросил Пух.

Но это был не он.

'Входи, Кристофер Робин'.

Но это был не Кристофер Робин.

'Ты мне завтра расскажешь, И-Ё'37 сонно сказал Пух.

Но шум не прекращался.

'Worraworraworraworraworraaworra', говорил Кто-бы-то-нибыл, и тогда Пух окончательно понял, что заснуть ему не удастся.

'Что это может быть?', думал он. 'Много шумов в Лесу, но это другой шум. Это не рычанье, не мур-лыканье. Это не лай и не тот звук, который вы изда-ете, прежде-чем-сочинить-кусочек-поэзии, это осо-бого рода звук, издаваемый странным животным! И он издает его у меня под дверью. Итак, я должен встать и попросить его, чтобы он этого не делал'.

181


Он встал с кровати и открыл парадную дверь.

'Хэлло!', сказал Пух на тот случай, если там кто-то был за дверью.

'Хэлло', говорит Кто-бы-то-нибыл.

'О!', говорит Пух. 'Хэлло!'

'Хэлло!'

'О! Так вы тут!', говорит Пух. 'Хэлло!'

'Хэлло!', сказало Странное Животное, недоуме-вая, сколько же это может продолжаться.

Пух как раз хотел сказать в четвертый раз 'Хэл-ло!', но подумал, что лучше он этого делать не будет.

'Вы кто?', спросил он вместо этого.

'Я', сказал голос.

'О', говорит Пух. 'Ладно, входи'58.

Итак, Кто-бы-он-нибыл вошел, и при свете свечи они с Пухом разглядывали друг друга.

'Я Пух', сказал Пух.

'Я Тиггер', сказал Тиггер.

'О!', сказал Пух, ибо он никогда не видел жи-вотных, подобных этому.

'Кристофер Робин знает насчет тебя?'59

'Конечно, знает', сказал Тиггер.

'Ладно', говорит Пух, 'сейчас середина ночи, а это подходящее время для того, чтобы лечь спать. Завтра поутру мы будем завтракать, мед есть. Тиг-герам нравится мед?'

'Им все нравится', весело говорит Тиггер.

'Тогда, если им нравится ложиться спать на по-лу60, то я лягу обратно в кровать', говорит Пух, 'а утром мы займемся делами'. И он лег в кровать и крепко заснул.

182


Когда он утром проснулся, первое, что он уви-дел, был Тиггер, сидящий напротив зеркала.

'Хэлло!', сказал Пух.

'Хэлло!', сказал Тиггер. 'Я обнаружил еще од-ного, в точности как я. Я думал, я у них один такой'.

Пух встал с кровати и начал объяснять, что такое зеркало. Как только он дошел до самого интересно-го места, Тиггер говорит: 'Извини меня, я тебя пре-рву на минутку, там что-то взобралось на твой стол'. И с криком 'Worraworraworraworraworra' он бросился на скатерть, стащил ее на пол, завернулся в нее три раза, перекатился с одного конца комнаты на другой и после ужасной борьбы вынул голову на свет божий и весело говорит: 'Правда, я победил?'

'Это моя скатерть', сказал Пух, разворачивая Тиггера.

'Да? Мне бы такое и в голову не пришло'.

'Ее стелят на стол и кладут на нее вещи'.

'Тогда почему она пыталась меня поддеть, когда я не смотрел?'

'Не думаю, чтобы она пыталась', говорит Пух.

'Нет, она пыталась', сказал Тиггер, 'просто я ее опередил'.

Пух постелил скатерть обратно на стол, поставил на нее большую банку с медом, и они сели завтра-кать. Как только они сели, Тиггер набрал полный рот меду... и посмотрел на потолок одним глазом, и издал языком исследующий звук, - что-это-там-та-кое-дали-звук. И затем он сказал весьма решитель-ным тоном:

'Тиггерам не нравится мед'.

183


'О!', сказал Пух, пытаясь придать этому звуко-извлечению оттенок Печали и Сожаления. 'Я ду-мал, им все нравится'.

'Все, кроме меду', отрезал Тиггер.

Пуху это было скорее приятно, и тогда он гово-рит, что поскольку он свой завтрак закончил, то он возьмет Тиггера в гости к Поросенку и Тиггер смо-жет попробовать немного желудей.

'Спасибо, Пух', говорит Тиггер, 'потому что желуди - это действительно то, что Тиггерам нра-вится больше всего'.

Итак, после завтрака они пошли повидать Поро-сенка, и Пух, пока они шли, по дороге объяснил, что Поросенок - это Очень Маленькое Животное, кото-рого испугают внезапные наскоки, и попросил Тиг-гера не быть таким Прытким хотя бы поначалу. А Тиггер, который всю дорогу прятался в деревьях и напрыгивал оттуда на Пухову тень, когда она не смо-трела, сказал, что Тиггеры бывают Прыткими только до завтрака, а как только они поедят чуть-чуть желу-дей, то они сразу становятся Уравновешенными и Утонченными. Итак, мало-помалу они пришли и вскоре уже звонили в дверь дома Поросенка.

'Хэлло, Пух', сказал Поросенок.

'Хэлло, Поросенок. Это Тиггер'.

'О! Серьезно?', говорит Поросенок и отодвига-ется к другому концу стола. 'Я думал, что Тиггеры бывают меньше, чем этот'.

'Еще не такие большие бывают', сказал Тиггер.

'Им нравятся желуди', сказал Пух. 'Вот пото-му-то мы и пришли. Потому что бедный Тиггер еще не завтракал'.

184


Поросенок подвинул Тиггеру вазу с желудями и сказал 'Угощайтесь', а потом придвинулся потеснее к Пуху и, почувствовав себя немного храбрее, гово-рит: 'Значит, вы Тиггер? Понятно-понятно' - впол-не беззаботным голосом. Но Тиггер на это ничего не сказал, потому что его рот был полон желудями...

После продолжительного чавканья он говорит:

'И- ые у а т о у ей'.

А когда Пух и Поросенок сказали 'Что?', он сказал 'А о ть а ая!' и вышел на минутку.

Вернувшись, он твердо сказал:

'Тиггерам не нравятся желуди'.

'Но ты говорил, что им все нравится, кроме ме-ду', говорит Пух.

'Кроме меду и желудей', объяснил Тиггер.

Услышав это, Пух сказал: 'О, понимаю', а Поро-сенок, который был скорее доволен, что Тиггерам не нравятся желуди, говорит: 'А как насчет черто-полоха?'

'Чертополох', говорит Тиггер, 'это то, что нра-вится Тиггерам больше всего'.

'Тогда пошли к И-Ё', говорит Пух.

Итак, они все втроем пошли к И-Ё, и, после того как они шли, и шли, и шли, они наконец пришли в ту часть леса, где жил И-Ё.

'Хэлло, И-Ё!', сказал Пух. 'Это Тиггер'.

'Что это?', говорит И-Ё.

'Вот это', объяснили одновременно Пух и По-росенок, а Тиггер улыбнулся самым наиприятней-шим образом и ничего не сказал.

'Что вы, сказали, это было?', спросил И-Ё.

185


'Тиггер'.

'А!', сказал И-Ё.

'Он только что пришел', объяснил Пух.

'А!', снова говорит И-Ё.

Он долго думал, а потом сказал: 'И когда же он уйдет?'

Пух объяснил И-Ё, что Тиггер - большой друг Кристофера Робина и что он останется жить в Лесу, а Поросенок объяснил Тиггеру, что он не должен обращать внимания на то, что сказал И-Ё, потому что он всегда мрачный, и И-Ё объяснил Поросенку, что, напротив, он чувствует себя этим утром осо-бенно бодро, а Тиггер объяснял всем, кто хотел его слушать, что он еще не завтракал.

'Я понял, в чем тут дело', сказал Пух. 'Тиггеры всегда едят чертополох. Вот поэтому мы и пришли к тебе, И-Ё'.

'Не бери в голову, Пух'.

'Да нет, И-Ё, я не имел в виду, что мы не хотели тебя видеть'.

'Понятно-понятно. Но ваш новый цветной при-ятель действительно хочет завтракать. Как, ты ска-зал, его зовут?'

'Тиггер'.

'Ну вот, Тиггер, пойдем сюда'. И-Ё повел его по дороге, ведущей к зарослям чертополоха, и махнул на них копытом.

'Этот маленький участок я оставил себе на день рожденья', сказал он, 'но в конце концов, что дни рожденья? Приходят сегодня и уходят завтра. Уго-щайся, Тиггер'.

186


Тиггер поблагодарил и несколько тревожно по-смотрел на Пуха.

'Это в самом деле чертополох?', шепнул он.

'Да', говорит Пух.

'Тот самый, что нравится Тиггерам больше всего?'

'Совершенно верно', сказал Пух.

'Понимаю', говорит Тиггер.

Итак, он набил себе полную пасть и громко за-хрустел.

'Оу!', сказал Тиггер.

Он сел и сунул лапу в рот.

'В чем дело?', спросил Пух.

'Горит!', пробормотал Тиггер.

'Твой друг', говорит И-Ё, 'похоже, проглотил пчелу'.

Друг Пуха перестал мотать головой, пытаясь из-бавиться от колючек, и объяснил, что Тиггерам не нравится чертополох.

'Зачем тогда было уродовать такой прекрасный куст?', спросил И-Ё.

'Но ты сказал', начал Пух, 'что Тиггерам нра-вится все, за исключением меда и зжолудей'.

'И чертополоха', говорит Тиггер, бегая кругами с высунутым языком.

Пух посмотрел на него с грустью.

'Что будем делать?', спросил он Поросенка.

Поросенок знал ответ на этот вопрос и сразу ска-зал, - пойти сказать Кристоферу Робину.

'Вы найдете его у Канги', говорит И-Ё. Он по-дошел поближе к Пуху и сказал громким шепотом:

187


'Не мог бы ты попросить своего друга перенести эти упражнения в другое место? У меня вскоре ланч, и я не хотел бы, чтобы его затоптали, прежде чем я начну есть. Пустяковое дело, прихоть, но все мы имеем свои маленькие слабости'.

Пух торжественно кивнул и позвал Тиггера.

'Пошли, зайдем к Канге. Она наверняка много чего найдет тебе позавтракать'.

Тиггер завершил последний круг и подошел к Пуху и Поросенку.

'Горит!', объяснил он, широко и дружелюбно улыбаясь. 'Пошли'. И он умчался вперед.

Пух и Поросенок медленно поплелись за ним. Пока они шли, Поросенок ничего не говорил, пото-му что ни о чем не мог думать, а Пух ничего не го-ворил, потому что придумывал стихотворение. И когда он придумал его, он начал так:

С бедным малюткой Тиггером

что нам прикажете делать? Если так дальше пойдет,

никогда он не вырастет больше. Мед не по вкусу ему,

зжолудей - и тех не желает. Дали чертополох -

и от него отказался. Много колючек, шипов,

а это ему не по нраву. Все, что Другие Животные

смачно жуют и глотают, Глотке его не под стать -

подыхает, бедняк, с голодухи!

'Да он и так большой', сказал Поросенок. 'На самом деле он не очень большой'.

188


'Ладно, но кажется большим'. Услышав это, Пух погрузился в размышления и затем промурлыкал следующее:

Сколько ж в нем весу всего,

сколько фунтов, шиллингов, унций? Больно уж Прыток всегда,

потому-то и кажется больше61.

'Вот и все стихотворение', сказал он. 'Тебе нра-вится, Поросенок?'

'Все, за исключением шиллингов', сказал Поро-сенок. 'Я не думаю, что им здесь место'.

'Им захотелось встать после фунтов', объяснил Пух. 'Ладно, я им и разрешил. Лучший способ со-чинять стихи - это давать вещам волю'.

'Ну, не знаю', сказал Поросенок.

Тиггер топотал впереди, все время крутясь в раз-ные стороны и крича: 'Туда идем?' - и вот наконец они дошли до Канги и обнаружили там Кристофе-ра Робина. Тиггер бросился к нему.

'О, вот ты где, Тиггер?', сказал Кристофер Ро-бин. 'Я знал, что ты где-то здесь'.

'Я искал в Лесу вещи', говорит Тиггер. 'Я на-шел пух и поросенка, и и-ё, но не нашел завтрака'.

Пух и Поросенок подошли и обняли Кристофе-ра Робина и объяснили все происшедшее.

'А ты не знаешь, что нравится Тиггерам?', спро-сил Пух.

'Я думаю, что, если бы я хорошенько подумал, я бы вспомнил', говорит Кристофер Робин, 'но я ду-мал, Тиггер знает'.

189


'А я и знаю', говорит Тиггер. 'Все на свете за ис-ключением меда, желудей и - как эти горячие шту-ковины называются?'

'Чертополох'.

'Да, и за исключением чертополоха'.

'О, ну ладно. Канга тебе может что-нибудь дать на завтрак'.

Итак, они подошли к Канге, и, когда Ру сказал 'Хэлло, Пух' и 'Хэлло, Поросенок' по одному ра-зу и 'Хэлло, Тиггер!' два раза, потому что он его ни-когда раньше не видел и это звучало забавно, они сказали Канге, чего они хотят, и Канга сказала очень ласково: 'Ладно, загляни в мой буфет, Тиггер, доро-гуша, и найди то, что тебе нравится'. Потому что она сразу поняла, что, каким бы большим Тиггером не казался, он так же нуждается в ласке, как и Ру.

'Можно мне тоже заглянуть?', говорит Пух, ко-торый начал себя чувствовать по-одиннадцатича-совому. Он обнаружил маленькую консервную бан-ку со сгущенным молоком, и что-то, казалось, гово-рило ему, что это Тиггерам не нравится; итак, он унес ее в уголок сам по себе и уединился там с ней так, чтобы его никто не отрывал от дела.

Но чем больше Тиггер совал нос в одно и запус-кал лапу в другое, тем больше обнаруживалось ве-щей, которые Тиггерам не нравятся.

И когда он перепробовал в буфете все и обнару-жил, что ничего из этого есть не может, он и говорит Канге: 'Ладно, что теперь?'

Но Канга и Кристофер Робин, и Поросенок все вместе окружили Ру, наблюдая, как он принимает

190


Солодовый Экстракт, а Ру говорил: 'А может не на-до?', а Канга говорила: 'Ру, дорогуша, помнишь, ты обещал?'

'Что это такое?', прошептал Тиггер Поросенку.

'Укрепляющее!', сказал Поросенок. 'Он его не-навидит'.

Итак, Тиггер подошел поближе, наклонился из-за спинки стула над Ру и вдруг высунул язык и жадно заглотал Укрепляющее. Канга, неожиданно подпрыгнув от удивления, схватила ложку, которая уже почти исчезла в пасти Тиггера, и благополучно выдернула ее обратно. Но Солодовый Экстракт пропал.

'Тиггер, дорогуша!', сказала Канга.

'Он съел мое лекарство, он съел мое лекарство, он съел мое лекарство!', пел счастливый Ру, пола-гая, что это первоклассная шутка.

Тогда Тиггер взглянул на потолок, закрыл глаза и облизал языком челюсти на тот случай, если он что-нибудь пропустил. И умиротворенная улыбка растеклась по всей его роже, когда он сказал: 'Итак, вот что нравится Тиггерам!'

Что вполне объясняет тот факт, что после этого он всегда жил у Канги и принимал Солодовый Экс-тракт на завтрак, обед и чай. А иногда, когда Канга полагала, что ему нужно что-то еще более укрепля-ющее, она давала ему ложку другую бэ-би-ру-микса.

'Но я думаю', говорил Поросенок Пуху в таких случаях, 'что он и так достаточно укреплен'.


Глава III62. СНОВА HEFFALUMP

Однажды, когда Пух сидел у себя дома и пере-считывал банки с медом, в дверь позвонили.

'Четырнадцать', сказал Пух. 'Входи. Четыр-надцать. Или пятнадцать. Сбили меня. Зараза'.

'Хэлло, Пух', говорит Кролик.

'Хэлло, Кролик. Четырнадцать, верно?'

'Чего четырнадцать?'

'Банок с медом, я их тут пересчитываю'.

'Ну правильно, четырнадцать'.

'Ты уверен?'

'Нет', говорит Кролик, 'но какое это имеет зна-чение?'

'Просто желательно знать', скромно говорит Пух, 'потому что тогда я мог бы сказать себе "У ме-ня осталось четырнадцать банок меду". А может и пятнадцать. Это все делается для удобства'.

'Ладно, пусть их будет хоть шестнадцать', гово-рит Кролик. 'Я пришел, чтобы сказать следующее:

ты не видел где-нибудь здесь Малютку?'"

'Думаю, не видел', говорит Пух. Потом он еще подумал немного и говорит: 'Кто это Малютка?'

'Ладно, это один из моих друзей-и-родственников', небрежно сказал Кролик.

192


Но Пуху не очень-то помогло такое объяснение, ибо у Кролика было друзей-и-родственников целая туча всех сортов и калибров! А ведь Пух не знал, надо ли искать этого Малютку на верхушке дуба или на лепестке лютика.

'Я вообще сегодня никого не видел', говорит Пух, 'никого, кому можно было бы сказать "Хэл-ло, Малютка!" Он что, тебе понадобился зачем-ни-будь?'

'Да зачем он мне нужен?', говорит Кролик. 'Просто всегда полезно знать, где находится тот или иной друг-или-родственник, а нужен он или не нужен, это уже совсем другое дело'.

'О, понимаю', сказал Пух. 'Он потерялся!'

'Ладно', говорит Кролик, 'поскольку его долгое время никто не видел, будем считать, что потерял-ся. Как бы то ни было, я обещал Кристоферу Роби-ну Организовать Поиск. Так что пошли'.

Пух прочувствованно попрощался со своими че-тырнадцатью банками меду, втайне надеясь, что их все-таки пятнадцать, и они с Кроликом направи-лись в Лес.

'Так вот', сказал Кролик. 'Это - Поиск, и по-скольку я его организовал____ '

'Что ты с ним сделал?', говорит Пух.

'Я его организовал. Это - ну, если все одновре-менно ищут в разных местах. Поэтому я бы хотел, чтобы ты, Пух, занялся бы поиском в районе Шес-ти Деревьев, а затем направился бы к дому Сыча и поискал бы там меня. Понятно?'

'Нет', говорит Пух, 'что__'

193


'Тогда я жду тебя возле Дома Сыча примерно через час'.

'А Поросенка ты тоже Организовал?' 'Всех!', сказал Кролик, и только Пух его и видел. Как только Кролик скрылся из виду, Пух вспом-нил, что он забыл спросить, кто такой этот Малют-ка и принадлежит ли он к тому разряду друзей-и-родственников, которые залетают вам в нос, или к тому, на которых можно наступить по невниматель-ности. И поскольку теперь уже было поздно, Пух решил начать Поиск с поиска Поросенка и заодно узнать, КОГО, собственно, они собираются искать, а потом уже начать ЕГО искать.

'А искать Поросенка у Шести Деревьев нет смысла', сказал Пух, 'потому что ведь Поросенка организовали на Особое Место, так что я лучше сначала поищу это Особое Место. Хотел бы я знать, где оно находится. И он мысленно записал у себя в голове нечто в таком роде:

ПОРЯДОК ПОИСКА ВЕЩЕЙ

1. Особое Место (выяснить, где Поросенок).

2. Поросенок (выяснить, кто это Малютка).

3. Малютка (выяснить, где Малютка).

4. Кролик (сказать ему, что я выяснил, где Ма-лютка).

5. Снова Малютка (сказать ему, что я выяснил, где Кролик)".

'Из всего этого явствует, что предстоит беспо-койный день', подумал Пух озадаченно.

194


Следующий момент действительно оказался в высшей степени беспокойным, ибо Пух был так озабочен, что совершенно не смотрел себе под ноги и наступил на кусочек Леса, который там по ошиб-ке оказался, и он только успел подумать: 'Я лечу. Как Сыч. Хотел бы я знать, как бы мне остановить-ся...', И тут же он остановился.

'Оу!', взвизгнуло что-то.

'Забавно', подумал Пух. 'Сам говорю "Оу!", а при этом и не думал ойкать' .65

'На помощь!', тихо говорит высокий голос.

'Опять я', подумал Пух. 'Со мной явно про-изошел Несчастный Случай. Я свалился в яму, и у меня голос стал писклявый, и к тому же говорит сам по себе, а я совершенно не готов к этому, не-смотря на то, что внутри меня что-то произошло. Зараза!'

'На помощь! На помощь!'

'Ну вот! Говорю, хотя даже не пытался говорить. Вероятно, это Тяжелый Несчастный Случай', и по-сле этого он подумал, что теперь, если он сам, по своей воле захочет сказать что-нибудь, у него ниче-го не получится, и чтобы удостовериться в обрат-ном, он громко сказал: 'Тяжелейший Случай с Пу-хом-Медведем!'65

'Пух', пропищал голос.

'Это Поросенок', нетерпеливо закричал Пух. 'Ты где?'

'Внизу', говорит Поросенок действительно до-вольно-таки низким голосом.

'Внизу чего?'

195


'Внизу тебя. Вставай!'

'О!', сказал Пух и вскарабкался на ноги так бы-стро, как только мог. 'Я что, упал на тебя?'

'Ну да, ты упал на меня', говорит Поросенок, ощупывая себя с головы до копыт.

'Я не хотел этого', говорит Пух покаянно.

'А я не говорю, что хотел оказаться внизу', гру-стно сказал Поросенок. 'Но теперь со мной все в порядке. Пух, я так рад, что это оказался ты'.66

'Что же случилось с нами?', говорит Пух. 'Где мы?'

'Мне кажется, где-то вроде ямы. Я шел и кого-то искал, и вдруг я почувствовал, что меня больше нет, а как только я встал, чтобы посмотреть, куда же я запропастился, на меня что-то свалилось. Это был ты'.

'Вон оно что!', сказал Пух.

'Да', сказал Поросенок. 'Пух', продолжал он тревожно, 'ты думаешь, мы попали в Западню?'

Пух об этом вообще не думал, но кивнул. Пото-му что он вспомнил, как они однажды с Поросен-ком сделали Пухову Западню для Heffalump'ов, и тогда он догадался, что именно произошло сейчас. Они с Поросенком угодили в Heffalump'oay Запад-ню для Пухов! Вот оно как обстояло дело.

'А что бывает, когда приходят Heffalump'ы?', спросил Поросенок дрожащим голосом, когда ус-лышал новости.

'Может, он тебя и не заметит, Поросенок', обод-ряюще говорит Пух. 'Потому что ведь ты Очень Маленькое Животное'.

196


'Но тебя-то он заметит, Пух'.

'Да, он меня заметит, а я его замечу', говорит Пух, продумывая ситуацию. 'Мы оба будем доволь-но долго друг друга замечать, а потом он скажет "Хо-хо!"'.

Поросенок даже содрогнулся при мысли об этом "Хо-хо!", и уши у него стали дергаться.

'А что ты скажешь?', спросил он.

Пух попытался продумать свой ответ, но чем больше он думал, тем больше убеждался, что невоз-можно придумать подходящего ответа на "Хо-хо!", сказанное Heffalump'ом таким тоном, каким он его собирался сказать.

'А я ничего не скажу', сказал Пух. 'Я просто хмыкну, как будто я чего-то жду'.

'А вдруг он тогда опять скажет "Хо-хо"', пред-положил Поросенок с тревогой.

'Скорее всего, он так и сделает!', говорит Пух. А у Поросенка уши уже дергаются вовсю, так что он их прислонил к краю Западни, чтобы они успокои-лись.

'Он скажет это опять', говорит Пух, 'а я буду продолжать хмыкать. И это выведет его из себя. Потому что когда ты говоришь "Хо-хо!" дважды, да еще таким злобным тоном, а тебе в ответ только хмыкают, то ты вдруг обнаруживаешь, что стоит те-бе это сказать в третий раз, как, ну - ты обнаружи-ваешь - что...'

'Что?'

'Что ничего'.

'Что ничего что?'

197


Пух понимал, что он имеет в виду, но, будучи Медведем с Очень Низким I.Q,, он не мог выразить эту мысль при помощи слов.

'Ладно, просто ничего', снова сказал он.

'Ты хочешь сказать, что это больше не будет на-стоящим, подлинным хохоканьем?', с надеждой го-ворит Поросенок.

Пух посмотрел на него с восхищением и сказал, что это как раз то, что он имел в виду, что если кто-то все время хмыкает, то тебе уже просто никогда в голову не придет сказать "Хо-хо!"

'А он возьмет и скажет что-нибудь еще', гово-рит Поросенок.

'Правильно. Он скажет: 'Что все это значит?' И тогда я скажу - и это очень хорошая мысль, Поро-сенок, которая мне только что пришла в голову, - я скажу: "Это Западня для Heffalump'ов, которую я соорудил, и теперь жду, когда Heffalump в нее попа-дется". И буду продолжать хмыкать. Это оконча-тельно Выбьет его из Колеи'.

'Пух!', закричал Поросенок (теперь была его очередь восхищаться). 'Мы спасены!'

'Думаешь?', говорит Пух, не будучи сам в этом совершенно уверен.

Но Поросенок был совершенно уверен; и он мысленно увидел Пуха и Heffalump'a, разговарива-ющих друг с другом; и тогда он вдруг с некоторой грустью подумал, насколько было бы лучше, если бы это были Поросенок и Heffalump, разговариваю-щие друг с другом, а не Пух, потому что хотя он, Поросенок, конечно, очень любит Пуха, но на са-

198


мом-то деле у него, Поросенка, гораздо больше моз-гов, чем у Пуха, и было бы гораздо лучше, если бы именно он, а не Пух, стоял рядом с Heffalump'ом, и было бы здорово потом вечером вспоминать, как он днем разговаривал с Heffalump'ом, как будто это был вовсе и не Heffalump. Ведь теперь это казалось так легко: он тоже знал, что он сказал бы Heffalump'y.

HEFFALUMP (злобно). 'Хо-хо!'

ПОРОСЕНОК (небрежно). 'Тра-ля-ля, тра-ля-ля'.

HEFFALUMP (удивленный и не вполне уверен-ный в себе). 'Хо-хо!'

ПОРОСЕНОК (еще более небрежно). 'Трам-пам-пам. Трам-пам-пам'.

HEFFALUMP (начинает хохокатъ, неуклюже делая вид, что это он кашляет). 'Кхм! Что все это значит?'

ПОРОСЕНОК (удивленно). 'Хэлло, это Запад-ня, которую я соорудил, и теперь жду, когда Heffa-lump в нее упадет!'

HEFFALUMP (совершенно сбитый с толку). 'О!' (После длительного молчания.) 'Ты в этом уверен?'

ПОРОСЕНОК. 'Спрашиваешь!'

HEFFALUMP. 'О!' (Нервно.) 'Я - я думал, что это я сделал Западню для Поросенков'.

ПОРОСЕНОК (удивленно). 'О нет!'

HEFFALUMP (оправдываясь). 'Я - я - тогда я, наверно, ошибся'.

ПОРОСЕНОК. 'Боюсь, что так'. (Вежливо.) 'Мне очень жаль' (Начинает хмыкать).

199


HEFFALUMP. 'Ладно - я - ладно - я - тогда. Я полагаю, мне лучше уйти?'

ПОРОСЕНОК (глядя на него; небрежно). 'Лад-но, если у вас дела. Увидите Кристофера Робина, передайте ему, что он мне нужен'.

HEFFALUMP (угодливо). 'Конечно! О чем вы говорите!' (Поспешно уходит.)

ПУХ (который не собирался тут быть, но без которого ведь тут никак не обойтись). 'О, Поросе-нок, до чего ж ты храбрый и умный!'

ПОРОСЕНОК (скромно). 'Да ладно тебе, Пух'. (И потом, когда придет Кристофер Робин, Пух ему может обо всем рассказать.)

В то время как Поросенок предавался сладким мечтаньям, а Пуха раздирали сомнения, было ли их четырнадцать или все-таки пятнадцать, Поиск Малютки еще продолжался в масштабах всего Ле-са. Настоящее имя Малютки было Очень Малень-кий Жучок, но его для краткости называли Малют-кой, если с ним вообще разговаривали, что случа-лось крайне редко, разве кто-нибудь скажет:

'Ладно, Малютка, прекрати!' Малютка погостил у Кристофера Робина несколько секунд, а затем от-правился прогуляться вокруг жасминового куста, и вместо того, чтобы вернуться назад другой доро-гой, он не вернулся, и теперь никто не знал, где он находится.

'Я думаю, он просто пошел домой', сказал Кри-стофер Робин.

'А он сказал до-свиданья-и-спасибо-за-прекрас-ный-вечер?', говорит Кролик.

200


'Нет, он только успел поздороваться', сказал Кристофер Робин.

'Ха!', говорит Кролик. Подумав немного, он продолжал: 'Тогда, может, он написал письмо что благодарит за визит и сожалеет, что вынужден вне-запно уйти?'

Кристофер Робин был в этом не уверен.

'Ха!', снова говорит Кролик важным тоном. 'Это серьезно! Он Пропал. Мы должны немедлен-но организовать Поиск'.

Кристофер Робин, который думал о чем-то дру-гом, говорит: 'А где Пух?' Но Кролика уже и след простыл. Тогда Кристофер Робин вернулся домой, и в голове у него возникла картина, как Пух соби-рается на Длительную Прогулку (где-то около се-ми часов утра); тогда он взобрался на вершину своего дерева и спустился вниз и затем, ломая го-лову, куда же мог деваться Пух, пошел по Лесу. Через некоторое время он подошел к Большому Карьеру, посмотрел вниз и увидел там Пуха и По-росенка, безмятежно спавших там, свернувшись калачиком.

'Хо-хо!', сказал Кристофер Робин громко и не-ожиданно. От Удивления и Тревоги Поросенок подпрыгнул в воздухе на шесть дюймов, а Пух про-должал спать.

'Это Heffalump', нервно подумал Поросенок. 'Так-так!' Он немного похмыкал, но так, чтобы нельзя было разобрать ни одного слова, и совер-шенно непринужденным голосом сказал: 'Тра-ля-ля, тра-ля-ля' - как будто только это его и занима-

201


ло. Но при всем том он не посмотрел наверх, пото-му что если ты оглянешься и увидишь Очень Сви-репого Heffalump'a, который смотрит на тебя свер-ху, то тогда ты вообще забудешь, пожалуй, что соби-рался сказать.

'Трам-пам-пам', говорит Кристофер Робин го-лосом Пуха. Потому что Пух когда-то сочинил пес-ню с такими словами, и поэтому Кристофер Робин, когда ее пел, то пел всегда голосом Пуха, потому что голос Пуха к ней больше всего подходил.

'Он говорит неправильную вещь', с тревогой подумал Поросенок. 'Он должен был снова ска-зать 'Хо-хо!'. Может, мне самому ему это сказать?'. И Поросенок (так свирепо, как только мог) сказал:

'Хо-хо!'

'Как вы здесь оказались?', говорит Кристофер Робин своим обычным голосом.

'Вот ужас-то!', подумал Поросенок. 'Сначала он говорит голосом Пуха, а теперь - голосом Кри-стофера Робина. Он это делает, чтобы Выбить ме-ня из Колеи'. И будучи Совершенно Выбитым из Колеи, Поросенок сказал очень быстро и визгливо:

'Это Западня для Пухов, и я жду, когда я в нее упа-ду, хо-хо, что все это значит, а потом я говорю 'хо-хо' еще раз'.

'Ч Т О?', говорит Кристофер Робин.

'Западня для Хохоков', говорит Поросенок хриплым голосом, 'я ее только что соорудил, и Хо-хо в нее вот-вот того...'

Неизвестно, сколько бы еще Поросенок продол-жал в этом духе, просто не знаю, но в этот момент

202


проснулся Пух и решил, что их было шестнадцать. Поэтому он сразу вскочил, и, как только он повер-нулся, чтобы почесаться как раз посередине спины в неудобном месте, где его что-то щекотало, он уви-дел Кристофера Робина.

'Хэлло!', радостно закричал он.

'Хэлло, Пух!'

Поросенок посмотрел наверх и потом посмотрел опять вниз. И он почувствовал себя в Таком Глупом и Идиотском положении, что окончательно решил убежать из дому и стать Матросом, как вдруг он что-то увидел.

'Пух!', завопил он. 'Там что-то по твоей спине карабкается'.

'Вот и я думаю', говорит Пух.

'Это же Малютка!', закричал Поросенок.

'А, так вот это кто!', говорит Пух.

'Кристофер Робин, я нашел Малютку!', заорал Поросенок.

'Молодец, Поросенок', говорит Кристофер Ро-бин.

И после этих ободряющих слов Поросенок почув-ствовал себя совершенно счастливым и решил пока в Матросы не поступать. Поэтому, когда Кристофер Робин помог им выбраться из Большого Карьера, они пошли оттуда все вместе, взявшись за руки.

Через два дня Кролик случайно встретил в Лесу И-Ё.

'Хэлло, И-Ё', сказал он. 'Что это ты ищешь?'

'Малютку, разумеется', говорит И-Ё. 'Совсем, что ли, ничего не соображаешь?'

203


'О, разве я тебе не говорил?', говорит Кролик. 'Малютку нашли два дня назад'.

Последовало минутное молчание.

'Ха-ха', сказал И-Ё с горечью. 'Всеобщий вос-торг и прочее. Не надо оправданий. Именно что-ни-будь в таком роде и должно было произойти'.


Глава IV. JAGULAR

Как-то раз Пух думал, и вот он подумал, что не-плохо было бы навестить И-Ё, потому что он его не видел аж со вчерашнего дня. Но, проходя сквозь ве-реск и напевая, он вспомнил, что Сыча он не видел с позавчерашнего дня, поэтому он подумал, что сна-чала заглянет в Сто-Акровый Лес и посмотрит, мо-жет, Сыча нет дома.

Ладно, он шел, напевая, пока не дошел до того места у ручья, где был брод, и, когда он уже был по-середине третьего камня, он стал раздумывать, как там поживают Канга с Ру и Тиггером, потому что они жили все вместе совсем в другой части Леса. И он подумал: 'Я не видел Ру очень давно, и если я не увижу его сегодня, пройдет еще больше времени'. Итак, он сел на камень посреди ручья и спел один из куплетов своей песни попутно размышляя, что же предпринять.

Этот куплет был примерно такого сорта:

Встаю я рано поутру,

Гляжу вокруг.

Играю в кошки-мышки с Ру.

Я - Winnie Пух.

Побольше бегать и играть

(Стараться в голову не брать!),

205


Побольше спать, поменьше жрать И наплевать!67

Солнце было восхитительно теплым, и камень, на котором он уже довольно долго сидел, тоже на-грелся, так что Пух почти решил уже оставаться Пухом посреди ручья весь остаток утра, когда он вспомнил Кролика.

'Кролик', сказал Пух. 'Мне нравится потолко-вать с Кроликом. Он всегда толкует о разумных ве-щах. Он не употребляет длинных, трудных слов, как Сыч. Он употребляет короткие, легкие слова, такие, как 'Не позавтракать ли нам?' или 'Угощайся, Пух'. Я полагаю, что на самом деле я должен пойти и навестить Кролика'.

Что побудило его подумать о следующем куп-лете:

Да, я люблю потолковать

о том о сем.

У камелька поворковать

За жизнь вдвоем.

И сесть у Кролика за стол:

Поел-попил - да и пошел. Лекарства лучшего от зол Я не нашел.

Итак, исполнив этот куплет, он встал с камня, вернулся обратно через ручей и отправился к дому Кролика.

Но не прошел он и нескольких шагов, как стал говорить себе:

'Да, но, положим, Кролика нет дома?'

206


'Или, положим, я застряну в его парадной две-ри, как уже однажды случилось, когда его передняя вдруг стала гораздо меньше?'

'Потому что я-то знаю, что я не стал толще, а его парадная дверь вполне могла похудеть'.

'Поэтому не будет ли лучше, если__'

И все это время, пока он высказывал эти и им по-добные мысли, он забирал все больше и больше на запад, сам не понимая, что делает... пока вдруг не обнаружил, что находится возле двери собственно-го дома.

Было одиннадцать часов.

Время, когда необходимо-немножко-чего-нибудь...

Полчаса спустя он делал то, что он на самом де-ле имел в виду с самого начала, - он ковылял к до-му Поросенка68. По ходу дела он вытер рот тыльной стороной лапы и спел заключительный куплет сво-ей песни:

Встаю я рано поутру,

Гляжу вокруг.

Мне Поросенок лучший друг.

И то не вдруг!

Осёл, и Сыч, и Мелкота,

И Кристофер Робин (как же я про него-то

забыл, тьфу ты, зараза!)

С друзьями просто красота,

Без них - каюк!

Когда это вот так записано, то, может, оно и не кажется очень уж удачной песней, но, идя через светлый желтовато-коричневый пушок очень сол-

207


нечного утра приблизительно в половине двенад-цатого, Пух был склонен думать, что это лучшая из всех песен, какие ему когда-либо доводилось петь.

Поросенок был занят рытьем небольшой ямы в земле прямо рядом со своим домом.

'Хэлло, Поросенок', сказал Пух.

'Хэлло, Пух', сказал Поросенок, подпрыгнув от удивления. 'Я так и знал, что это ты'.

'И я знал, что это я', сказал Пух. 'Что это ты де-лаешь?'

'Сажаю желудь, Пух, так чтобы из него выросло дубовое дерево и у меня было бы много желудей прямо возле дома, вместо того чтобы ходить за ни-ми за тридевять земель, понимаешь?'

'А положим, не вырастет?', говорит Пух.

'Вырастет, потому что Кристофер Робин сказал, что вырастет, поэтому я его и сажаю'.

'Ладно', говорит Пух, 'значит, если я посажу медовые соты возле своего дома, то, стало быть, вы-растет целый улей?'

Поросенок не вполне был в этом уверен.

'Или кусочек соты', сказал Пух, 'а то так сот не напасешься. Но только тогда вырастет только кусо-чек улья, при том что это может оказаться непра-вильный кусочек, где пчелы только погудели, но ничего не намедовали. Зараза'.

Поросенок согласился, что это было бы скорее обидно.

'Кроме того, Пух, сажать-то совсем не просто, особенно если ты не знаешь, как это делается', ска-

208


зал Поросенок. Он положил желудь в яму, засыпал ее землей и попрыгал на ней.

'А я знаю', сказал Пух, 'потому что Кристофер Робин давал мне семена мастурбций, и я их поса-дил, и у меня теперь вырастут мастурбций прямо перед дверью'.

'Может, настурций?', робко говорит Поросе-нок, продолжая прыгать.

'Нет!', сказал Пух. 'Это другие. Мои называют-ся мастурбций'.

Когда Поросенок закончил прыгать, он вытер лапы об живот и говорит: 'Что будем делать?', а Пух говорит: 'Давай навестим Кангу с Ру и Тигге-ра', а Поросенок говорит: 'Д-да, д-давай', потому что он слегка тревожился насчет Тиггера, который был весьма Прытким Животным с такой манерой здороваться, что у вас потом полны уши песка, да-же после того, как Канга скажет: 'Спокойнее, Тиг-гер, дорогуша' - и поможет вам встать. Итак, они отправились к Канге.

Теперь, случилось так, что Канга почувствовала в то утро прилив комплекса хозяйки, в частности, она захотела Сосчитать Вещи - жилетки Ру, сколь-ко кусков мыла осталось и два пятна на Тиггеровом нагруднике; итак, она услала их из дому с пакетом сандвичей с кресс-салатом для Ру и пакетом санд-вичей с Солодовым Экстрактом для Тиггера, чтобы они как следует прогулялись по Лесу и не шалили. Ладно, они и ушли.

209


И когда они шли, Тиггер рассказывал Ру (кото-рого это интересовало) обо всем, что Тиггеры уме-ют делать.

'Летать умеют?', спросил Ру. 'Да', говорит Тиггер, 'они прекрасные летуны'. 'Оо!', говорит Ру. 'Летают, как Сыч?' 'Да', сказал Тиггер. 'Но они не хотят'. 'Почему же они не хотят?' 'Ладно, им почему-то не нравится'. Ру не мог этого понять, потому что он думал, что уметь летать было бы классно, но Тиггер сказал, что это трудно объяснить, если ты сам не Тиггер. 'Ладно', говорит Ру, 'прыгать, как Канга?' 'Да', сказал Тиггер. 'Но только в охотку'. 'Я люблю прыгать', сказал Ру. 'Давай, кто дальше!'

'Я могу', говорит Тиггер, 'но только мы не должны останавливаться, а не то опоздаем'. 'Куда мы опоздаем?'

'Туда, куда надо приходить вовремя', говорит Тиггер.

Через некоторое время они подошли к Шести Сосновым Деревьям.

'Я умею плавать', говорит Ру. 'Я упал в речку и плавал. Тиггеры умеют?'

'Конечно, умеют. Тиггеры все умеют'. 'Лазить по деревьям лучше Пуха?', спросил Ру, остановившись перед самой высокой сосной и за-драв голову.

'По деревьям они лазят лучше всего', сказал Тиггер. 'Гораздо лучше, чем Пухи'.

210


'А на это дерево они могут влезть?'

'Они как раз всегда на такие и лазают', сказал Тиггер. 'Вверх - вниз, и так целыми днями'.

'Оо, Тиггер, на самом деле?'

'Вот ты сейчас сам убедишься', храбро сказал Тиггер. 'А ты можешь сесть мне на спину и наблю-дать'. Ибо из всех вещей, о которых он сказал, что Тиггеры умеют их делать, он неожиданно почувст-вовал уверенность именно относительно лазанья по деревьям.

'Оо, Тиггер - оо, Тиггер, - оо, Тиггер', возбуж-денно пищал Ру.

Итак, он сел Тиггеру на спину, и они пошли.

Через первые десять футов Тиггер радостно го-ворит себе: 'Лезем!'

Еще через десять футов он сказал:

'Я всегда говорил, что Тиггеры умеют лазить по деревьям'.

А еще через десять футов он говорит:

'Однако надо принять во внимание, что это не-простое дело'.

А еще через десять футов он сказал:

'С другой стороны, придется ведь слезать обрат-но'.

А потом говорит:

'Что будет непросто...'

'Хотя кто-то думает...'

'Что это...'

'Легко'.

И на слове 'легко' ветка, на которую он залез, неожиданно сломалась, и он только чудом ухйтрил-

211


ся схватиться за другую, медленно зацепился за нее подбородком, затем задней лапой... затем другой... пока наконец не уселся на ней, тяжело дыша и жа-лея, что не попробовал вместо этого плаванье.

Ру слез с его спины и уселся рядом с ним.

'Оо, Тиггер', сказал он возбужденно, 'мы на са-мой верхушке?'

'Нет', говорит Тиггер.

'Полезем на верхушку?'

'Нет', говорит Тиггер.

'О!', сказал Ру скорее грустно. Затем он с на-деждой продолжал: 'Здорово у тебя получилось, когда ты сделал вид, что мы собираемся упасть пря-мо вниз и не упали. Давай еще попробуем?'

'НЕТ', говорит Тиггер.

Ру ненадолго замолчал, а потом говорит: 'Съе-дим сандвичи, Тиггер?' На что Тиггер сказал: 'Да, где они?' А Ру говорит: 'Внизу под деревом'. А Тиггер сказал: 'Не думаю, что их надо сейчас есть'.

Ладно, они и не стали.

Мало-помалу Пух и Поросенок приближались к цели. Пух рассказывал Поросенку поющим голо-сом, что, мол, самое главное не брать в голову и спать побольше, а там хоть трава не расти, а Поро-сенок размышлял, сколько времени пройдет, пока вырастет его желудь.

'Смотри, Пух!', вдруг сказал Поросенок. 'Там кто-то на сосне сидит'.

'Точно!', говорит Пух, удивленно вглядываясь. 'Это какое-то Животное'.

212


Поросенок схватил Пуха за руку на тот случай, если Пух испугался.

'Это Одно из Свирепых Животных?', спросил он, глядя в другую сторону.

Пух кивнул.

'Это Jagular'.

'Что делают Jagular'ы?', говорит Поросенок в надежде, что они этого делать не будут.69

'Они прячутся в ветвях деревьев и сваливаются вам на голову, когда вы проходите внизу', сказал Пух. 'Мне Кристофер Робин говорил'.

'Может, мы лучше не будем проходить внизу на тот случай, если он свалится и поранит себя?'

'Они никогда себя не ранят', сказал Пух. 'Они первоклассные свальщики'.

Поросенок все еще чувствовал, что находиться прямо внизу под Очень Хорошим Свальщиком бы-ло бы Ошибкой, и он уже совсем решил возвра-щаться обратно, как будто он забыл сделать что-то важное, когда Jagular позвал их.

'На помощь! На помощь!', звал он.

'Вот так Jagular'ы всегда делают', сказал Пух, очень заинтересованный. 'Они зовут: 'На помощь! На помощь!', а потом, когда ты посмотришь наверх, сваливаются тебе на голову'.

'Я смотрю вниз', громко закричал Поросенок, так чтобы Jagular случайно не сделал по ошибке не-верный шаг.

Что-то очень возбужденное рядом с Jagular'ом узнало Поросенка и запищало:

'Пух и Поросенок! Пух и Поросенок!'

213


Тут Поросенок вдруг почувствовал, что этот день гораздо лучше, чем он ему казался раньше, - такой теплый, солнечный.

'Пух!', заорал он. 'По-моему, это Тиггер и Ру!'

'Точно', говорит Пух. 'А я думал, это Jagular и другой Jagular'.

'Хэлло, Ру', позвал Поросенок. 'Что вы там де-лаете?'

'Мы не можем слезть, мы не можем спуститься вниз!', закричал Ру. 'Не забавно ли? Пух, не забав-но ли? Тиггер и я живем на дереве, как Сыч, и соби-раемся тут оставаться навсегда. Я могу видеть дом Поросенка. Поросенок, я могу видеть твой дом от-сюда. Правда, мы высоко забрались? А дом Сыча такой же высокий, как этот?'

'Как ты туда попал, Ру?', спросил Пух.

'На спине у Тиггера. А Тиггеры не могут лазать вниз, потому что у них хвост мешает, только вверх, а Тиггер забыл об этом, когда мы начали залезать, и только сейчас вспомнил. Так что мы здесь останем-ся навсегда-навсегда, если только еще выше не по-лезем. Что ты говоришь, Тиггер? О, Тиггер говорит, если мы полезем выше, то мы будем не в состоянии так хорошо видеть дом Поросенка, так что мы соби-раемся остаться здесь'.

'Поросенок', говорит Пух торжественно, услы-шав все это, 'что будем делать'? И он начал есть Тиггеровы сандвичи.

'Они попались?', тревожно спросил Поросенок.

Пух кивнул.

214


'Ты не можешь слазить за ними?'

'Я бы мог, Поросенок, я бы мог даже принести Ру на спине, но принести Тиггера я не смогу. Итак, мы должны сделать что-то еще'. И он глубокомыс-ленно начал есть сандвичи Ру.

Думал ли он о чем-нибудь, когда доедал послед-ний сандвич, я не знаю, но, когда он докончил пред-последний, раздался треск папоротника и на сцене явились Кристофер Робин и И-Ё.

'Не удивлюсь, если завтра, того и гляди, начнет-ся град', говорил И-Ё. 'Бураны, снежные заносы или что там еще. Сегодня хорошо - так и не Бери в Голову. Не имеет значения - так что ли? Пустяк, ерунда. Просто кусочек погоды'.

'Вон Пух!', сказал Кристофер Робин, который не беспокоился о завтрашнем дне, пока он не насту-пил. 'Хэлло, Пух!'

'Это Кристофер Робин', сказал Поросенок. 'Он поймет, что делать'. Они подошли к нему.

'О, Кристофер Робин', начал Поросенок.

'И И-Ё', сказал И-Ё.

'Тиггер и Ру прямо на Шести Сосновых Деревь-ях и не могут слезть и__'

'Я только что сказал', вставил Поросенок, 'что если бы только Кристофер Робин__'

'И И-Ё__'

'Если бы вы только были здесь, тогда бы мы могли что-нибудь придумать'.

'Я думаю', сказал Поросенок серьезно, 'что ес-ли И-Ё стал бы у подножия дерева, а Пух встал бы И-Ё на спину, а я встал бы на плечи Пуху__'

215


'И если спина И-Ё вдруг хрустнула бы, то для нас это было бы какое-никакое развлечение. Ха-ха!', сказал И-Ё. 'В некотором роде забавно, но в действительности бесполезно'.

'Ладно', сказал Поросенок мягко, 'я думал___'

'Неужели твоя спина сломалась бы, И-Ё?', спросил Пух, в высшей степени удивленный.

'Это-то как раз самое увлекательное, Пух. Не быть вполне уверенным, пока сам не убедишься'.

Пух сказал: 'О!', и все снова начали думать.

'У меня идея!', закричал Кристофер Робин.

'Послушай его, Поросенок', сказал И-Ё, 'и тог-да ты поймешь, что мы будем пытаться делать'.

'Я сниму твою Тунику71, и мы возьмемся каждый за свой угол, и тогда Ру и Тиггер смогут туда прыг-нуть, и это будет безопасно и упруго, так что они не ушибутся'.

'Спустить Тиггера вниз', говорит И-Ё, 'не по-ранив кого бы то ни было. Держи эти две мысли в голове, Поросенок, и все будет в порядке'.

Но Поросенок не слушал, он пришел в возбужде-ние от мысли увидеть снова голубые подтяжки Кри-стофера Робина. Он их раньше видел только один раз, когда был гораздо моложе, и был так перевоз-бужден от их созерцания, что должен был лечь спать на полчаса раньше, чем обычно; и он всегда размышлял, на самом ли деле они были такими го-лубыми и тянучими, какими он их себе представ-лял. Итак, Кристофер Робин снял Тунику, и оказа-лось, что они действительно точно такие и были. Поросенок почувствовал полное дружелюбие к И-Ё

216


и даже держал конец Туники рядом с ним и радост-но улыбался ему. И-Ё же шепнул в сторону: 'Я не говорил, что Несчастье не случится. Несчастья - это забавная вещь. Вы о них никогда не думаете, по-ка их нет'.

Когда Ру понял, что он должен делать, он при-шел в дикое возбуждение и закричал: 'Тиггер, Тиг-гер, мы сейчас будем прыгать! Погляди, как я буду прыгать, Тиггер! Подобен полету будет мой пры-жок. Тиггеры так умеют?'

И он запищал: 'Я пошел, Кристофер Робин' - и прыгнул прямо в середину Туники. И прыгнул он так быстро, что оттолкнулся и прыгнул снова почти так же высоко, и еще несколько раз подпрыгивал и говорил 'Оо!', а потом он наконец остановился и го-ворит: 'О, здорово!', и они спустили его на землю.

'Давай, Тиггер!', завопил он. 'Это легко'.

Но Тиггер впился в ветку и говорил себе: 'Это все очень хорошо для Прыгучих Животных, как Канга, но это совершенно другое дело для Плаву-чих Животных, как Тиггеры'.

И он представил, как он плывет себе вниз по реч-ке и почувствовал, что это и есть настоящая жизнь для Тиггеров.

'Давай!', орал Кристофер Робин. 'Все будет в порядке'.

'Подождите минутку', нервно сказал Тиггер. 'Мне в глаз попал кусочек коры'. И он медленно двинулся по ветке.

'Давай, это легко!', пищал Ру. И вдруг Тиггер убедился в том, как это было легко.

217


'Атас!', закричал Кристофер Робин остальным. Раздался треск, ужасающий шум и страшная не-разбериха на земле.

Кристофер Робин, Пух и Поросенок встали пер-выми, затем они подняли Тиггера, а в самом низу валялся И-Ё.

'О, И-Ё', воскликнул Кристофер Робин, 'ты не ушибся?' Он в тревоге поднял его, и встряхнул, и помог ему встать на ноги.

Долгое время И-Ё молчал. Потом говорит: 'Тиг-гер здесь?'

Тиггер был здесь, такой же Прыткий, как всегда. 'Да', сказал Кристофер Робин. 'Тиггер здесь'. 'Ладно, поблагодарите его от моего имени', ска-зал И-Ё.


Глава V. BUSY BACKSON

Все говорило о том, что Кролику предстоял хло-потный день. Как только он проснулся, он сразу по-чувствовал всю важность происходящего, почувст-вовал, как много сегодня от него зависит. Это был как раз такой день, Подходящий для Организации Чего-Либо, для Написания Писки За Подписью 'Кролик' и для того, чтобы выяснить, что Думают По Этому Поводу Остальные. Это было замеча-тельное утро, самое подходящее для того, чтобы по-спешить к Пуху и сказать: 'Прекрасно, я так и пе-редам Поросенку', а затем пойти к Поросенку и сказать: 'Пух полагает, но, возможно, лучше будет, если я посоветуюсь с Сычом'. Это был такой Капи-танский день, когда все говорят: 'Да, Кролик' или 'Нет, Кролик' и ждут дальнейших распоряжений.

Он вышел из дома и окунулся в теплое весеннее утро, размышляя о том, что бы предпринять. Бли-же всего был дом Канги, а там Бэби Ру умел гово-рить 'Да, Кролик' или 'Нет, Кролик', пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было в Лесу; но теперь там находилось другое животное, этот непредсказуе-мый и Прыткий Тиггер, а это был еще тот Тиггер, который всегда опережал тебя, как только ты собе-решься показать ему дорогу, и был вне поля зрения

219


во все время пути, но приходил раньше всех и гово-рил: 'А вот и мы!'

'Нет, только не Канга', сказал задумчиво Кро-лик, грея усы на солнце; и чтобы совершенно убе-дить себя в том, что он туда не собирается, он повер-нул налево и потрусил в другом направлении, кото-рое оказалось дорогой к дому Кристофера Робина.

'В конце концов', говорил себе Кролик, 'Крис-тофер Робин зависит только от меня. Он обожает Пуха и Поросенка, так же как и я, но ведь у них со-вершенно нет Мозгов, просто ни чуточки. И он уважает Сыча, потому что, конечно же, нельзя не уважать кого бы то ни было, если он может написать В Т О Р Н Е К, даже если он пишет это слово непра-вильно; но правописание - это еще не все. Бывают дни, когда написать вторнек совершенно не считает-ся. А Канга слишком занята воспитанием Ру, а Ру слишком юн, а Тиггер слишком Прыток, чтобы от них был какой-нибудь толк. Итак, на самом деле, кроме меня, никого нет, если приглядеться хоро-шенько. Я пойду и погляжу, не собирается ли он что-нибудь сделать, и я сделаю это для него. Это как раз такой день сегодня, чтобы проворачивать дела'.

Он радостно затрусил дальше и мало-помалу пе-ресек Ручей и попал в то место, где жили его друзья-и-родственники. Казалось, в это утро их было даже больше, чем обычно, и он кивнул парочке-другой ежей, так как для долгих приветствий и рукопожа-тий он был слишком занят, сказал важно 'Привет', некоторым другим и - милостиво - 'А, это вы', - самой Мелкоте. Он похлопал их лапой по плечу и

220


ушел, оставив такую атмосферу возбуждения и я-не-знаю-что-там-еще-такое, что некоторые члены семейства Жук, включая Анри Пти, тут же отправи-лись в Сто-Акровый Лес и начали взбираться на де-ревья в надежде, что им удастся забраться на самую верхотуру, прежде чем это, что бы оно ни было, про-изойдет, так, чтобы увидеть его воочию.

Кролик спешил, каждую минуту все больше раз-дуваясь от важности; вскоре он добрался до того де-рева, где жил Кристофер Робин. Он постучал в дверь и пару раз крикнул, затем он отошел немного назад и поднял лапу, загораживая глаза от солнца, и крикнул по направлению к верхушке дерева. Потом он повер-нулся и заорал: 'Хэлло! Слышишь, что ли? Это Кро-лик', но ничего не произошло. Тогда он перестал орать и прислушался. И все остановились и прислу-шались вместе с ним, и Лес был такой одинокий, ти-хий и мирный в солнечном блеске, и тогда вдруг в ста милях, где-то высоко над ним, запел жаворонок.

'Черт!', сказал Кролик. 'Он ушел'.

Он вернулся к парадной двери, просто чтобы убедиться, и уже было двинулся прочь, чувствуя, что все утро испорчено, как вдруг увидел на земле листок бумаги. А на нем была кнопка, так что было ясно, что она откнопилась от двери.

'Ха!', сказал Кролик, вновь чувствуя прилив энергии. 'Еще записка!'

Вот что там говорилось:

УШОЛ БЭКСОН72 ЗАНЯТ БЭКСОН К. Р.

221


'Ха!', говорит Кролик. 'Надо сказать другим'. И он с важностью пустился прочь.

Ближайшим был дома Сыча, поэтому именно ту-да направил Кролик свои стопы.

Он подошел к двери Сычова дома и стучал и звонил, и звонил и стучал, пока наконец Сыч не высунулся наружу и сказал: 'Пошел отсюда, то есть я хотел сказать - о, это ты' - в своей обычной манере.

'Сыч', коротко сказал Кролик. 'И у тебя и у ме-ня - мозги. У остальных - мякина. И если кто мо-жет в этом Лесу думать, а когда я говорю 'думать', то я имею в виду думать, то это мы с тобой'.

'Да', говорит Сыч. 'Что верно, то верно'.

'Прочти вот это'.

Сыч взял у Кролика записку Кристофера Роби-на и мельком взглянул на нее. Он умел написать свое собственное имя ЫСЧ, и он умел написать Вторнек так, чтобы было понятно, что это не Среда, и он мог читать вполне приемлемо, если только ему не заглядывали через плечо и не говорили все вре-мя 'Ну', и он также умел__

'Ну', сказал Кролик.

'Да', сказал Сыч, стараясь произнести это как можно более Мудро и Многозначительно. 'Я пони-маю, что ты имеешь в виду. Несомненно'.

'Ну?'

'Вот именно', говорит Сыч. 'Безусловно'. И после недолгого размышления он добавил: 'Если бы ты ко мне не пришел, то я сам пришел бы к те-бе!'73

222


'Почему это?', спросил Кролик.

'Вот по этой самой причине', сказал Сыч, на-деясь, что вскоре что-нибудь придет ему на по-мощь.

'Вчера утром', торжественно говорит Кролик, 'я пошел навестить Кристофера Робина. Его не бы-ло дома. К двери была прикноплена записка!'

'Вот эта записка?'

'Нет, другая. Но по содержанию та же самая. Это очень странно'.

'Удивительное дело', сказал Сыч, вновь взгля-нув на записку. 'Что же ты предпринял?'

'Ничего'.

'Это самое лучшее', мудро сказал Сыч.

'Ну так что?', говорит опять Кролик, когда Сыч подумал, что он уже собирается уходить.

'Безусловно', сказал Сыч.

Некоторое время в голову ему не лезли никакие мысли, а затем вдруг одна пришла.

'Скажи мне, Кролик', говорит Сыч, 'точные слова первой записки. Это очень важно. От этого зависит все. Точные слова первой записки'.

'Она была точно такая же, как эта'.

Сыч посмотрел на него, размышляя, как бы по-лучше столкнуть его с дерева, но потом почувство-вал, что это он всегда успеет сделать. И он предпри-нял еще одну попытку понять, о чем идет речь.

'Точные слова, пожалуйста', сказал он так, как будто Кролик вообще не умел говорить.

'Там сказано: 'Ушол. Бэксон'. Как здесь. Только здесь сказано еще 'Занятый Бэксон''.

223


Сыч издал вздох облегчения.

'А!', сказал Сыч. ^Теперь-то мы знаем, на каком мы свете'.

'Да, но на каком свете Кристофер Робин?', ска-зал Кролик. 'Вот в чем вопрос'.

Сыч снова посмотрел на записку. Человеку с его образованием прочитать ее было раз плюнуть. 'Ушол Бэксон. Занятый Бэксон' - именно нечто в таком роде он и ожидал там увидеть.

'Совершенно ясно, что произошло, мой дорогой Кролик', сказал Сыч. 'Кристофер Робин куда-то пошел с этим Бэксоном. Они с Бэксоном чем-то вместе заняты. Ты когда последний раз видел где-нибудь тут в Лесу Бэксона?'

'Не знаю', говорит Кролик. 'Об этом я как раз тебя хотел спросить. Как он выглядит?'

'Ладно', сказал Сыч, 'Крапчатый Травянистый Бэксон это просто - по меньшей мере, - он на са-мом деле больше всего напоминает - конечно, это зависит от, - ладно', говорит, 'честно говоря', го-ворит, 'я не знаю, как они выглядят', сказал Сыч откровенно.

'Спасибо', сказал Кролик и поспешил к Пуху.

Подойдя, он услышал шум. Итак, он остановил-ся и прислушался. Вот какой это был шум:

ШУМ, СОЧ. ПУХА

Вот и бабочки летают, И сосулечки все тают, Первоцветы зацветают, Просто страх!

224


Вот и горлицы воркуют, И деревья зеленуют, И фиалки голубуют В зеленях!

Пчелки в небе лихо пляшут, Своими крылышками машут, 'Ах, какое лето', скажут, 'на носу!'

И коровушки воркуют, Горлицы мычат втихую, Только Пух один пухует На осу.

И весны живей весненье, Колокольчиков цветенье, Звонче жаворонка пенье В вышине.

А кукушечка не куст, Но кукует и уует, Только Пух себе пухует При луне.

'Хэлло, Пух', говорит Кролик.

'Хэлло, Кролик', говорит мечтательно Пух.

'Это ты сам песню сочинил?'

'Ладно, в некотором роде сочинил', говорит Пух. 'Но мозги тут ни при чем', скромно добавил он, 'потому что Неизвестно Почему, Кролик, но иногда это само приходит'.

'А!', сказал Кролик, который никогда не позво-лял вещам приходить самим, но всегда сам шел и брал их. 'Ладно, суть в том, что видел ли ты когда-

225


нибудь в Лесу Крапчатого или Травянистого Бэксона?'

'Нет', говорит Пух. 'Я Тиггера только что ви-дел'.

'Он тут ни при чем. Он не поможет'.

'Нет', сказал Пух, 'не поможет'.

'А Поросенка видел?'

'Да', сказал Пух. 'Но ведь и от него тоже ника-кого толку?'

'Ладно, это зависит от того, видел ли он кого-ни-будь'.

'Он меня видел', сказал Пух.74

Кролик сел на землю рядом с Пухом, но, чувст-вуя себя в этом положении гораздо менее важным, тут же встал.

'Все сводится к следующему вопросу', сказал он. 'Чем теперь занимается по утрам Кристофер Робин?'

'То есть как это?'

'Ладно, ты мне можешь сказать, что кто-нибудь его видел утром? Последние дни?'

'Да', говорит Пух. 'Мы вчера с ним завтракали вместе. У Шести Деревьев. Я сделал маленькую корзиночку, довольно вместительную корзиночку, обычную довольно-таки здоровенную корзиночку, полную__'

'Да-да', говорит Кролик, 'но я имею в виду поз-же. Видел ли ты его между одиннадцатью и двенад-цатью?'

'Ладно', сказал Пух, 'в одиннадцать часов - в одиннадцать часов, - ладно, в одиннадцать часов,

226


видишь ли, я обыкновенно бываю дома. Потому что я должен сделать одну или две вещи...'

'Ну тогда в четверть двенадцатого?'

'Ладно', говорит Пух.

'В полдвенадцатого',

'Да', говорит Пух, 'в половине или, возможно, позже я мог его видеть'.

И теперь, когда он об этом подумал, он начал припоминать, что на самом деле не видел Кристофе-ра Робина довольно-таки давно. Именно не утром. Днем - да; по вечерам - да; до завтрака - да; сразу после завтрака - да, а потом 'Увидимся, Пух', - и его и след простыл.

'Вот именно', говорит Кролик. 'Куда?'

'Может, он что-нибудь ищет?'

'Что?', спросил Кролик.

'Это как раз о чем я хотел сказать', говорит Пух. 'Может, он ищет - этого - как его__'

'Крапчатого или Травянистого...'

'Да', сказал Пух. 'Одного из них. Если он про-пал'.

Кролик посмотрел на него снисходительно.

'Проку от тебя - никакого', сказал он.

'Нет', говорит Пух, 'но я стараюсь', сказал он скромно.

Кролик поблагодарил его за старание и сказал, что лучше он пойдет повидает И-Ё, а если Пух хо-чет, пожалуйста, пусть идет с ним. Но Пух, который чувствовал приближение другого куплета, сказал, что лучше он здесь подождет Поросенка, до свида-нья, Кролик. И Кролик ушел.

227


Но случилось так, что первым Поросенка встре-тил именно Кролик. Поросенок в это утро встал по-раньше, чтобы сорвать букет фиалок; и когда он их собрал и поставил в горшок посреди дома, ему вдруг пришло в голову, что никто еще никогда не собирал букета фиалок для И-Ё, и чем больше он думал об этом, тем больше он думал, как печально это было - быть Животным, для которого никто никогда не собрал букета фиалок. Итак, он вновь поспешил из дома, повторяя про себя 'И-Ё, фиал-ки', а потом 'фиалки, И-Ё' на тот случай, если он забудет о цели своего визита, потому что это был тот еще день, и он собрал большой букет и потру-сил к И-Ё, поминутно нюхая их и чувствуя себя со-вершенно счастливым до тех пор, пока он не при-шел к тому месту, где находился И-Ё.

'О, И-Ё', начал Поросенок слегка нервно, пото-му что И-Ё был занят.

И-Ё поднял копыто и замахал в сторону Поро-сенка.

'Завтра', сказал он, 'или еще когда-нибудь'.

Поросенок подошел немного поближе, чтобы по-смотреть. что это было. На земле перед И-Ё лежало три палки, и он смотрел на них. Две из них были со-единены одним концом, а третья пересекала первые две. Поросенок подумал, что, возможно, это своего рода Капкан.

'О, И-Ё', начал он опять. 'Я толь__'

'Это Маленький Поросенок?', говорит И-Ё, все еще не поднимая тяжелого взгляда от своих палок.

'Да, И-Ё, и я__'

228


'Ты знаешь, что это такое?'

'Нет', сказал Поросенок.

'Это А'.

'О!', сказал Поросенок.

'Да не О, а А', строго сказал И-Ё. 'Ты что, не слышишь, или, может, ты думаешь, у тебя образова-ния больше, чем у Кристофера Робина?'

'Да', сказал Поросенок. 'Нет', очень быстро сказал Поросенок и пододвинулся еще ближе.

'Кристофер Робин сказал, что это А, и действи-тельно, это А, пока кто-нибудь на него не насту-пил', добавил И-Ё сурово.

Поросенок слегка отпрыгнул назад и понюхал свои фиалки.

'Знаешь ли ты, что значит А, маленький поросе-нок?'

'Нет, И-Ё, не знаю'.

'Это значит Обучение, это значит Образование, это значит все, чего лишены ты и Пух. Вот что та-кое А'.

'О', сказал опять Поросенок. 'То есть я хотел сказать, неужели?', объяснил он.

'Я тебе так скажу. Люди в этом Лесу приходят и уходят,75 и они говорят: 'Это только И-Ё, он не в счет'. Они ходят туда-сюда и говорят 'Ха-ха'. Но знают ли они что-нибудь про А? Нет, не знают. Для них это просто три палки. Но для Образованных - заметь это, маленький поросенок, - для Образо-ванных - я не имею в виду пухов и поросят - это великое и славное А, а не просто что-нибудь, на что каждый, кому не лень, может подойти и плюнуть'.

229


Поросенок нервно скакнул назад и посмотрел вокруг в ожидании помощи.

'А вот и Кролик', радостно сказал он. 'Хэлло, Кролик'.

Кролик подошел, важно кивнул Поросенку и сказал: 'А, И-Ё!' таким голосом, что было ясно, что через пару минут он скажет 'до-свиданья'.

'Только об одном хотел я спросить тебя, И-Ё. Что происходит с Кристофером Робином по ут-рам?'

'Что это такое, на что я смотрю?', сказал И-Ё, все еще продолжая смотреть.

'Три палки', проворно сказал Кролик.

'Ты видишь?', говорит И-Ё Поросенку. Он по-вернулся к Кролику. 'Теперь я отвечу на твой во-прос', говорит он торжественно.

'Спасибо', сказал Кролик.

'Что делает Кристофер Робин по утрам? Он учится. Он получает Образование. Он инстижируется - я думаю, это именно то слово, которое он имел в виду, но, возможно, я ошибаюсь, - он инстижируется в Знании. Я тоже по мере сил, это, как его, ладно, я тоже делаю то, что он делает. Вот это, на-пример, это__'

'А', сказал Кролик, 'только не очень хорошее. Ладно, я должен идти и сказать остальным'.

И-Ё посмотрел на свои дощечки, а затем на По-росенка.

'Что сказал Кролик это такое?', спросил он.

'А', говорит Поросенок.

'Это ты ему сказал?'

230


'Нет, И-Ё, я не говорил. Я полагаю, он просто знал'.

'Он знал? Ты хочешь сказать, что это А - вещь, которую знают Кролики?'

'Да, И-Ё. Он умный, Кролик-то'.

'Умный', сказал И-Ё презрительно, тяжело ста-вя ногу на три дощечки.

'Образование!', сказал И-Ё горько, подпрыги-вая на своих шести палках. 'Что такое Наука?', спросил И-Ё, разбрасывая копытом по воздуху свои двенадцать деревяшек.

'Вещь, которую знает Кролик! Ха!'

'Мне кажется', нервно начал Поросенок.

'А мне не кажется', отрезал И-Ё.

'Мне кажется, что фиалки, скорее, симпатич-ные'.

Он положил свой букет перед И-Ё и пустился галопом наутек.

На следующее утро записка на двери Кристофе-ра Робина гласила:

УШЕЛ. СКОРО БУДУ. К. Р.

Вот почему все животные в Лесу - за исключе-нием, конечно, Крапчатого или Травянистого Бэксона - теперь знают, что делает Кристофер Робин по утрам.


Глава VI. ИГРА В ПУХАЛКИ

Время от времени ручей на краю Леса становил-ся таким большим, как будто это была река, и, сде-лавшись таким большим, он не бежал и не прыгал, не искрился, как раньше, когда он был помоложе, но тек медленно, ибо теперь он знал, куда шел, и как будто говорил себе: 'Спешить некуда. Когда-ни-будь все там будем'. Но все остальные маленькие ручейки в Лесу шли именно этой быстрой нетерпе-ливой дорогой, потому что они надеялись еще так много найти, прежде чем будет слишком поздно.

Из Леса во внешний мир вела широкая тропин-ка76, почти такая же широкая, как дорога, но, прежде чем попасть в Лес, она должна была пересечь эту ре-ку77. И вот там, где она ее пересекала, был деревян-ный мост, почти такой же широкий, как дорога, с де-ревянными перилами с каждой стороны. Кристофер Робин всегда мог дотянуться подбородком до края перил, если хотел, но гораздо более забавно было стоять на нижней перекладине, так чтобы можно бы-ло перегнуться через мост и наблюдать, как река медленно проплывает мимо. Пух же мог достать подбородком до нижней перекладины, если хотел, но гораздо более забавно было лежать и наблюдать, как река медленно проплывает мимо. А для Ру и По-

232


росенка это был вообще единственный способ на-блюдать за рекой, так как им было слабо дотянуться хотя бы даже и до нижней перекладины. Итак, они могли лежать и наблюдать... а она очень медленно проплывала мимо, зная, что торопиться уже некуда.

Однажды, когда Пух гулял по этому мосту, он по-пытался сочинить небольшой стишок про шишки, потому что они там валялись вокруг него со всех сторон, а у него было поэтическое настроение. Итак, он взял шишку, посмотрел на нее и сказал себе: 'Это очень хорошая шишка, и с ней что-то должно риф-моваться'. Но он ничего не мог придумать. И тогда ему в голову неожиданно пришло следующее:

Поссорились весною Под этой вот сосною. Сыч со сна: 'Моя сосна!' Канга: 'SOS! Моя сосна!'

'Что не имеет никакого смысла', говорит Пух, 'потому что Канга не живет в дереве'.

Он как раз ступил лапой на мост и, не глядя под ноги, споткнулся; шишка выпала у него из лапы и упала в реку.

'Зараза', сказал Пух, когда она медленно про-плывала под мостом, а он вернулся, чтобы взять другую шишку, к которой надо было придумывать рифму. Но тогда он решил, что лучше вместо этого он просто понаблюдает за рекой, потому что это был день такого умиротворенного типа, поэтому он лег и смотрел на нее, а она медленно скользила мимо не-го, и вдруг он увидел, что вместе с рекой скользит его шишка.

233


'Забавно', сказал Пух. 'Я бросил ее на другой стороне, а она выплыла с этой! Интересно, полу-чится ли, если попробовать еще?' И он вернулся, чтобы набрать побольше шишек.

Получилось. Он попробовал еще. На этот раз он бросил сразу две и перегнулся через мост, чтобы по-смотреть, которая из них выплывет первой; и одна из них выплыла первой. Но так как обе были одина-ковые по размеру, он не знал, была ли это та шишка, на которую он поставил, или другая. Итак, в следу-ющий раз он бросил одну большую и одну малень-кую, и большая выплыла первой, как он и предви-дел, а маленькая - последней, как он тоже предви-дел. Итак, он выиграл дважды... К тому времени, когда он пошел домой выпить чаю, он уже выиграл 36 раз и проиграл 29, что означало, что он - он дол-жен был, - ладно, возьмите и вычтите 29 из 36, и это будет, сколько раз он выиграл.

Так было положено начало игре, названной Пухо-вы Палки (Пухалки), и изобрел ее Пух. Обычно он и его друзья частенько играли в нее на краю Леса. Но вместо шишек они играли с палками, потому что их легче было помечать. И вот как-то днем Пух, Поросе-нок, Кролик и Ру вместе играли в Пухалки. Они бро-сали свои палки в тот момент, когда Кролик командо-вал 'Пошел!', и тотчас они все спешили на другую сторону моста и переваливались через край, чтобы увидеть, чья палка придет первой. Но времени прохо-дило довольно много, потому что река в этот день текла очень лениво, и трудно было вообще предста-вить, что она когда-нибудь доберется до этого места.

234


'Я могу видеть мою!', говорил Ру. 'Нет, не могу, это чья-то еще. Ты можешь видеть свою, Поросе-нок? Я думал, я могу видеть мою, а я не могу. Вот она! Нет, это не она. Ты свою можешь видеть, Пух?'

'Нет', сказал Пух.

'Я полагаю, что это моя палка торчит. Кролик, твоя палка торчит?'

'Они всегда плывут дольше, чем думаешь', ска-зал Кролик.

'Как долго, ты думаешь, они будут плыть?', спросил Ру.

'Я могу видеть твою, Поросенок', вдруг говорит Пух.

'Моя такая сероватая', сказал Поросенок, не ри-скуя перегибаться слишком далеко на тот случай, чтобы не упасть.

'Да, это как раз такая, какую я вижу, она выплы-вает с моей стороны'.

Кролик перегнулся еще дальше, наблюдая за ней, а Ру извивался на месте и орал: 'Давай, Палка! Палка, Палка, Палка!', а Поросенок был страшно возбужден, потому что его палка была единствен-ной, которую можно было видеть, а это означало, что он выигрывал.

'Она приближается!', сказал Пух.

'Ты уверен, что это моя?', возбужденно запищал Поросенок.

'Да, потому что она серая. Большая серая. Вот она подходит. Очень - большая - серая - о, нет, это не она, это И-Ё'.

'И-Ё!', закричали все.

235


Молчаливо, спокойно и весьма величаво, с нога-ми, задранными кверху, плыл И-Ё внизу под мостом. 'Это И-Ё!', ужасно возбужденно закричал Ру. 'Неужели?', сказал И-Ё, попав в маленький во-доворот и медленно прокрутившись три раза во-круг своей оси. 'А я-то думал, кто это?'

'Я не знал, что ты тоже играешь', говорит Ру. 'А я и не играю', сказал И-Ё. 'И-Ё, что ты там делаешь?', говорит Кролик. 'Угадай с трех раз, Кролик. Рою ямы в земле? Неправильно. Перепрыгиваю с ветки на ветку мо-лодого дуба? Неправильно. Жду, чтобы мне помог-ли выбраться из реки? Верно. Дайте Кролику вре-мя, и он всегда найдет ответ'.78

'Но И-Ё', говорит Пух в панике, 'что же мы мо-жем - я хочу сказать, как мы будем - ты думаешь, что мы__'

'Да', сказал И-Ё. 'Одно из трех раз будет то са-мое. Спасибо тебе, Пух'.79

'Он все кругом да кругом', говорит Ру. 'Почему бы и нет?', холодно сказал И-Ё. 'Я тоже могу плыть', гордо говорит Ру.

'Но не кругом да кругом', сказал И-Ё. 'Это го-раздо труднее. Я сегодня вообще не собирался пла-вать', продолжал он, медленно кружась на месте. 'Но уж поскольку это произошло, я решил отрабо-тать легкое круговое движение справа налево, и возможно, я бы даже сказал', сказал он, вписыва-ясь в следующий водоворот, 'слева направо. Раз уж это произошло со мной, то это мое дело и никого больше не касается'.

236


Последовало минутное молчание, на протяже-нии которого каждый напряженно размышлял.

'Мне в голову пришла та еще идея', сказал на-конец Пух, 'но не думаю, что вам понравится'.

'Я того же мнения', сказал И-Ё.

'Продолжай, Пух', говорит Кролик. 'Надо хоть что-то попробовать'.

'Ладно, если мы все будем бросать камни в реку по одну сторону И-Ё, камни поднимут волны, а волны прибьют его к другой стороне'.

'Это очень хорошая мысль', говорит Кролик, и Пух опять почувствовал себя счастливым.

'Да уж', говорит И-Ё. 'Когда я захочу, чтобы меня прикончили, Пух, я тебе дам знать'.

'Вдруг мы по ошибке попадем в него?', тревож-но говорит Поросенок.

'Или вдруг вы по ошибке промахнетесь в него', сказал И-Ё. 'Обдумай все возможности, Поросенок, прежде чем браться за дело и начать развлекаться'.

Но Пух взял самый большой камень, который только мог взять, и перегнул его через мост, при-держивая лапой.

'Я его не брошу, И-Ё, я его уроню', объяснил он. 'И в этом случае я уж не промахнусь. То есть, я хо-чу сказать, не попаду в тебя. Ты не мог бы перестать на минутку крутиться, потому что меня это не-сколько сбивает?'

'Нет', говорит И-Ё, 'мне нравится крутиться^.

Кролик почувствовал, что настала пора ему про-демонстрировать свои административные возмож-ности.

237


'Теперь, Пух', сказал он, 'когда я скажу "Те-перь", ты можешь бросать его. И-Ё, когда я скажу "Теперь", Пух уронит свой камень'.

'Спасибо тебе большое, Кролик, но я думаю, что я об этом и так узнаю'.

'Ты готов, Пух? Поросенок, освободи Пуху по-больше места. Ру, немного подальше. Все готовы?'

'Нет', сказал И-Ё.

'Теперь!', говорит Кролик.

Пух уронил свой камень. Раздался громкий всплеск, и И-Ё исчез...

Это был тревожный момент для наблюдавших на мосту. Они смотрели, и смотрели, и даже вид палки Поросенка, выплывшей из-под моста немно-го впереди Кроликовой, не взволновал их так, как можно было бы ожидать ранее. И затем, как раз ког-да Пух начал думать, что он, должно быть, выбрал не тот камень, или не ту реку, или не тот день для своей Идеи, возле берега на секунду показалось что-то серое... и стало медленно приближаться, все ближе и ближе, и наконец это оказался И-Ё, выхо-дящий из воды.

С криками они бросились с моста и тащили, и тянули его, и вскоре он стоял среди них на твердой почве.

'О, И-Ё, да ты весь мокрый!', говорит Поросе-нок, ощупывая осла.

И-Ё отряхнулся и попросил кого-нибудь объяс-нить Поросенку, что происходит с тобой, когда ты попадаешь в воду на достаточно продолжительное время.

238


'Хорошо сработано, Пух', ласково говорит Кро-лик. 'Здорово мы придумали'.

'Что придумали?', спрашивает И-Ё.

'Выплеснуть тебя на берег'.

'Выплеснуть меня?', удивленно сказал И-Ё. 'Вы полагаете, что выплеснули меня, так, что ли? Я просто нырнул. Пух запустил в меня огромным камнем, и, чтобы не получить тяжелого удара в спи-ну, я нырнул и приплыл к берегу'.

'На самом деле ты не бросал', шепнул Поросе-нок Пуху, чтобы его успокоить.

'Я не думаю, чтобы я бросал', тревожно сказал Пух.

'Это просто И-Ё', сказал Поросенок. 'Я думаю, что твоя Идея была хорошая Идея'.

Пух почувствовал себя более сносно, потому что, когда ты Медведь с Довольно Низким I.Q. и при этом Думаешь о Вещах, то поневоле иногда чувству-ешь, что Идея, которая казалась тебе Вдумчивой, при ближайшем рассмотрении, когда выходит нару-жу и дает на себя посмотреть со стороны, оказывает-ся совсем Другим Делом. Как бы то ни было, И-Ё был в реке, а теперь его там не было, так что ничего ужасного не совершено.

'Как тебя угораздило туда упасть, И-Ё?', спросил Кролик, вытирая его носовым платком Поросенка.

'Меня на гараздило', говорит И-Ё.

'Но как__?'

'Я был БОНСИРОВАН'80, сказал И-Ё.

'Оо!', говорит возбужденно Ру. 'Тебя что, столкнули?'

239


'Кто-то БОНСИРОВАЛ меня. Я просто размы-шлял на берегу реки - размышлял, если кто-ни-будь из вас понимает, что я имею в виду, - когда я почувствовал громкий БАНС'.

'О, И-Ё', сказали все.

'Ты уверен, что не поскользнулся?', спрашивает Кролик.

'Конечно, поскользнулся. Если ты стоишь на скользком берегу реки и кто-то громко бонсирует тебя сзади, то ты поневоле поскользнешься. Что я, по-вашему, еще должен был сделать?'

'Но кто это сделал?', говорит Ру.

И-Ё не отвечал.

'Я полагаю, это был Тиггер', нервно сказал По-росенок.

'Но И-Ё', говорит Пух, 'это была Шутка или Трагедия? Я имею в виду___'

'Я сам не перестаю себя об этом спрашивать, Пух. Даже на дне реки я спрашивал себя: "Что это было, Сердечная Шутка или Чистейшей Воды Уголовщи-на?" Только выплыв на поверхность, я сказал себе:

"Мокруха!", если вы понимаете, что я имею в виду'.

'А где был Тиггер?', спросил Кролик.

Прежде чем И-Ё в состоянии был ответить, раз-дался громкий хруст, и сквозь живую ограду трост-ника появился сам Тиггер.

'Всем хэлло', бодро сказал Тиггер.

'Хэлло, Тиггер', сказал Пух.

Кролик вдруг надулся от важности.

'Тиггер', говорит он торжественно, 'что про-изошло только что?'

240


'Когда это?', сказал Тиггер, слегка смущенный. 'Когда ты бонсировал И-Ё в реку?' 'Никто его не бонсировал'. 'Ты бонсировал', резко сказал И-Ё. 'На самом деле, нет. Я просто чихнул, а рядом случился И-Ё. И я сказал: "Grrrr-opp-ptschschsz"'.

'Ну вот', сказал Кролик, помогая Поросенку встать и отряхивая его. 'Все в порядке, Поросенок'. 'Это я от удивления', нервно сказал Поросенок. 'Вот это я и называю бонсировать', сказал И-Ё. 'Брать людей на испуг. Не особенно приятная при-вычка. Я ничего не имею против того, чтобы Тиггер жил в Лесу', продолжал он, 'потому что это боль-шой Лес и здесь можно найти много свободного пространства, чтобы бонсировать там вволю. Но я не понимаю, почему надо приходить именно в мой маленький уголок и бонсировать там. Нельзя ска-зать, что там у меня что-то особенно привлекатель-ное. Конечно, для любителей холода, сырости и бе-зобразных колючек это как раз подходящая среда обитания, но в конце концов это просто маленький уголок, и если кто-то чувствует прилив бонсировщины__'

'Я не бонсировал, я чихал', сердито сказал Тиггер.

'Бонсировать или чихать - на дне реки трудно определить разницу'.

'Ладно', говорит Кролик, 'все, что я могу сказать, это - ладно, вот Кристофер Робин, пусть он скажет'. Кристофер Робин спускался из Леса к мосту в солнечном и беззаботном настроении, когда совер-

241


шенно неважно, сколько будет дважды девятнад-цать, и думал, как было бы хорошо стоять на ниж-ней перекладине моста, а потом перегнуться еще дальше и смотреть, как река медленно скользит ми-мо, и тогда бы вдруг узнать все, что нужно узнать,81 и рассказать об этом Пуху, который кое в чем из этого не уверен. Но когда он подошел к мосту и увидел там всех животных, он понял, что это утро совсем другого сорта, что это то еще утро, когда ты должен что-то предпринять.

'Дело обстоит примерно так, Кристофер Ро-бин', начал Кролик. 'Тиггер__'

'Неправда', сказал Тиггер.

'Ладно, так или иначе, но я оказался там', ска-зал И-Ё.

'Но я не думаю, чтобы он это нарочно', сказал Пух.

'Он просто бонсанутый', сказал Поросенок. 'Тут ничего не поделаешь'.

'А ну-ка попробуй меня бонсануть, Тиггер', не-терпеливо сказал Бэби.

'И-Ё, Тиггер сейчас меня попробует. Поросенок, как ты думаешь__'

'Да-да', говорит Кролик. 'Мы вовсе не хотим говорить все сразу. Суть в том, что Кристофер Ро-бин по этому поводу думает?'

'Все, что я сделал, это чихнул', сказал Тиггер.

'Он бонсировал', сказал И-Ё.

'Ладно, бонсанул разочек', сказал Тиггер.

'Тихо!', говорит Кролик, поднимая лапу. 'Что обо всем этом думает Кристофер Робин? Вот в чем суть'.

242


'Ладно', сказал Кристофер Робин, не вполне по-нимая, о чем вообще идет речь.

'Я думаю__'

'Да?', говорят все.

'Я думаю, что нам всем надо сыграть в Пухал-ки'.

Так они и сделали. И И-Ё, который раньше ни-когда не играл, выигрывал чаще, чем кто бы то ни было; а Ру два раза свалился в реку, первый раз слу-чайно, а второй раз нарочно, потому что он вдруг ус-лышал Кангу, идущую из Леса, и понял, что, так или иначе, все равно придется ложиться спать. Ну и тог-да Кролик пошел вместе с ними; а Тиггер и И-Ё по-шли вместе, потому что И-Ё хотел рассказать Тиг-геру, Как Выигрывать в Пухалки, надо просто ки-дать палку, закручивая, если ты понимаешь, что я имею в виду, Тиггер; а Кристофер Робин, Пух и По-росенок остались на берегу одни.

Долгое время они смотрели на воду и ничего не говорили, так как чувствовали себя так мирно и спокойно в этот летний день.

'Вообще Тиггер на самом деле нормальный па-рень', лениво сказал Пух.

'Конечно', говорит Кристофер Робин.

'Вообще на самом деле мы все нормальные ребя-та', говорит Пух. 'Во всяком случае, я так думаю', говорит. 'Но, возможно, я не прав', говорит.

'Конечно, ты прав', говорит Кристофер Робин.


Глава VII. ДЕБОНСИРОВКА ТИГГЕРА

Однажды Кролик и Поросенок сидели возле па-радной Пухова дома, и Пух тоже с ними сидел. Был такой дремотный летний день, и Лес был полон при-ятных звуков, которые все, как один, казалось, гово-рили Пуху: 'Не слушай Кролика, слушай меня'. Итак, он занял удобное положение, чтобы не слушать Кролика, и только время от времени открывал глаза, чтобы сказать 'А!', а затем закрыть их снова, чтобы сказать 'Верно', а Кролик время от времени гово-рил: 'Ты понимаешь, что я хочу сказать, Пух', и Пух серьезно кивал, чтобы показать, что он понимает.

'Фактически', сказал Кролик, 'Тиггер стал та-ким Прытким, что настало время его проучить. Ты не согласен, Поросенок?'

Поросенок сказал, что Тиггер действительно че-ресчур Прыток и что, если бы они нашли какой-то способ его депрыгировать, то это была бы Очень Хорошая Мысль.

'Вот и мне так кажется', говорит Кролик.

'А что ты скажешь, Пух?'

Пух рывком открыл глаза и говорит: 'В высшей степени'.

'Что в высшей степени?', спросил Кролик.

'То, что ты сказал', сказал Пух. 'Безусловно'.

244


Поросенок тихонько толкнул Пуха, и Пух, кото-рый понял, что сморозил что-то не то, медленно поднялся и начал присматривать за собой.

'Но как мы это сделаем?', говорит Поросенок. 'Как мы его проучим? А, Кролик?'

'В том-то все и дело', говорит Кролик.

Слово 'проучить', вызвало у Пуха какие-то дру-гие ассоциации.

'Там такая вещь', сказал он. 'Кристофер Робин пытался дать мне понять. 'Два-жды-два. Но у меня не пошло'.

'Что не пошло?', спросил Кролик.

'Не пошло что?', спросил Поросенок.

Пух покачал головой.

'Я не знаю', сказал он, 'просто не пошло, и все. О чем мы вообще говорим-то?'

'Пух', укоризненно сказал Поросенок, 'ты что, не слушал, что говорил Кролик?'

'Я слушал, но мне в ухо попала пушинка. Кро-лик, ты бы не мог повторить еще разочек?'

Кролика никогда не надо было дважды упраши-вать что-либо повторить; итак, он спросил, с какого места начать, а когда Пух сказал, что именно с того места, когда пушинка попала ему в ухо; Кролик стал выяснять, когда это произошло, Пух сказал, что не знает, потому что он плохо слышал. Наконец Поросенок сказал, что просто они собираются най-ти способ, как выбить из Тиггера Прыть, потому что, как ни крути, как мы его ни любим, терпеть его каждодневное и безудержное бонсирование больше невозможно.

245


'О, понимаю', сказал Пух.

'Этого в нем слишком Много', сказал Кролик. 'От этого все и происходит'.

Пух попытался осмыслить все это, но все, что ему приходило в голову, было бесполезным.

Тогда он это все про себя прохмыкал:

Будь Кролик

Побольше,

Повыше,

Потолще,

Побольше, чем Тиггер;

Его же повадки,

Не столь были б Прытки,

Все было б в порядке,

Будь Кролик

Подлиньше.

'Что это Пух там говорит?', спросил Кролик. 'Что-то хорошее?'

'Нет', сказал Пух печально. 'Ничего хорошего'.

'Ладно, мне пришла мысль', говорит Кролик, 'и вот эта мысль. Мы берем Тиггера на длительную прогулку туда, где он никогда не был, и теряем его там, а на следующее утро находим - и он будет со-вершенно другим Тиггером'.

'Почему?', сказал Пух.

'Потому что он будет Скромным Тиггером, Пе-чальным Тиггером, Меланхоличным Тиггером, Ма-леньким и Виноватым Тиггером, О-Кролик-Как-Я-Рад-Тебя-Видеть-Тиггером. Вот почему'.

'А он будет по-прежнему рад видеть меня и По-росенка?'

246


'Конечно'.

'Это хорошо', сказал Пух.

'Мне было бы неловко, если бы он всегда был Печальным', с сомнением сказал Поросенок.

'Тиггеры никогда не бывают Печальными про-должительное время', объяснил Кролик. 'Они с этим завязывают с Поразительной Быстротой. Я спрашивал у Сыча, просто чтобы убедиться, и он сказал, что они всегда из этого очень быстро выхо-дят. Но если нам удастся сделать Тиггера Малень-ким и Печальным хотя бы на пять минут, то это уже будет доброе дело'.

'Кристофер Робин тоже так думает?', спросил Поросенок.

'Да', говорит Кролик. 'Он бы сказал: 'Ты сделал доброе дело, Поросенок. Я бы сделал его сам, толь-ко мне нужно было делать другое доброе дело. Спа-сибо тебе, Поросенок'. И Пух, конечно'.

Поросенок после слов Кролика почувствовал большую радость и сразу понял, что то, что они со-бираются сделать с Тиггером, было безусловно доб-рым делом, и поскольку Пух и Кролик делали это дело вместе с ним, значит, это было такое дело, ко-торое позволит даже очень Маленькому Животно-му, проснувшись поутру, почувствовать себя в Сво-ей Тарелке. Итак, оставался один вопрос: где они потеряют Тиггера?

'Мы возьмем его на Северный Полюс', говорит Кролик. 'Нам пришлось очень долго его откры-вать, так что Тиггеру придется переоткрывать его еще дольше'.

247


Теперь была очередь Пуха радоваться, ведь это он первый открыл Северный Полюс, и, когда они пойдут туда, Тиггер сможет увидеть табличку, где сказано 'Открыт Пухом', и тогда Тиггер будет знать (чего он, возможно, не знал до этого), с каким Медведем он имеет дело. С тем еще Медведем.

Итак, договорились начать на следующее утро и что Кролик, который жил недалеко от Канги, Ру и Тиггера, прямо теперь пойдет к ним и спросит Тиг-гера, что он собирается делать завтра, потому что если он ничего не собирается, то как насчет пойти завтра погулять и взять с собой Пуха и Поросенка? И если Тиггер скажет 'Да', все в порядке, а если он скажет 'Нет__'

'Он не скажет', говорит Кролик. 'Предоставьте это мне'. И он с озабоченным видом удалился.

Следующий день был совершенно другим днем. Вместо жары и солнца был холод и туман. Когда Пух думал о себе самом, то это его не беспокоило, но когда он думал о том количестве меда, который не сделают пчелы, холод и туман вызывали его не-одобрение. Он так и сказал Поросенку, когда Поро-сенок зашел за ним, а Поросенок сказал, что об этом он не подумал, 'но представь, как холодно и одино-ко будет потерянному на вершине Леса пропадать весь день и всю ночь'. Но когда он и Пух пришли к Кролику, Кролик сказал, что это как раз их день, потому что Тиггер всегда бонсирует впереди всех, и, как только он скроется из виду, они поспешат прочь, и он их больше никогда не увидит.

'Совсем никогда?', сказал Поросенок.

248


'Ладно, пока мы не найдем его на следующее ут-ро, завтра или еще когда-нибудь. Пошли. Он нас ждет'.

Придя к Канге, они обнаружили, что Ру, будучи большим другом Тиггера, тоже собирается идти с ними, что создавало Затруднения. Но Кролик шеп-нул: 'Предоставьте это мне', прижав лапу к Пухову уху, и подошел к Канге.

'Думаю, Ру лучше с нами сегодня не ходить', го-ворит. 'Во всяком случае, не сегодня'.

'Почему это?', спросил Ру, который, как пред-полагалось, вообще не слышал этот разговор.

'Холодный ненастный день', говорит Кролик, потирая лапы. 'А у тебя был кашель утром'.

'Откуда ты знаешь?', сказал Ру с негодованием.

'О, Ру, ты мне не говорил', укоризненно сказала Канга.

'Я просто поперхнулся печеньем', сказал Ру, 'а не то, что ты имеешь в виду'.

'Я думаю, не сегодня, дорогуша. В другой день'.

'Завтра?', говорит Ру с надеждой.

'Увидим', сказала Канга.

'Ты всегда видишь, и ничего не происходит', пе-чально сказал Ру.

'В такой день вообще никто ничего не видит', сказал Кролик. 'Я не думаю, что мы пойдем очень далеко, а потом, днем, мы - все мы - а, Тиггер, вот и ты. Пошли. До свиданья, Ру'.

И они пошли. Сначала Пух, Кролик и Поросе-нок шли вместе, а Тиггер бегал кругами, а потом, когда тропинка сделалась уже, Кролик, Поросенок

249


и Пух пошли друг за другом, а Тиггер бегал вокруг них овалами, и мало-помалу, когда вереск стал очень колючим с каждой стороны тропинки, Тиггер бежал поверху или понизу впереди них и по време-нам уже начинал бонсировать Кролика, а по време-нам не начинал. И по мере того, как они поднима-лись все выше, туман становился все гуще, так что Тиггер начинал исчезать, и в тот момент, когда вы уже думали, что его здесь нет, он опять появлялся, говоря 'Ну давайте же', и вы не успевали еще ни-чего ответить, а его уже и след простывал. Тут Кролик обернулся и толкнул Поросенка. 'Скоро', говорит. 'Скажи Пуху'. 'Скоро', сказал Поросенок Пуху. 'Чего скоро?', сказал Пух Поросенку. Вдруг появился Тиггер, пробонсировал Кролика и снова исчез. 'Теперь!', сказал Кролик. Он прыг-нул в лощину, и Пух с Поросенком прыгнули вслед за ним.

Они припали к земле и затаились в папоротнике, прислушиваясь. Лес, когда вы останавливаетесь и прислушиваетесь к нему, становится очень тихим. Они ничего не видели и не слышали.

'Ш-ш-ш!', сказал Кролик.

'Я и так ш-ш-ш', сказал Пух.

Раздался звук топочущих лап... затем все снова смолкло...

'Хэлло', сказал Тиггер и зашумел вдруг так близко, что Поросенок от страха давно бы уже вы-скочил, если бы на нем не сидел Пух.

250


'Вы где?', позвал Тиггер.

Кролик толкнул Пуха, а Пух поискал Поросен-ка, чтобы его толкнуть, но не нашел, а Поросенок дышал так часто, как только мог, и чувствовал нео-быкновенную храбрость и возбуждение.

'Забавно', сказал Тиггер.

Последовало минутное молчание, а затем они ус-лышали, как он с топотом умчался вдаль. Они еще немного подождали, пока Лес не сделался таким тихим, что уже начал пугать их, и тогда Кролик встал и потянулся.

'Ну?', с гордостью шепнул он. 'Вот так мы? Точно как я говорил!'

'Я вот тут думал', говорит Пух. 'Я думал__'

'Нет', говорит Кролик. 'Не надо. Бежим. По-шли'.

И они все поспешили прочь во главе с Кроликом.

'Теперь', говорит Кролик, когда они пробежали немного, 'мы можем поговорить. Что ты собирался сказать, Пух?'

'Ничего особенного. Почему мы пошли именно сюда?'

'Потому что это дорога домой'.

'О!', говорит Пух.

думаю, это, скорее, направо', нервно говорит Поросенок. 'Что ты думаешь, Пух?'

Пух посмотрел на свои лапы. Он знал, что одна из них была правой, и знал, что когда ты решил, что одна из них правая, то другая становится левой, но

251


он никогда не мог вспомнить, как к этому подсту-питься.82

'Ладно', медленно сказал он.

'Пошли', говорит Кролик. 'Я знаю дорогу'.

Они пошли. Через десять минут они останови-лись.

'Это очень глупо', говорит Кролик, 'но я на ми-нуту - а, конечно. Пошли...'

'Ну вот мы и тут', сказал Кролик через десять минут. 'Нет, мы не тут'.

'Теперь', говорит Кролик десять минут спустя, 'я полагаю, мы как раз - или мы забрали немного вправо, чем я думал?...'

'Забавно', сказал Кролик через десять минут, 'как в тумане все одинаково. Ты заметил, Пух?'

Пух сказал, что он заметил.

'К счастью, мы знаем Лес довольно хорошо, а то могли бы и заблудиться', говорит Кролик спустя полчаса, и он беззаботно рассмеялся таким смехом, которым смеются, когда знают Лес так хорошо, что уж заблудиться никак не могут.

Поросенок потянул Пуха за лапу.

'Пух!', шепнул он.

'Да, Поросенок!'

'Ничего', сказал Поросенок и взял Пуха за лапу. 'Я просто хотел убедиться, что это ты'.

Когда Тиггер перестал ждать остальных, чтобы они присоединились к нему, а они этого не сделали, и когда он устал оттого, что ему никто не отвечает на его 'Это я, пошли!', он подумал, что в таком случае он пойдет домой. И он затопотал назад. И первое, что

252


спросила у него Канга, когда она его увидела: 'А вот наш хороший Тиггер. Как раз время для Укрепляю-щего Лекарства', и сразу откупорила его для него.

Ру гордо сказал: 'Я уже свое принял', а Тиггер облизал ложку и сказал: 'Я тоже'. Тогда они с Ру стали слегка дружески толкаться, и Тиггер случай-но перевернул один-два стула, а Ру случайно пере-вернул один нарочно, и Канга сказала: 'Тогда беги-те гулять'.

'А куда нам бежать гулять?', говорит Ру.

'Может, пойти и набрать шишек', говорит Кан-га, давая им корзину.

Итак, они пошли к Шести Деревьям и там долго бросались шишками, пока не забыли, зачем они во-обще сюда пришли, бросили корзину под деревья-ми и вернулись домой обедать. И они как раз закан-чивали обед, когда голову в дверь просунул Крис-тофер Робин.

'Где Пух', говорит.

'Тиггер, дорогуша, где Пух?', говорит Канга. Тиггер объяснил, что произошло, в то время как Ру объяснял насчет своего кашля, а Канга говорила им, чтобы они не говорили одновременно, так что прошло некоторое время, прежде чем Кристофер Робин понял, что Пух, Поросенок и Кролик поте-рялись в тумане на вершине Леса.

'Забавно', прошептал Тиггер Ру, 'Тиггеры ни-когда не теряются'.

'Почему это, Тиггер?'

'Просто не теряются, и все тут', объяснил Тиг-гер. 'Так уж у них устроено'.

253


'Ладно', говорит Кристофер Робин, 'мы долж-ны пойти и разыскать их, вот и все. Пошли, Тиггер'.

'Я должен пойти и разыскать их', объяснил Тиггер Ру.

'Можно, я тоже пойду?', спросил Ру нетерпе-ливо.

'Я думаю, не сегодня, дорогуша', сказала Канга. 'В другой день'.

'Ладно, если они завтра потеряются, можно, я их найду?'

'Увидим', сказала Канга, и Ру, который знал, ка-кова цена этим 'увидим', ушел в угол и стал прак-тиковаться в прыжках сам с собой, отчасти потому, что он и так был не прочь попрыгать, а отчасти по-тому, что он не хотел, чтобы Кристофер Робин и Тиггер думали, что он берет в голову из-за того, что они уходят без него.

'Как бы то ни было, факт остается фактом', го-ворит Кролик. 'Мы сбились с пути'.

Они отдыхали в небольшом песчаном карьере на вершине Леса. Пух уже стал уставать от этого песча-ного карьера, и у него уже возникло подозрение, что он преследует их, потому что, в каком бы направле-нии они ни начинали идти, заканчивалось все в од-ном и том же месте, и каждый раз он проплывал ми-мо них в тумане, когда Кролик голосом триумфато-ра провозглашал: 'Теперь я знаю, где мы', а Пух грустно говорил: 'И я', а Поросенок вообще ничего не говорил. Он пытался подумать, что бы сказать, но единственное, что ему приходило в голову, было

254


'На помощь, на помощь!', а говорить такое каза-лось глупо, когда рядом с ним были Пух и Кролик.

'Ладно', говорит Кролик после долгого молча-ния, на протяжении которого никто и не думал бла-годарить его за прекрасную прогулку. 'Лучше бу-дет, если мы пойдем, я полагаю. Какой путь мы из-берем?'

'А что, если', медленно говорит Пух, 'как толь-ко мы отойдем от этой Ямы, мы снова попытаемся ее найти '.83

'Какой в этом толк?', говорит Кролик.

'Ладно', сказал Пух, 'мы ищем дорогу домой и не находим ее, поэтому я думаю, что если мы будем искать эту Яму, то можно быть уверенным, что мы ее не найдем, что было бы Хорошей Вещью, потому что тогда бы мы, может статься, нашли то, что мы ищем на самом деле'.

'Не вижу в этом никакого смысла', сказал Кролик.

'Нет', скромно сказал Пух, 'его тут и нету, но он собирался тут быть, когда я начинал говорить. Про-сто с ним что-то стряслось по дороге'.

'Если я отойду от этой Ямы, а потом пойду об-ратно, я, конечно, найду ее'.

'Ладно, я думал, может, и не найдешь', говорит Пух. 'Я просто так думал'.

'А ты попробуй', говорит вдруг Поросенок. 'Мы тебя здесь подождем'.

Кролик фыркнул, чтобы показать, как глуп был Поросенок, и исчез в тумане. После того как он про-шел сто ярдов, он повернулся и пошел назад, а по-

255


еле того, как Пух и Поросенок прождали его двад-цать минут, Пух встал.

'Я просто так подумал', говорит. 'Ладно, Поро-сенок, пойдем домой'.

'Но Пух', закричал Поросенок, весь возбужден-ный. 'Ты что, знал дорогу?'

'Нет', говорит Пух, 'но у меня в буфете стоят двенадцать банок с медом, и они давно зовут меня к себе. Я не мог их ясно слышать, потому что Кролик все время говорил, но, если никто ничего не гово-рит, кроме тех двенадцати банок, я думаю. Поросе-нок, я пойму, откуда они меня зовут. Пойдем'.

Они тронулись в путь, и долгое время Поросе-нок ничего не говорил, чтобы не заглушать банки, потом он вдруг издал писк... потому что теперь он начал понимать, где они находятся; но он не осме-ливался сказать это громко на тот случай, если он ошибается. И только когда он начал уверять себя, что уже не важно, продолжают или нет банки звать Пуха, прямо рядом с ними раздался крик, и из ту-мана вышел Кристофер Робин.

'О, вот вы где', сказал Кристофер Робин беспеч-ным голосом, как будто он совсем не Волновался.

'Мы тут', говорит Пух.

'Где же Кролик?'

'Не знаю', говорит Пух.

'О - ладно, я надеюсь, Тиггер его найдет. Он вроде как вас всех ищет'.

'Ладно', говорит Пух, 'я пойду домой, перехва-чу чего-нибудь. И Поросенку тоже не мешает, пото-му что мы ведь еще не__'.

256


'Я пойду с вами', говорит Кристофер Робин. Итак, они пошли к Пуху домой, а Тиггер тем вре-менем шнырял по Лесу, издавая громкие пронзи-тельные Вопли, в поисках Кролика. И наконец Ма-ленький и Жалкий Кролик услышал его. И Ма-ленький и Жалкий Кролик бросился сквозь туман на шум и вдруг наткнулся на Тиггера, на Дружест-венного Тиггера, Великого, Могучего и Спаситель-ного Тиггера, Тиггера, который бонсировал, если он вообще бонсировал, так восхитительно, как только могут бонсировать Тиггеры.

'О, Тиггер, как я рад тебя видеть!', закричал Кролик.


Глава VIII. БУРЯ

На полпути между домом Пуха и домом Поро-сенка было Мыслительное Место, где они иногда встречались, решив пойти и повидаться, и, если бы-ло тепло и не было ветра, они там немного сидели и размышляли, что они будут делать теперь, когда они уже встретились. Однажды, когда они решили ничего не делать, Пух сочинил об этом стих, так что-бы каждый мог знать, для чего служит это место.

Задумчивое

Место Пух облюбовал. Здесь свои дела Медведь и Поросенок Хорошенько обсудят.85

Вот однажды осенним утром, после того как ве-тер ночью сорвал все листья с деревьев и теперь пы-тался сорвать ветки, Пух и Поросенок сидели в Мыслительном Месте и размышляли.

'Что я думаю', сказал Пух, 'так это вот что я ду-маю: что мы пойдем в Медвежий Угол и поглядим на И-Ё, потому что, возможно, И-Ё-Хауз снесло ве-тром и, вероятно, ему бы пришлось по душе, если бы мы его снова построили'.

'Что я думаю', говорит Поросенок, 'так это вот что: что мы пойдем повидаем Кристофера Робина,

258


только его не будет дома и у нас из этого ничего не получится'.

'Пойдем и навестим всех', говорит Пух. 'Пото-му что, когда ты идешь по ветру много миль, и вдруг приходишь в чей-то дом, и тебе говорят: "Хэлло, Пух, ты как раз вовремя, чтобы отведать добрый ку-сочек чего бы то ни было", и ты идешь и отведыва-ешь, то это то, что я называю Дружеским Днем'.

Поросенок подумал, что для того, чтобы пойти и навестить всех, надо иметь Причину вроде Поиска малютки или Организации Эскпотиции, и хорошо бы, если бы Пух мог ее придумать.

Оказалось, что Пух может.

'Мы пойдем, потому что сегодня Четверг', ска-зал он, 'и мы пойдем пожелать всем Очень Счаст-ливого Четверга. Пошли, Поросенок'.

Они поднялись, и когда Поросенок снова сел, по-тому что он не знал, что ветер такой сильный, Пуху пришлось ему помочь; и они двинулись в Путь. Сна-чала они зашли к Пуху домой, так как он их пригла-сил в гости; там они слегка перехватили того-сего, а потом они пошли к Канге, поддерживая друг друга и крича 'Правда ведь?', 'Чего-чего?', 'Я не слы-шу'. К моменту прихода к Канге они так вымота-лись, что остались там на ланч. Когда же они вы-шли, им поначалу показалось, что было скорее хо-лодно, поэтому они так быстро, как только могли, потопали к Кролику.

'Мы пришли пожелать тебе Очень Счастливого Четверга', сказал Пух, войдя внутрь и выйдя наружу, просто чтобы убедиться, что он сможет выйти опять.

259


'А что, собственно, такого происходит в Чет-верг?', спросил Кролик, и, когда Пух объяснил, то Кролик, чья жизнь была полна Важных Дел, гово-рит: 'О, я думал, вы действительно пришли с чем-нибудь дельным'. Тогда они присели на минутку и вскоре поплелись опять. Ветер теперь был позади них, так что они могли не кричать.

'Кролик умный', сказал Пух задумчиво.

'Да', говорит Поросенок. 'Кролик умный'.

'И Мозги у него есть'.

'Да', сказал Поросенок. 'У Кролика есть Мозги'.

Последовало продолжительное молчание.

'Я думаю', говорит Пух, 'что именно поэтому он никогда и ничего не понимает'.

Кристофер Робин был дома, и он был так рад их видеть, что они остались приблизительно до чая, и, когда они выпили Очень Приблизительный Чай, такой чай, о котором потом тут же забываешь, они поспешили в Медвежий Угол, чтобы повидать И-Ё и после этого поспеть к Настоящему Чаю у Сыча.

'Хэлло, И-Ё', бодро закричали они.

'А!', говорит И-Ё. 'Заблудились?'

'Мы просто пришли тебя повидать', сказал По-росенок, 'и посмотреть, как твой дом. Смотри, Пух, он еще стоит!'

'Понимаю', говорит И-Ё. 'Действительно, очень странно. Должен был кто-то прийти и развалить его'.

'Мы думали, может, его снесло ветром', говорит Пух.

'А, так вот почему никто не беспокоится. Я ду-мал, возможно, просто забыли'.

260


'Ладно, мы были очень рады тебя видеть, И-Ё, а теперь мы пойдем повидать Сыча'.

'Это правильно. Вам понравится Сыч. Он тут пролетал день или два назад и заметил меня. На са-мом деле он ничего не сказал, как вы догадываетесь, но он понял, что это был я. Очень дружелюбно с его стороны, подумал я тогда. Воодушевляет'.

Пух и Поросенок немного помялись и говорят: 'Ладно, И-Ё, всего хорошего' со всей возможной медлительностью, но им предстоял долгий путь, и они не хотели опаздывать.

'До свиданья', говорит И-Ё. 'Надеюсь, тебя не унесет ветром, Маленький Поросенок. Это было бы досадно. Тебя будет не хватать. Люди будут гово-рить: 'Куда это понесло Маленького Поросенка!', и им вправду это будет интересно. Ладно, до свида-нья. И спасибо вам за то, что случайно проходили мимо'.

'До свиданья', окончательно сказали Пух и По-росенок и потопали к Сычу.

Ветер снова дул навстречу, и уши Поросенка трепались на ветру, как знамена, и он еле-еле про-бивал себе дорогу вперед, и, казалось, прошли ча-сы, прежде чем они оказались в укрытии Сто-Акрового Леса и остановились отдохнуть и несколько нервозно послушать рычание бури на верхушках деревьев.

'А вдруг дерево упадет, Пух, когда мы будем внутри'.

'А вдруг не упадет', сказал Пух, основательно поразмыслив.

261


Поросенок не знал, что на это ответить, и через некоторое время они очень бодро стучали и звони-ли в дверь Сыча.

'Хэлло, Сыч', говорит Пух. 'Я надеюсь, мы не слишком опоздали к__ я имею в виду, как твои де-ла, Сыч? Поросенок и я, мы просто пришли потому что ведь сегодня Четверг'.

'Садись, Пух, садись, Поросенок', сказал Сыч ласково. 'Устраивайтесь поудобнее'.

Они поблагодарили его и устроились так удоб-но, как только могли.

'Потому что, видишь ли, Сыч, мы торопились к тебе, чтобы поспеть вовремя к__ к тому, чтобы те-бя увидеть, прежде чем мы снова уйдем'.

Сыч торжественно кивнул.

'Поправьте меня, если я заблуждаюсь', сказал Сыч, 'но не прав ли я, высказав предположение, что на дворе сегодня весьма Бурный день?'

'Весьма', сказал Поросенок, который мирно от-таивал уши и мечтал только об одном: в целости и сохранности добраться до своего дома.

'Так я и думал', говорит Сыч. 'Именно в такой бурный день мой дядя Роберт, чей портрет ты ви-дишь на стене справа, как раз вернулся утром с__ Что это?'

Раздался громкий треск.

'Берегись!', заорал Пух. 'Берегись часов! Поро-сенок, с дороги, я на тебя падаю'.

'На помощь!', кричал Поросенок.

Пухова сторона пространства медленно запроки-дывалась вверх, а его стул скользил вниз на стул По-

262


росенка. Часы мягко сползли по камину, волоча за собой вазу, пока все это не грохнулось на то, что не-когда было полом. Анкл Роберт, собираясь заменить собою каминный коврик, притащил вместе с собой часть стены, в то время как ковер встретился с Пухо-вым стулом как раз в тот момент, когда Пух собирал-ся его покинуть, и вскоре вообще стало очень трудно вспомнить, где находился север. Раздался еще один страшный треск. Затем наступило молчание.

В углу комнаты начала извиваться скатерть. За-тем она свернулась в клубок и покатилась по ком-нате. Потом она два раза подпрыгнула, и из нее вы-сунулись два уха. Они покатились опять по комна-те и развернулись.

'Пух', нервно сказал Поросенок.

'Да?', говорит один из стульев.

'Где мы?'

'Я не вполне уверен', сказал стул.

'Мы - мы в доме Сыча?'

'Я думаю, так, потому что мы только что собира-лись пить чай, а мы его так и не пили'.86

'О', говорит Поросенок. 'Ладно, а Сыч что, все-гда почтовый ящик держит на потолке?'

'А что он - его держит?'

'Да посмотри'.

'Не могу', говорит Пух, 'у меня на лице что-то сидит. А это, Поросенок, не самое лучшее положе-ние вещей, чтобы смотреть на потолок'.

'Ладно, в общем, он там'.

'Ладно, может, он его поменял', говорит Пух. 'Просто для разнообразия'.

263


Под столом, в углу комнаты, послышалось тре-пыхание, и перед ними снова предстал Сыч.

'Поросенок!', сказал Сыч в высшей степени раз-драженным тоном. 'Где Пух?'

'Я не вполне уверен', говорит Пух.

Сыч изменился в голосе и страшно нахмурился.

'Пух', сказал Сыч сурово, 'это ты сделал?'

'Нет', скромно говорит Пух, 'не думаю'.

'Тогда кто же?'

'Я думаю, это ветер', сказал Поросенок. 'Я ду-маю, твой дом опрокинуло ветром'.

'О, неужели? Я думал, это Пух'.

'Нет', говорит Пух.

'Если это ветер', сказал Сыч, рассматривая предмет всесторонне, 'тогда Пух здесь непричем. Ответственность не может быть на него возложе-на'. С этими милостивыми словами Сыч взлетел вверх, чтобы осмотреть свой новый потолок.

'Поросенок!', позвал Пух громким шепотом.

Поросенок наклонился к нему.

'Да, Пух?'

'Что на меня не может быть возложено?'

'Он сказал, что не может тебя винить в том, что произошло'.

'О! А я думал, он имеет в виду - о - я пони-маю'.

'Сыч', говорит Поросенок. 'Спускайся и помо-ги Пуху'.

Сыч, который тем временем восхищался своим почтовым ящиком, снова слетел вниз. Вдвоем они толкали и пихали кресло, и спустя некоторое время

264


Пух освободился из-под его гнета и снова был в со-стоянии оглядеться.

'Ладно!', говорит Сыч. 'Хорошенькое дело!' 'Что будем делать, Пух? Может, ты что-нибудь придумаешь?', спросил Поросенок.

'Ладно, мне кое-что уже пришло в голову. Это такая маленькая песенка, я ее сочинил'. И он начал петь:

Я лежу вниз мордою,

Вгрызаясь в землю твердую.

Где хочу, там и лежу -

Занимаюсь спортом я.

Я лежу вниз брюхом,

К земле припавши ухом.

Что хочу, то и пою, назло клопам и мухам.

Моя грудь уперлась в пол.

Я играю в волейбол.

Акробат я, что ли, в цирке,

Или совсем с ума сошел?

Лапы креслом отдавилки -

Сокрушотельный удар!

(Хоть в башке одни опилки,

Как считает Заходер.)

Как прийти в себе меня

После этакого дня?

'Вот и все', сказал Пух.

Сыч неодобрительно кашлянул и говорит, что если Пух считает, что это все, то теперь самое время пораскинуть мозгами насчет проблемы Спасения.

'Потому что', говорит Сыч, 'мы не можем вый-ти посредством того, что использовалось ранее в ка-честве парадной двери, ибо на нее свалилось нечто'.

265


'А как же еще выйти?', тревожно спрашивает Поросенок.

'Именно в этом заключается та проблема, Поро-сенок, по поводу которой я просил Пуха пораски-нуть мозгами'.

Пух сел на пол, который был некогда стеной, и уставился в потолок, который некогда исполнял обязанности другой стены с парадной дверью, кото-рая некогда отлично справлялась с обязанностями парадной двери, и принялся раскидывать мозгами.

'Ты можешь взлететь к почтовому ящику с По-росенком на спине?', спросил он Сыча.

'Нет', быстро говорит Поросенок, 'он не может'.

Сыч объяснил насчет Необходимых Дорсальных Мышц. Он уже как-то объяснял это Пуху и Кристо-феру Робину и все ждал удобного случая повторить объяснения, потому что это такая вещь, которую с легкостью можно объяснять дважды, пока кто-то поймет, о чем вообще идет речь.

'Потому что, видишь ли, Сыч, если бы мы смог-ли переправить Поросенка к почтовому ящику, он мог бы протиснуться сквозь то место, куда бросают письма, спуститься с дерева и сбегать за подмогой'.

Поросенок не преминул заметить, что он стал последнее время гораздо больше и что он не видит возможности, как бы он этого ни хотел, на что Сыч возразил, что последнее время его почтовый ящик стал гораздо больше, специально на тот случай, что-бы можно было бы получать большие Письма, по-этому, вероятно, Поросенок смог бы, на что Поросе-нок говорит: 'Но ты же сказал, что необходимая ты

266


знаешь что не выдержите, на что Сыч сказал: 'Нет, не выдержит, об этом и думать нечего', на что По-росенок сказал: 'Тогда лучше подумать о чем-ни-будь другом' и тут же сам приступил к этому.

Но Пух все продолжал раскидывать мозгами и раскинул их по поводу того дня, когда он спас По-росенка от наводнения и все так им восхищались, и так как это случалось не часто, то он подумал, что было бы не слабо, если бы это случилось опять. И вдруг ему в голову пришла мысль.

'Сыч', говорит Пух, 'я кое-что придумал. Ты привязываешь веревку к Поросенку и взлетаешь с ней вверх, к почтовому ящику, с другим концом в зубах, и ты продеваешь ее сквозь проволоку и при-носишь вниз, мы тянем за один конец, а Поросенок медленно поднимается вверх до самого верха. Ну вот мы и там'.

'И вот Поросенок там', говорит Сыч. 'Если ве-ревка не оборвется'.

'А если оборвется?', спросил Поросенок с не-поддельным интересом.

'Тогда мы попробуем другую веревку'.

Все это Поросенку не очень-то понравилось, по-тому что ведь сколько бы кусков веревки ни рва-лось, падать придется ему одному; но все же это ка-залось единственной вещью, которую можно было предпринять. Итак, окинув последним мысленным взором все счастливые часы, проведенные им в Ле-су, когда не нужно было, чтобы тебя тянули на ве-ревке к потолку, Поросенок храбро кивнул Пуху и сказал, что это Очень умный П-п-план.

267


'Да она не оборвется', успокаивающе прошеп-тал Пух, 'потому что ты Маленькое Животное, а я буду стоять внизу, а если ты нас спасешь, это будет Великое Дело, о котором будут много говорить впоследствии, и, возможно, я сочиню Песню, и лю-ди скажут: 'Это было такое Великое Дело, то, что совершил Поросенок, что Пух сочинил об этом Хвалебную Песню'.87

Поросенок почувствовал себя намного лучше после этих слов, и еще он почувствовал, что он мед-ленно подъезжает к потолку, и он так загордился, что хотел уже было закричать: 'Посмотрите на ме-ня!', если бы не боялся, что Пух и Сыч, засмотрев-шись на него, отпустят веревку.

'Мы подходим', бодро говорит Пух.

'Восхождение протекает по намеченному пла-ну', ободряюще заметил Сыч.

Вскоре самое страшное было позади. Поросенок открыл почтовый ящик и, отвязав себя от веревки, начал протискиваться в щель, куда в старые добрые времена, когда парадные двери были парадными дверями, проскальзывало много нежданных писем, которые ЫСЧ писал самому себе.

Он протискивался и протискивался, и наконец с последним протиском он вылез наружу. Счастли-вый и Возбужденный, он повернулся, чтобы пропи-щать последнюю весточку узникам.

'Все в порядке', прокричал он в почтовый ящик. 'Твое дерево совсем повалилось, Сыч, а дверь заго-родило суком, но Кристофер Робин и я его отодви-нем, и мы принесем веревку для Пуха, и я пойду, и

268


скажу ему сам, и я могу совсем легко спуститься вниз, то есть я хочу сказать, что это опасно, но я справлюсь, и Кристофер Робин, и я будем обратно через полчаса. До свидания, Пух!'

И, не дождавшись ответа Пуха: 'До свиданья и спасибо тебе, Поросенок', он убежал.

'Полчаса', говорит Сыч, усаживаясь поудобнее, 'это как раз то время, за которое я смогу закончить рассказ о своем дяде Роберте - портрет которого ты видишь под собой. Теперь напомни мне, на чем же я остановился. О, да. Это был как раз такой бур-ный день, когда мой дядя Роберт__'

Пух закрыл глаза.


Глава IX. ЫСЧОВНИК

Пух вошел в Сто-Акровый Лес и остановился перед тем, что некогда было Домом Сыча. Теперь это вообще было не похоже на дом; это выглядело просто, как сваленное дерево; а когда дом выглядит таким образом, пора искать другой. Сегодня поутру Пух Получил Таинственную Писку, которая лежа-ла внизу под дверью, гласившую: 'Я исчу новый дом для Сыча тебе тоже ниобходимо Кролик', пока он размышлял, что бы это все могло значить, Кро-лик сам пришел и собственноручно прочел ему свое письмо.88

'Я разослал всем', говорит Кролик, 'а потом рассказал, что оно значит. Они тоже включаются. Извини, бегу. Всего'. И он убежал.

Пух медленно поплелся следом. У него в планах было кое-что поинтереснее поисков нового дома для Сыча; он должен был сочинить Пухову Песнь об одном старинном деле. Потому что он обещал Поросенку давным-давно, что напишет ее, и, когда они встречались с Поросенком, Поросенок на са-мом деле ничего не говорил, но вы сразу понимали, чего именно он не говорил,89 и если кто-нибудь за-говаривал в его присутствии о Песнях, или Деревь-ях, или Веревках, или Ночных Бурях, то он весь

270


краснел от пятачка до кончиков копыт и старался быстро перевести разговор на другую тему.

'Но это нелегко', сказал себе Пух, глядя на то, что ранее было домом Сыча. 'Потому что Поэзия, Хмыканье, это не такие вещи, до которых ты сам добираешься, а такие, которые сами добираются до тебя. И все, что ты можешь сделать, это пойти туда, где они тебя могут обнаружить'.90

Он подождал с надеждой.

'Ладно', сказал Пух после долгого ожидания. 'Я напишу "Обломки дерева лежат", потому что они действительно лежат, и посмотрим, что про-изойдет дальше'. Вот что произошло:

Немного дней тому назад, Там, где теперь унылый вид - Обломки дерева лежат, - Был Дом, там Сыч жил. Он богат Был Сыч и сановит.

Но чу! Вдруг ветер налетел, И дерево он вмиг свалил, И я (Медведь) - я озверел И скорбно головой поник, Оставшись не у дел.

Но Поросенок молодой, Бегущий быстрой чередой, Он рек: 'Надежда есть всегда! А ну веревку мне сюда!' А мы ему: 'Герой!'

271


Он поднялся под небеса, В почтовый ящик он проник, И, совершая чудеса, Сквозь щель для писем лишь одних Умчался он в Леса.

О, Поросенок! О, Герой! Его не дрогнул пятачок. За нас одних он стал горой, Крылатой вестью - скок-поскок! - Бежал ночной порой.

Да, он бежал и заорал:

'Спасите Пуха и Сыча! Атас! На помощь! и Аврал!' И все другие сгоряча Задали стрекача.

'Скорей, скорей!', он бормотал, И все на помощь шли и шли. (О, Поросенок! О, Тантал!) Отверзлись двери, час настал, Мы вышли, как могли.

О, Поросенок, славен будь! Во веки веков, Ура!92

'Ладно', говорит Пух, пропев это про себя три раза. 'Это не то, что я задумал, но получилось так, как получилось. Теперь я должен пойти и спеть это Поросенку'.

'Я исчу новый дом для Сыча тебе тоже ниобходимо Кролик'.

'Что это такое?', говорит И-Ё. Кролик объяснил.

272


'Что случилось со старым домом?'

Кролик объяснил.

'Никто мне ничего не рассказывает'93, говорит И-Ё. 'Никто не снабжает меня информацией. В бу-дущую пятницу исполнится семнадцать дней, когда со мной последний раз говорили'.

'Ну уж, семнадцать дней, это ты загнул'.

'В будущую Пятницу', объяснил И-Ё.

'А сегодня Суббота', говорит Кролик. 'Так что всего одиннадцать дней. И я лично был здесь неде-лю назад'.

'Но беседы не было', сказал И-Ё. 'Не так, что сначала один, а потом другой. Ты сказал 'Хэлло', и только пятки у тебя засверкали. Я увидел твой хвост в ста ярдах от себя на холме, когда продумы-вал свою реплику. Я уже было подумывал сказать 'Что?', но, конечно, было уже поздно'.

'Ладно, я торопился'.

'Нет Взаимного Обмена', продолжал И-Ё. 'Вза-имного Обмена Мнениями. "Хэлло" - "Что?"- это топтание на месте, особенно если во второй полови-не беседы ты видишь только хвост собеседника'.

'Ты сам виноват, И-Ё. Ты никогда не приходил в гости ни к кому из нас. Ты просто стоишь здесь в одном углу Леса и ждешь, когда другие придут к тебе. Почему ты сам никогда не приходишь к ним?'

И-Ё помолчал, раздумывая.

'Что-то в твоих словах есть, Кролик', сказал он наконец. 'Я запустил вас. Я должен больше вра-щаться. Приходить и уходить'.

273


'Верно, И-Ё. Заглядывай к каждому из нас в лю-бое время, когда тебе нравится'.

'Спасибо тебе, Кролик. А если кто-нибудь ска-жет Громким Голосом: "Черт, опять этот И-Ё", я мо-гу опять исчезнуть'.

Кролик застыл на секунду на одной ноге.

'Ладно', говорит, 'я должен идти. Я сегодня до-вольно занят'.

'До свиданья', говорит И-Ё.

'Что? О, до свиданья. А если тебе случится про-ходить мимо подходящего дома для Сыча, дай нам знать'.

'Я посвящу этому все свои интеллектуальные способности', сказал И-Ё.

Кролик ушел.

Пух разыскал Поросенка, и они двинулись вмес-те по направлению к Сто-Акровому Лесу.

'Поросенок!', говорит Пух несколько робко.

'Да, Пух?'

'Помнишь, когда я сказал, что мог бы написать Хвалебную Пухову Песнь ты знаешь о чем?'

'Что? Неужели?', говорит Поросенок, слегка краснея.

'Она написана, Поросенок'.

Поросенок стал медленно и густо краснеть от пя-тачка до кончиков копыт.

'Неужели, Пух', сказал он хрипло. 'О - о - о том Времени, Когда? - Ты понимаешь, что я хочу сказать, - ты имеешь в виду, ты на самом деле ее написал?'

'Да, Поросенок'.

274


Кончики ушей у Поросенка запылали, и он по-пытался что-то сказать; но даже после того, как он прохрипел что-то раз или два, у него ничего не по-лучилось. Итак, Пух продолжал.

'Там в ней семь куплетов'.

'Семь?', говорит Поросенок небрежно, 'Ты ведь не часто сочиняешь хмыки по семь куплетов, а, Пух?'

'Никогда', сказал Пух. 'И я не уверен, что кто-нибудь еще слышал ее'.

'Но другие уже знают?', спросил Поросенок, ос-тановившись на секунду, чтобы поднять палку и опять ее бросить.

'Нет', говорит Пух. 'Я не знал, как тебе понра-вится больше: чтобы я ее тебе схмыкал сейчас или подождать, пока все соберутся, и тогда схмыкать ее всем?'

Поросенок немного подумал.

'Я думаю, что больше всего мне бы понравилось, если бы я попросил тебя схмыкать её сейчас - и - потом схмыкать ее всем нам. Потому что тогда Все ее услышат, и я мог бы сказать: 'О, да, Пух мне го-ворил' и сделать вид, будто я не слушаю'.94

Итак, Пух схмыкал ее ему, все семь куплетов, и Поросенок ничего не говорил, он только стоял и го-рел. Ибо никто никогда ранее не пел Хвалу Поро-сенку (ПОРОСЕНКУ), и при этом вся хвала была бы адресована только ему. Когда все закончилось, он хотел попросить спеть один куплет еще раз, но постеснялся. Это был куплет, начинающийся сло-вами 'О, Поросенок! О, Герой!'. Это начало ему особенно понравилось.

275


'Я на самом деле сделал все это?', сказал он на-конец.

'Ладно', говорит Пух, 'в поэзии - в стихах - ладно, да, ты это сделал, Поросенок, потому что по-эзия говорит, что ты это сделал. И люди это так и понимают'.95

'О!', говорит Поросенок. 'Потому что я-я ду-мал, я все-таки немного дрогнул, особенно вначале. А там говорится 'Его не дрогнул пятачок'. Вот я по-чему спросил'.

'Это была лишь внутренняя дрожь', говорит Пух, 'а это наиболее храбрый способ поведения для очень маленького Животного; в каком-то смысле это даже лучше, чем если бы ты вообще не дрожал'.

Поросенок сиял от счастья и думал о себе. Он был ХРАБРЫМ...

Когда они подошли к старому дому Сыча, они на-шли там всех, за исключением И-Ё. Кристофер Ро-бин говорил им, что делать, а Кролик давал повтор-ные директивы на тот случай, если они не расслыша-ли, и они все делали, как им говорили. Они достали веревку и вытаскивали Сычовы стулья, и картины, и остальные вещи из его старого дома так, как будто уже были готовы перенести их в новый. Канга нахо-дилась внутри, привязывала вещи к веревке и крича-ла Сычу: 'Тебе ведь не нужно это старое грязное по-судное полотенце, правда же? А как насчет этого ко-врика, он весь в дырах?' А Сыч кричал ей с негодованием: 'Конечно, нужно! Это лишь вопрос правильной расстановки мебели. И это не посудное полотенце, а мой плед'. Каждую секунду Ру падал

276


вниз и вылезал на веревке со следующим номером, что несколько раздражало Кангу, потому что она ни-когда не знала, где он находится в данный момент, чтобы за ним присматривать. Итак, она пошла на конфликт с Сычом, заявив, что его дом это Позори-ще, везде пыль и грязь, и что вовремя он перевернул-ся. 'Посмотри на эту ужасную Кучу Поганок, вырос-шую в углу!' Тогда Сыч заглянул внутрь, слегка удивленный, так как он ничего об этом не знал, а уз-нав, издал короткий саркастический смешок и объ-яснил, что это его губка и что если люди не понима-ют, что такое обыкновенная губка для мытья, то, ко-нечно, все остальные вещи тоже предстают в черном свете. 'Ладно!', сказала Канга, и Ру быстро упал внутрь с криком: 'Я должен увидеть Сычову Губку! О, вот она. О, Сыч! Сыч, разве это губка, это же шмубка. Ты знаешь, что такое шмубка? Сыч? Это когда губка превращается в__', а Канга говорит:

'Ру, дорогуша!', потому что это не тот тон, в каком можно говорить с человеком, который может напи-сать ВТОРНЕК. Но все очень обрадовались, когда пришли Пух с Поросенком, и тут же перестали рабо-тать, чтобы немного отдохнуть и послушать новую песню Пуха. Итак, они все сказали Пуху, какая она хорошая, а Поросенок небрежно сказал: 'Ничего, правда? Я имею в виду поэтическую сторону дела'.

'А как насчет Нового Дома?', говорит Пух. 'Ты его нашел, Сыч?'

'Он нашел имя для него', говорит Кристофер Робин, лениво покусывая травинку, 'так что теперь все, что он хочет, это сам дом'.96

277


Это был квадратный кусок доски с написанным на нем названием дома:

ЫСЧОВНИК

Тут произошел волнующий эпизод, потому что вдруг нечто, продравшись сквозь заросли, налетело на Сыча. Доска упала на землю, и Поросенок и Ру в замешательстве упали на нее.

'О, это ты', сказал Сыч сердито.

'Хэлло, И-Ё!', говорит Кролик. 'Наконец-то. Где ты пропадал?'

И-Ё не обратил на них никакого внимания.

'Доброе утро, Кристофер Робин', сказал он, смахнув Ру и Поросенка и садясь на Ысчовник.

'Надеюсь, мы одни?'

'Да', говорит Кристофер Робин, с улыбкой.

'Мне сказали - новость прилетела в мой уголок Леса - сырость, и больше ничего, никому не нуж-но, - что некая особа ищет дом. Я тут присмотрел один'.

'Молодец', ласково говорит Кролик.

И-Ё медленно оглянулся на него и затем опять повернулся к Кристоферу Робину.

'Кажется, к нам кто-то присоединился', гово-рит, 'но неважно, мы сейчас их покинем. Если ты пойдешь со мной, Кристофер Робин, то я покажу тебе дом'.

Кристофер Робин вскочил на ноги.

'Пошли, Пух', говорит.

'Пошли, Тиггер!', заорал Ру.

'Пошли, Сыч', говорит Кролик.

278


'Минутку', говорит Сыч, подбирая доску, кото-рая тут как раз появилась на свет божий.

И-Ё замахал копытом.

'Кристофер Робин и я собираемся на Прогул-ку', говорит, 'но не на толкучку. Если ему хочется взять с собой Пуха и Поросенка, я буду рад их ком-пании, но ведь нужно же и Дышать!'

'Все в порядке', говорит Кролик, скорее даже до-вольный, что его оставляют за старшего. 'Мы про-должим вынос вещей. А ну-ка, Тиггер, где та верев-ка? В чем дело, Сыч?'

Сыч, который только что обнаружил, что его но-вый адрес ОБЕСЧЕЩЕН, сурово закашлялся на И-Ё, но ничего не сказал, а И-Ё с остатками ЫСЧОВНИКА на хвосте двинулся прочь.

Итак, через некоторое время они подошли к до-му, и когда они к нему подходили, Поросенок толк-нул Пуха, а Пух - Поросенка, и они одновременно друг другу говорят: 'Не может быть! Это он. На са-мом деле он'.

А когда они подошли поближе, оказалось, что это на самом деле он.

'Вот!', говорит И-Ё гордо, остановившись перед домом Поросенка. 'И название на нем, и все'.97

'О!', сказал Кристофер Робин, не зная, что де-лать, смеяться или что.

'Как раз подходящий дом для Сыча. Ты так не думаешь, Маленький Поросенок?'

И тогда Поросенок совершил Благородный По-ступок, причем совершил его как будто во сне, ду-

279


мая о тех замечательных словах, которые Пух нахмыкал о нем.

'Да, это как раз подходящий дом для Сыча', ска-зал Поросенок величаво, 'и я надеюсь, что он будет в нем очень счастлив'98.

'Что ты думаешь, Кристофер Робин?', спросил И-Ё несколько тревожно, чувствуя, что что-то здесь не так.

Кристофер Робин сам хотел задать себе этот во-прос, только никак не решался.

'Ладно', говорит. 'Это очень хороший дом. А ес-ли твой собственный дом разрушен, ты должен пой-ти куда-то еще, правда, Поросенок? Что бы ты сде-лал, если бы твой дом был разрушен?'

Прежде чем Поросенок успел подумать, за него ответил Пух.

'Он бы стал жить у меня', говорит Пух. 'Прав-да, Поросенок?'

Поросенок пожал ему лапу.

'Спасибо тебе, Пух', говорит. 'С удовольствием'.


Глава Х. ЗАЧАРОВАННОЕ МЕСТО

Кристофер Робин собирался уходить. Никто не знал, почему он уходил, и никто не знал, куда; на са-мом деле никто даже не знал, откуда он знает, что Кристофер Робин собирается уходить. Но несмот-ря на это, кое-кто, а скорее всего, даже все в Лесу чувствовали, что рано или поздно это произойдет. Даже Самый Крохотный из Всех друг-и-родственник Кролика, который мог только претендовать на то, что когда-то видел ногу Кристофера Робина, да и то никакой уверенности в том, что это была нога именно Кристофера Робина, не было, потому что вполне возможно, это было что-нибудь другое, да-же этот Самый Крошечный из Всех говорил себе, что теперь Порядок Вещей изменится и Все Будет По-Другому. И Рано или Поздно, два других родственника-и-друга сказали друг другу: 'Ну что, еще Рано?' или 'Ладно, уже Поздно?' такими безна-дежными голосами, что на самом деле бесполезно было ждать ответа.

И однажды, когда Кролик почувствовал, что больше не может ждать, он распространил Писку, в которой говорилось:

281


'Писка на митинг всех около двух в Медвежьем Углу проведения Ризолюции По Приказу Держаться Налево Подписано Кролик'.

Он должен был переписать это три раза, прежде чем ризолюция приобрела должный вид, который он ей намеревался придать, когда начинал писать ее; но когда наконец она была закончена, он взял ее и понес, чтобы показать всем и всем прочитать, и они все сказали, что придут и выслушают его.

'Ладно', сказал И-Ё тогда же днем, когда он увидел всех приближающихся к его дому. 'Вот так сюрприз. Что, и я тоже приглашен?'

'Не бери его в голову', шепнул Кролик Пуху. 'Я ему все сказал еще утром'. 'Как ты поживаешь, И-Ё', сказали все, и он сказал, что никак, не обра-щая, впрочем, на них никакого внимания, и тогда они сели. И как только они все сели, Кролик опять встал.

'Мы все знаем, почему мы здесь', говорит, 'но я попросил своего друга И-Ё__'

'Это меня', говорит И-Ё. 'Грандиозно'.

'Я попросил его Огласить Ризолюцию'.

И опять сел. 'Ладно, И-Ё, давай', говорит.

'Не надо меня понукать', сказал И-Ё, очень медленно поднимаясь. 'Не надо этих ладно-давай-и-ё'. Он взял лист бумаги из-за уха и развернул его. 'Об этом никто ничего не знает', сказал он. 'Это Сюрприз'. Он солидно прокашлялся и начал так:

'То-се, почему-бы-и-нет Итакдалее - прежде чем я

282


начну или скажу, прежде чем я намерен кончить. Я намерен прочитать вам Стихи. До непосредствен-ного - до непосредственного - длинное слово - ладно, должно быть, вы когда-нибудь поймете, что оно, собственно, значит, - до непосредственного, как я уже сказал, момента вся Поэзия в Лесу произ-водилась Пухом, Медведем с приятными манера-ми, но Положительным и Поразительным Недо-статком Мозгов. Поэзия, которая предлагается ва-шему вниманию, была написана Мной, И-Ё, в ясном уме и твердой памяти на Чистом Глазу. Если кто-нибудь возьмет у Ру драже и разбудит Сыча, мы все сможем насладиться ею. Я назвал ее Поэма. Вот она:

Кристофер Робин уходит, По крайней мере, на мой взгляд. Куда?

Не знает никто. Но он уже в пальто (Чтобы была рифма к 'никто'). Навсегда?

(Чтобы рифмовалось с 'куда') Что мы можем поделать?

(У меня нет ещн рифмы к 'взгляду'. Вот черт!)

(Ну вот. Теперь еще надо рифму к черту. Черт!)

(Ну ладно, пусть эти два черта и рифму-ются друг с другом на здоровье). Дело обстоит гораздо серьезнее, чем я пред-полагал. Но я не лгал. (Так, очень хорошо).

283


Я должен

Начать сначала

Но легче

Остановиться

Кристофер Робин, гуд-бай.

Ай!

(Хорошо!)

ан (в смысле Я по-английски)

и олл ов всех твоих друзей

(О. Кей.)

Посылают,

То есть я имею в виду желают

(Здесь некоторое затруднение,

Не туда заехал).

Ладно, как бы то ни было,

Мы тебя любим.

Всё.99

'Если есть желание похлопать в ладоши', сказал И-Ё, прочитав все это, 'то сейчас самое время'.

Все похлопали.

'Спасибо вам', говорит И-Ё. 'Непредвиденное удовольствие, хотя и не слишком смачно'.

'Они гораздо лучше моих', восхищенно сказал Пух, и он на самом деле так думал.

'Ладно', скромно объяснил И-Ё. 'Это было за-ранее запланировано'.

'Ризолюция', говорит Кролик, 'такая, что мы все ее пойдем и отдадим Кристоферу Робину'.

Итак, там были подписи ПУХ, ЫСЧ, поросенок, ЕЙ, КРОЛИК, КАНГА, ОГРОМНОЕ ПЯТНО, ма-ленькая клякса. И они все направились к дому Кри-стофера Робина.

284


'Всем хэлло', говорит Кристофер Робин. 'Хэлло, Пуху'. Они все сказали 'Хэлло' и вдруг почув-ствовали себя неловкими и несчастными, потому что это было своего рода прощание - то, что они собирались сказать; а они не хотели думать об этом, и так они и стояли вокруг и ждали, чтобы кто-ни-будь первый начал говорить, и подталкивали друг друга и говорили 'Ну, давай' и слегка выталкивали вперед И-Ё и толпились за ним.

'Что такое, И-Ё', говорит Кристофер Робин.

И-Ё помахал хвостом из стороны в сторону, под-бадривая себя, и начал так.

'Кристофер Робин', сказал он. 'Мы пришли сказать - дать тебе - как ее - писульку - но мы все - потому что мы слышали, я имею в виду, мы все знали - ладно, ты понимаешь, о чем идет - мы тебя - ладно, это, чтобы быть кратким, - это вот это'. Он злобно повернулся к остальным и го-ворит:

'Все столпились здесь, весь Лес. Совсем нет Пространства. Никогда в своей жизни не видел та-кую Прорву Животных, и все в одном месте. Вы что, не видите, что Кристоферу Робину хочется по-быть одному? Я ухожу'. И он ускакал прочь.

Не понимая сами почему, другие тоже начали расходиться, и, когда Кристофер Робин закончил читать ПОЭМУ и посмотрел на них, чтобы сказать 'Спасибо', только Пух оставался с ним.

'Удобный способ дарить вещи', сказал Кристо-фер Робин, складывая бумагу и пряча в карман. 'Пойдем, Пух!' И он быстро зашагал прочь.

285


'Куда мы идем?', сказал Пух, спеша за ним и размышляя. 'Что это? Прогулка или это-я-тебе-сейчас-чего-то-скажу?'

'Никуда', говорит Кристофер Робин.

Вот они куда направились, и, когда они прошли часть дороги, Кристофер Робин говорит:

'Что тебе нравится больше всего в мире, Пух?'

'Ладно', говорит Пух, 'что мне больше всего нравится'. И он должен был остановиться и поду-мать. Потому что, хотя Есть Мед было очень хоро-шим занятием, был еще момент прежде, чем ты нач-нешь есть, и этот момент был лучше, чем когда ты уже ешь, но он не знал, как это называется.100

А потом он подумал, что быть с Кристофером Робином тоже очень хорошо и когда рядом Поросе-нок, тоже очень весело, когда он продумал все это, он говорит: 'Что мне нравится больше всего в це-лом мире, это когда я и Поросенок идем навестить Тебя и Ты говоришь: 'Как насчет чтобы чего-ни-будь слегка?', а мы говорим: 'Ладно, я не возра-жаю, если только слегка, а ты, Поросенок?', и день такой хмыкательный, и птицы поют'.

'Мне это тоже нравится', говорит Кристофер Робин, 'но что мне нравится делать больше всего, это - НИЧЕГО'.

'А как ты делаешь ничего?', спросил Пух, пре-рываясь после долгого размышления.